Алые песнопения

– Книги? – пробормотал Гарри.

Одного слова оказалось достаточно – мечтательность испарилась из глаз существа. Феликссон уронил книгу, которую так любовно изучал ещё секунду назад. Его взгляд миновал разрушенные полки и вперился в Гарри.

– Ты! Штой! – выплюнула тварь.

Гарри покачал головой.

– Не-а.

Он поднял руку, запустил пальцы за книжный шкаф, стоявший между ним и Феликссоном, и толкнул что было сил. Комнатка была слишком узкой – шкаф не упал, а врезался в полки на противоположной стене, раскрошив то, что на них оставалось.

Не дожидаясь результатов крушения, Гарри толкнул дверь и выскочил в серую комнату. Позади слышался треск дерева – Феликссон пробирался к выходу, ломая преградивший дорогу шкаф. Гарри развернулся и захлопнул дверь. Она автоматически защёлкнулась и тут же слилась со стеной, вернув себе иллюзию невидимости. Однако долго она не продержалась. Феликссон с нечеловеческой силой заколотил в дверь, и она слетела с петель.

– А теперь, детектив, умри! – прорычал Феликссон и шагнул из тайника.

Не успел Гарри осмыслить тот невозможный факт, что твари была известна его профессия, как в узенькой комнатке вспыхнул необычайно яркий свет, осветив всё вокруг с безумной ясностью молнии. Словно для того, чтобы прибавить картине контраста, из тайника вылетела цепь с крюком и со свистом метнулась к Гарри. Феликссон тут же прильнул к земле, обхватив голову руками. Тем временем одна татуировка, добавленная Кезом совсем недавно («Мужик, ты её, блять, заслужил», – сказал он тогда), страшно зачесалась, и значение этого зуда было вполне однозначным: Гарри грозила смерть.

Но метил крюк не в Д'Амура – его целью была дверь позади детектива, и цепь с налёту врезалась в неё. Дверь захлопнулась, крюк метнулся вниз, к запятнанной металлической ручке, и цепь несколько раз обмоталась вокруг неё. Наконец любопытство уступило более разумной панике, и Гарри бросился к двери. У него получилось приоткрыть её на несколько дюймов, но тут он почувствовал острую боль в шее и влажный жар – он побежал по его плече, разделился и заструился по спине и груди.

Его пронизал невидимый крюк, но Гарри не обращал внимания и продолжал сражаться с дверью. Он стиснул зубы, морально готовясь к боли – Гарри знал, что придётся вырываться. Изрыгнув поток ругани, Гарри рванул дверь на себя, но крюк вонзился глубже, цепь натянулась и Д'Амура увлекло прочь от двери и всех надежд на спасение.





8




– Не стоит бежать, Гарри Д’Амур, – проговорил киновит и освободил Гарри от крюка. – Тебе не укрыться.

– Ты… знаешь моё имя.

– А ты, несомненно, знаешь моё. Поведай мне, Гарри Д'Амур, что за слова, что за шёпот заставил тебя оставить удобства простой жизни и сменить их, как мне рассказывали, на непрестанную борьбу с силами Ада.

– Кажется, ты поймал не того Гарри Д'Амура.

– Меня тошнит от твоей скромности. Хвастайся заслугами, пока есть воздух в лёгких и жизнь в теле. Ты – Гарри Д'Амур, частный детектив и бич Ада.

– Судя по твоим словам, гвозди тебе глубоко вколотили.

– Ты – замечательное клише. И всё же ты сеял надежду в грязи того недостойной. Вопреки всем ожиданиям, она росла, ширилась, и там, где шансы на выживание были ничтожно малы, она процветала – таков твой дар проклятым и отчаявшимся. Дар, который я раздавлю. Безотлагательно.

Киновит шевельнул левой рукой, и из тайника появилась ещё одна цепь с крюком – она зазмеилась по полу, а затем резко бросилась к груди Д'Амура. Гарри почувствовал, как содрогнулись переплетённые узоры талисманов на его коже, и цепь отбросило с такой силой, что она врезалась в противоположную стену, зарывшись крюком в штукатурку.

– Впечатляет, – сказал киновит. – Что ты ещё выучил?

– Надеюсь, мне хватит, чтобы не превратиться в такой жалкий отброс, – огрызнулся Д'Амур, кивнув на распростёртого на полу Феликссона.

– Внешность обманчива. Уж тебе это известно. Ты находишься в присутствии одного из самых прославленных магов вашего мира.

– Что?..

Внезапно слова демона всколыхнули его память. За последние несколько лет умерли самые могущественные колдуны – гибли они систематично, в ритуальных пытках, и никто не знал, почему. Картина начала складываться.

– Феликссон, – проговорил Д’Амур. – Я слышал эту фамилию. Это… Теодор Феликссон?

– Последний из Высшего Круга.

– Что за хрень с ним случилась?

– Я пощадил его.

– Если твоя пощада выглядит так, я пас.

– Война – лишь развитие дипломатии с помощью иных средств.

– Война? Против кого? Кучки изнеженных колдунов?

– Может, ты получишь ответ. А может, и нет. Благодарю, что не миновал приманку и решил головоломку.

– Приманка? Хочешь сказать, это сраная подстава?


– Ты должен быть польщён. И хотя я не вижу, что выделяет тебя на фоне остального сброда, твоя репутация тебя опережает. Предлагаю пройти испытание. Я оставлю здесь Феликссона – пускай он с тобой разберётся. Если Феликссон не справится с заданием, я вернусь к тебе с предложением, которое ты не посмеешь отвергнуть.

Жрец Ада развернулся, чтобы уйти.

– Хочешь, чтобы я дрался с этим искалеченным горемыкой? – переспросил Гарри.

– Как я уже говорил, внешность обманчива.

С этими словами киновит отстегнул от пояса крюк с мачете и бросил их Феликссону – тот быстро подхватил оружие, взвесил его в руках. На распоротом лице заиграла двойная улыбка, казавшаяся ещё более гротескной в своей искренности.

– Крюк! – радостно крикнул он вслед киновиту, направлявшемуся в тайную библиотеку Карстона Гуда. – Вы нихогда… не давали… крюк, – едва выговорил он.

– Победителю я дарую и другие игрушки.

Послышался отрывистый грохот, подобный раскату далёкого грома. Затем звук пропал, а с ним, если Гарри не подвели его чувства, исчез и Жрец Ада.

– Значит, остались только мы, – сказал Гарри.

Не дав Феликссону времени пошевелиться, Д'Амур выхватил пистолет и дважды выстрелил в сердце изувеченной твари. Пули продырявили цель, но не убили мага, и уголки его двойного рта поползли вверх в наглой улыбке.

– Глупый Да Мор. Не убичь Феликшона. Никогда!

– Ты так говоришь, будто это что-то хорошее.

– Лушее!

– Как ты неправ, – покачал головой Д'Амур.

– Чши умрёшь. Узнай, кто неправ.

Феликссон хлестнул цепью, точно кнутом. Затем он указал пальцем на Д'Амура, пригнулся к крюку и неразборчиво забормотал. Оружие вылетело из его руки, ринулось к Гарри и прошило нежную плоть на внутренней стороне его бедра – две раны по цене одной.

Гарри взвыл от боли.

Феликссон дернул цепь на себя, и крюк вырвался из ноги детектива. Как только оружие вернулось к нему, колдун запустил его ещё раз. Крюк пронзил второе бедро.

– Шлавно, – проговорил Феликссон. – Ешё раж вжик-вжик и прошшай, крошка Да Мор.

Не успел Гарри отреагировать на угрозу кастрации, как его внимание приковала к себе дверь в коридор. Она так тряслась, словно в неё ломилось стадо лошадей.

– Там што? – спросил Феликссон, также повернувшись к дверям.

– Без… дупля, – процедил Гарри, из последних сил стараясь не потерять сознание.

Было очевидно, что при таком избиении дверь долго не выстоит. Дерево вокруг петель и дверной ручки трескалось, во все стороны летели щепки и отслоившаяся краска.

– Кто там? – спросил Феликссон. – Убью Да Мора. Ешли войдешь.

Он зарычал и дернул цепь к себе, одним чётким движением вырвав крюк из бедра детектива. На шеё Д’Амура вздулись вены, и он издал горловой, клокочущий стон.

– Слышать?! – крикнул Феликссон в сторону дверей, нежно поглаживая смертоносный изгиб окровавленного крюка.

Он протараторил третье заклинание, и, нацелив голову-крюк на промежность Д'Амура, цепь зазмеилась к нему, точно ленивая кобра. Сквозь ужас, царивший в голове детектива, пробился лихорадочный коллаж связанных с сексом образов: мастурбация за школьным спортзалом с Пайпером и Фрэдди; девушка (как её звали? Дженет или Дженис?), которую он поимел на ночном автобусе до Нью-Йорка; зарёванная прелюбодейка, которая не намеревалась оставить адюльтер и предложила Гарри двойную оплату – всё это и сотня других воспоминаний пронеслось в его мыслях, пока смертоносное орудие неспешно приближалось к его мужскому достоинству.

А затем, без всякого предупреждения, цепь бросилась вперед. Гарри не собирался отдать оружию Феликссона часть своего тела без боя. Он выждал, пока крюк не очутился в дюйме от ширинки, схватил его правой рукой, а левой стиснул железные звенья. Цепь тут же дико забилась, пытаясь вырваться из его пальцев.

– Дурак! – заорал Феликссон. – Делачь хуже!

– Заткнись нахуй! – крикнул Гарри в ответ. – Жополиз хренов!

– Убичь Да Мора! – рыкнул Феликссон извивающейся цепи.

Понемногу Гарри терял хватку. Ещё несколько секунд, и острие вонзится в него. Крюк всё приближался к его промежности – подводили скользкие от пота ладони. Кастрации было не избежать. Мысленным взором Гарри увидел, как крюк впивается в его член.

Собрав остатки сил, он сжал окровавленную цепь и испустил первобытный, возмущенный вопль. В тот же миг, словно требовалась лишь его команда, дверь поддалась. Замок отлетел, и дверь отбросило в сторону – она грохнулась о соседнюю стену с такой силой, что с потолка пыльным градом посыпались крупные куски штукатурки. Гарри почувствовал, как в лицо ему ударил порыв холодного воздуха. Оказалось, что дверь выломал его друг Стринг Ярт, и теперь они снова были вместе. Но Гарри почувствовал, что дух пришел не один.

Увы, высаженная дверь не отвлекла мясницкий крюк от его задачи. Орудие намеревалось вырезать его пах, и пускай Гарри держал его хваткой, от которой у него побелели костяшки, цепь мало-помалу подбиралась всё ближе. Д’Амур чувствовал, как дух кружился вокруг его рук приятной прохладой. Холодок освежил его усталое тело, высушил ладони и вернул силы мускулатуре. Гарри оттолкнул змеистую цепь на целых шесть дюймов, а затем швырнул её наземь и прижал крюк коленом.

– Получи, срань! – крикнул он.

Цепь вовсе не обрадовалась своему положению. Даже будучи придавленная всем весом Д'Амура, металлическая змея пыталась выскользнуть на волю, и Гарри понимал, что счёт шёл на секунды: раны на бёдрах обильно кровоточили, и остатки сил быстро заканчивались. Но присутствие фантома успокоило и ободрило его. Он сражался не в одиночку – у него были союзники, просто он их не видел. Однако у Феликссона зрение оказалось получше. Он таращил глаза, наклонял разрезанную голову то к левому, то к правому плечу, вертелся на месте, пытаясь оценить силы новых противников, и разговаривал с ними.

– Феликссон вас поймачь и съесчь!

Он крутился вокруг своей оси, размахивал руками и бормотал проклятия или заклинания (возможно, и то, и другое), пытаясь схватить хотя бы одного из невидимых, круживших по комнате духов.