Алла Пугачева. Жизнь и удивительные приключения великой певицы

Липецк — город в черноземной полосе, славящийся огромным металлургическим комбинатом, минеральной водой и симпатичными девушками. Алле он сразу не понравился. Приказчиков привел ее на улицу Ленина в желтое здание с колоннами. Это была Липецкая областная филармония.

Они вошли внутрь. С замирающим сердцем Алла двигалась к кабинету директора. В короткой, разумеется, юбке.

Директор филармонии Владимир Абрамович Штульман ласково поговорил с молодой артисткой. Он ей тоже не понравился.

…Первый раз с «Новым электроном» Алла выступила в так называемом Верхнем парке Липецка (там имеется еще и Нижний). Это были танцы субботним вечером. Примерно после третьей песни она заметила с эстрады, как в углу у ограды сцепились двое парней в белых рубашках. Остальная молодежь расчистила им место для поединка. Девчонки визжали. Нормальные танцы.

Пока звучал проигрыш одной из песен, Алла бросила испуганный взгляд на Приказчикова. Тот покачал головой: не обращаем внимания, продолжаем спокойно выступать. Взволнованная Алла пропустила полтакта и вступила со второго слова. Она старалась смотреть теперь в другую сторону.

Зато Штульман все чаще смотрел в сторону Пугачёвой. То и дело приглашал в кабинет для липких бессмысленных бесед.

– Α-a, Штульман… Да, он у нас такой… любвеобильный, — объясняла Алле акробатка Галя Маркелова.

— Ну, а мне-то что с его любовью делать? — возмутилась Алла.

— Старайся пореже на глаза ему попадаться.

— Да как же, если я работаю у него?

— Ты здесь только зарплату будешь получать. А так сплошные разъезды.

Через два дня большая концертная бригада Липецкой филармонии уезжала в Архангельск.

Тогда активно практиковалась форма сборных концертов, в которых обязательно присутствовали «разговорный жанр», «оригинальный жанр» и музыкальные номера, а вел все это представление непременный балагур-конферансье, часто не очень трезвый. Та же Галина Маркелова припомнила случай. Ее акробатический номер назывался «Человек-каучук»: девушка изящно извивалась, кувыркалась и т. п. Пьяный конферансье, приняв за сценой еще пятьдесят грамм, вышел объявлять ее выступление: «Удивительный номер! Человек… э-э-э… Человек… м-м-м… Человек-гондон!».

«Новый электрон» был лишь частью всего этого феерического шоу. Алла вместе с другой вокалисткой исполняла песни советских композиторов.

— У той, второй солистки, — говорила Маркелова, — голос тогда был даже получше, чем у Пугачёвой, но Алла так подавала свои песни, что публика сразу ее выделяла.

Основным транспортным средством в Архангельской области для артистов служили подводы с лошадками. На одной везли инструменты и прочий скромный скарб вроде костюмов, на другой тряслись мастера искусств. Переезды были долгими, поэтому скуку скрашивала водка. Нередко, когда дорогие гости доезжали до населенного пункта, где предстояло выступать, кое-кто из артистов уже с трудом держался на ногах, как пресловутый конферансье. (Знала бы об этом кошмаре Зинаида Архиповна!)

— Мы жили очень скромно, — продолжала Маркелова. — Возили с собой кипятильник, маленькие электроплитки. Алла тогда бедненько одевалась и вообще относилась к одежде вполне спокойно. Все время ходила в одной водолазке.





* * *


…Алла пела «На тебе сошелся клином белый свет». Сцена липецкого клуба, где она стояла, была сколочена из струганных досок, с большими щелями между ними. В одну из щелей попал каблук ее туфель, причем застрял столь плотно, что незаметно извлечь его оттуда никак не удавалось. Зрители заметили конфуз и с интересом наблюдали, как певица подергивает ножкой. Кто-то захихикал. Алла протянула: «Я могла бы побежать за поворот, я могла бы, но мне гордость не дает», после чего вынула из туфли ногу, резко нагнулась, вырвала ее из щели и взяла под мышку. Так и допев, она полубосая важно удалилась со сцены.

Слово «гостиница» в этих поездках практически не фигурировало. Ночевали, где придется, подчас в том же клубе, где и выступали. Стелили на сцене матрасы, не раздеваясь, ложились, укрывались плащами и чехлами от инструментов.

Как-то после концерта Алла с коллегами веселилась до глубокой ночи, сидя за полуразбитым сельским фортепиано и распевая песенки фривольного содержания. Ближе к рассвету улеглись, уснули. Алла проснулась от непонятного шороха. Приподнялась с матраса, огляделась — вокруг носились крупные крысы. Она завизжала. Быть может, никогда потом на сцене ей не удалось повторить эту «колоратуру».

Ее концертная ставка тогда была семь рублей.

Однажды в поезде, где-то в Сибири или на Урале (бригада с «Новым электроном» колесила по всей стране) Алла обиделась на чью-то хмельную шутку. Когда поезд остановился на маленькой станции, она объявила, что никуда не поедет с такой идиотской компанией, схватила сумку и выбежала из вагона. Было два часа ночи. Маркелова выскочила следом, услышав возглас проводника: «Через пять минут мы отправляемся!». Пугачёва была обнаружена у закрытого окошка билетной кассы. Она стучала и требовала продать ей немедленно билет до Москвы.

Приказчиков уже топтался на перроне, намереваясь бежать к машинисту, чтобы упросить того задержать поезд. К счастью, Гале удалось привести подружку за полминуты до отправления.

…В 1989 году Пугачёва приезжала в Липецк с сольным концертом. Маркелова достала билет в первый ряд. Молодые девчонки из фольклорного ансамбля, которым она теперь руководила, смеялись: «Галина Григорьевна! Да зачем вам в первый ряд? Может, вы еще цветы ей будете дарить?». Они ничего не знали о липецком периоде Пугачёвой. Посреди концерта Маркелова действительно раздобыла где-то букет, уговорила милиционеров пропустить ее на сцену и тихо встала с краю, дожидаясь, пока Алла допоет. А Пугачёва, кланяясь на аплодисменты, взглянула вбок, увидела женщину с цветами и закричала прямо в микрофон на весь стадион: «О! Маркелова!». Расцеловала подругу юности и так же громогласно потребовала: «Никуда не уходи. После концерта поболтаем».

— Потом, в конце выступления, — улыбнулась Маркелова, — когда она делала финальный обход зрителей, подошла ко мне, взяла за руку и на виду у двадцати тысяч зрителей потащила с собой за сцену.

А в октябре 2006 года Пугачёва снова давала концерт в Липецке. После него местные журналисты отыскали Маркелову, расспросили и написали: «В 1997 году вышла книга Алексея Белякова "Алка. Аллочка. Алла Борисовна". Однако, по мнению Маркеловой, автор в произведении белое выдал за черное:

— Особенно возмутило меня, как Беляков расписал, что якобы за Аллой хвостом ходил создатель "Электрона" Владимир Штульман. Он был человек порядочный. Да и Алла только о своем Орбакасе думала.

Чтобы извиниться за автора, Галина Григорьевна с книгой и с букетом желтых роз появилась за полчаса до концерта в гримерной Аллы Борисовны.

— Ал, ты читала ее, — протянула Маркелова книгу. Пугачёва перелистала несколько страниц. Остановилась на 99-й странице, где заметила заголовок "Столичная фифа". Прочла лишь несколько строк и тут же положила книгу в сторону:

— Галка! Да не читай ты эту желтизну…

Чтобы окончательно успокоить подругу, Алла Борисовна схватила со стола черный фломастер и убористым почерком вывела: "Галка, не читай эту херню, в жизни все было по-другому. И главное — мы это помним"».

Что ж, покойный Штульман свою версию изложить уже не может. (Кстати, у него была очень увлекательная и рискованная жизнь концертного функционера, о чем он успел написать в книге «Внук знаменитого картежника рассказывает».)

Однако сама Маркелова в личных беседах с автором книги вспоминала разное. Был включен диктофон, она понимала, что «желтизну» говорит журналисту, а не подружке. И с удовольствием рассказывала:

— На гастролях мы с Аллой всегда жили в одном номере, и я ее вечно ругала за то, что она ложилась спать, не смыв тушь с глаз. "Ты ведь состаришься раньше времени", — объясняла я. — "Ой, нет Галочка, у меня ведь ресницы рыжие, вдруг утром Володька зайдет и увидит меня такой".


Володька был пианистом в «Новом электроне», он очень нравился Алле, хоть все в ансамбле уже знали, что она собирается замуж за некоего Миколаса.

Об этом увлечении писала веселая газета «Спид-инфо» в 2005 году: «Володя особого внимания на Аллу не обращал. За ним тогда волочилось много липецких красоток. Одна из них, Людмила Адамова, даже подралась с Пугачёвой. Это случилось прямо во время концерта. Нашему корреспонденту удалось встретиться с участницей той «исторической» потасовки. Сейчас Людмила Адамова на пенсии, много лет она проработала директором общеобразовательной школы в поселке завода "Свободный Сокол". Вот что она рассказывает:

— Однажды пришла, а Алка весь вечер глаз с Володи не сводит. А подружки мне со всех сторон: "Точно, роман у них! Зря только надеешься, по Вове вздыхаешь…". Я молодая была, горячая. Нервы не выдержали, подошла в перерыве между песнями к эстраде, стащила Аллу со сцены, ну, и за волосы оттягала! Прямо как Жириновский депутатку! Лицо у Пугачёвой красное стало. Наверное, даже не поняла, за что ее так. Правда, молодец, милицию не звала. Но я все равно убежала и долго потом в парке не появлялась, пока Пугачёва не уехала. Да и у нас с Володей ничего не получилось».

Остается удивляться, почему Алла не отомстила обидчице? В формат ее образа мыслей укладывается лишь одно объяснение: она могла воспринять утраченные волосы как некую кару свыше, за хоть и мысленную, но измену. А по Миколасу она скучала. Точней, по Мише.





Глава 11




Свадьба

Алла Орбакене

Украденные туфли



Свадьбу готовили широкую, на сто человек. «Один ведь раз женимся», — резюмировала Зинаида Архиповна.

Орбакас был родом из Каунаса, там жили его мать и отец — Анна и Зенон, — а также сестра с братом. Кстати, брат профессионально занимался спортом и в то время регулярно выезжал за рубеж, откуда привозил подарки для всей семьи. В частности, Миколасу — те самые джинсы, что пленили Аллу у манежа Эстрадно-циркового училища.

Миколас покинул родительский дом в 1963 году, когда отправился поступать в Москву. После второго курса ушел в армию, а на третьем как раз и познакомился с Аллой. Его специальностью была музыкальная эксцентрика.

Алла специально ездила в Каунас знакомиться с семьей. Побаивалась: литовцы все-таки. Чужие.

Но литовское семейство приняло ее хорошо. Там Алла не без интереса узнала семейное предание, что Орбакасы происходят из обедневшего немецко-польского дворянского рода фон Орбахов. Потом она весело сказала Миколасу, что после свадьбы с удовольствием примет титул баронессы. Спустя много лет, уже в 1990-е, версию про дворянство подтвердит один доселе неведомый родственник семьи из Канады.

Родители, воспользовавшись как-то недолгой прогулкой Аллы по городу, слегка укорили Миколаса за то, что тот даже не посоветовался с ними, прежде чем подавать заявление. Но это было уже скорее данью патриархальной традиции: все-таки сын уже шесть лет как вел совершенно самостоятельную жизнь далеко от дома.

…Анна и Зенон приехали в Москву за неделю до свадьбы — познакомиться с будущими родственниками, помочь в матримониальных хлопотах. Разбогатевшие за время летних гастролей Алла с Мишей купили за шестьсот рублей чешский гарнитур для своей комнаты. (После того как годом раньше Женя поступил в Горьковское военное училище, Алла стала безраздельной хозяйкой маленькой комнатки, и гарнитур занял половину ее.) На оставшиеся деньги купили свадебное платье, костюм для жениха, а для самого торжества сняли зал в кафе рядом с домом. Свидетелем со стороны Аллы была ее подружка из училища по имени Наталья Лебедева, а Миколас позвал приятеля-художника.

Вся еда готовилась дома, и потом силами родителей и родственников переносилась в столовую. Прохожие с интересом наблюдали, как через трамвайные пути шествовала вереница людей с кастрюлями и мисками в руках.

В ЗАГСе монументальная женщина с пучком на голове объявила брак зарегистрированным: «И вам, Алла, присваивается фамилия Орбакене!».

У Аллы ни на минуту не возникало сомнений, стоит ли ей брать мудреную фамилию Миши: раз замуж, то по всем законам. Она лишь попросила, чтобы он растолковал родителям, почему ее фамилия так будет отличаться от его. И Миколас объяснил, что Орбакене как раз означает замужнюю женщину при муже Орбакасе.

— А у ребенка какая будет фамилия? — забеспокоилась Зинаида Архиповна, обескураженная хитростями литовской грамматики.

— Моя, конечно, — Орбакас, — сказал будущий зять. — Это если мальчик.

— А если девочка? — поинтересовался Борис Михайлович.

— Ну, тогда Орбакайте, — развел руками Миколас. Одним из «свадебных генералов» была директор Аллиного училища Елена Константиновна Гедеванова — та самая, которая поругивала Пугачёву за короткие юбки. Алла пригласила ее на свадьбу, хотя уже несколько месяцев как перестала быть студенткой.

В разгар веселья, после пяти «горько» Гедеванова поднялась из-за стола с бокалом в руке: «Дорогие Аллочка и Миша! Наше училище совсем небогатое, поэтому мы не смогли сделать вам такой подарок, как хотелось бы. Но, к счастью, я не только ректор, но и депутат Ждановского райсовета. Поэтому я как депутат делаю вам подарок от нашего района. В вашем, Алла, доме недавно освободилась комната. Она совсем не маленькая, семнадцать метров. Я лично ее осматривала… Наш район дарит ее вам, молодоженам! Будьте счастливы там!».

— Ой, мамочки, как здорово! — запищала Алла. — Мишка, это же прямо напротив нашей квартиры!

…В той квартире проживала еще одна молодая семья, уже с ребенком. Но Алла с Миколасом с ними ладили. Чешский гарнитур в их новой комнате разместился так, как и подобает приличной мебели.

Миколас продолжал учиться.





* * *


А Алла после Липецка впала в легкую хандру.

«Она часто заводила пластинку Эдит Пиаф, — вспоминал Орбакас. — Сидит, слушает, а по щекам текут слезы».

Однажды Миколас явился домой и увидел Аллу среди обрывков фотографий. Мелких-мелких кусочков. В отсутствии мужа она просто стала изучать его «фотоархив». Обнаружила там несколько фотографий девушек. Максималистка Алла решила, что их надо уничтожить, ликвидировать, растерзать. Так и поступила. Возможно, она привносила в эту «казнь» и мистический заряд — «убивала» соперниц.

— Что ты делаешь? — воскликнул Миколас. — Это же мои сестры!