Аласдэр

Губами Василиос коснулся скулы, а затем медленно проложил дорожку из поцелуев к уху. Дразнящие, они действовали на Аласдэра подобно сексуальному заклятию: тело пронзило острое желание, а напряжённый член упёрся в ткань брюк.

— Se thelo, file mou (прим. пер.: с греческого «хочу тебя, мальчик мой»), — прохрипел ему на ухо Василиос, и Аласдэр вцепился в рукава его костюма. — Но ты, похоже, хочешь того, кто в комнате. Я прав?

Пришла идея соврать, но Василиос провёл кончиком языка по мочке уха, и все мысли разом улетучились.

— Аласдэр, я не против увидеть вас двоих в своей постели. Хотя мне и не нравится, что ты настолько им поглощён. Нужно подумать, прежде чем я позволю ему присоединиться. Но если до тех пор ты вдруг решишься... погрузить в него свой член, делай это подальше отсюда. Там, где я не смогу тебя услышать.

В словах господина звучала ревность. Аласдэр никогда не увлекался своей добычей, поэтому испытываемые эмоции были для них новыми и… незнакомыми.

— Я пока что не пил его кровь.

— Но тебе хочется. Аласдэр, мы так долго живём и процветаем на Земле, что время от времени вполне нормально желать чего-то другого. Я понимаю. Главное, помни, к кому ты должен вернуться. Кому ты принадлежишь. В прошлом у меня не было причин для беспокойства. Раньше ты никогда не сомневался. Сейчас сомнения появились?

Аласдэр отрицательно покачал головой:

— Нет. Конечно, нет.

Василиос скрестил руки на груди.

— Надеюсь, что нет. В последнее время ты вроде как теряешь уверенность. Не забывай: существуют разные уровни близости. Помни об обещании, данном в ночь обращения. Помни свою клятву. Ты не можешь от неё отказаться, только потому что тебя потянуло к чему-то более яркому. Ты и я, мы живём в симбиозе. Между нами глубокая связь, которая даёт нам жизнь. Мы — проявление её многообразия. Ты существуешь благодаря мне, а я — тебе. Постарайся помнить об этом, и твоё пребывание на Земле останется таким же приятным.

Василиос развернулся и заспешил по коридору прочь. Этот мужчина всё также умудрялся возбуждать и одновременно ставить на место. Василиос уже скрылся за углом, когда в голове у Аласдэра тягуче прозвучали тяжёлые слова: «Если забудешь, кому принадлежишь, ómorfo mou agóri, твоя жизнь станет невыносимой».

Аласдэр закрыл глаза и постарался стряхнуть с себя наваждение. Да что с ним такое? Так. Нужно собраться, а потом снова увидеться с этим человеком.



ГЛАВА 7



Элиас Фонтана, директор Государственного исторического музея, взглянул на стоявшие на углу стола часы. Массивные настольные часы из орехового дерева — одно из самых ценных приобретений Элиаса — были сделаны в XVII веке в эпоху Георга III. Сейчас они показывали половину одиннадцатого ночи.

Пытаясь расслабить затёкшую шею, Элиас провёл ладонью по лицу, потянулся, а потом покрутил головой из стороны в сторону. Последние два года для него и его команды были тяжёлыми: чтобы наконец запустить свою последнюю выставку, они работали не покладая рук. Элиас устал и был ужасно напряжён, но сейчас к торжественному открытию выставки «Боги и мифы Древней Греции» наконец-то всё было готово.

В любое другое время перед подобным мероприятием Лео, Парис и Элиас отправились бы в «Паскудник» праздновать окончание долгой и изнурительной работы над снятием завесы с ещё одного кусочка истории. И одновременно выразили бы друг другу соболезнования по поводу отсутствия личной жизни. Но сегодня вечером паб не входил в планы, отсутствовала одна из ключевых фигур — Лео.

Элиас встал из-за стола и положил канцелярский нож для писем обратно в ящик. Он наконец-то закончил разбирать корреспонденцию, на которую не обращал внимания всю прошлую неделю — мысли постоянно занимало что-то другое. Элиас застегнул пиджак, выключил стоявшую напротив часов лампу и проверил дату. Последний день октября. Со дня исчезновения его друга и коллеги прошло уже две недели.

Элиас знал Лео чуть больше десяти лет, с того момента, как тот вошёл на кафедру университета, где работал Элиас, и попросил план учебного курса по археологии для получения степени бакалавра. Элиас помнил того розовощёкого ребёнка, будто это случилось вчера. Лео тогда было не больше семнадцати, а Элиас недавно отметил свой двадцать седьмой день рождения. В течение следующих четырёх лет Элиас наблюдал, как Лео становился одним из самых ярких учеников, которым Элиасу выпало счастье преподавать.

Где-то в то же время Лео окончил университет и, получив степень магистра по истории Древнего мира, продолжил путь к своей мечте: работе в одном из лучших музеев страны. Прошло всего два года, и Леонид Чейпел снова появился в жизни Элиаса, теперь уже на собеседовании на должность смотрителя.

И вот теперь этот парень пропал.

Элиас подошёл к двери и со старинной вешалки в углу кабинета снял пальто. Перебросил его через руку и уже потянулся к ручке, но в этот момент дверь распахнулась.

Перед ним возник Парис Антониу, главный архивариус музея. Непослушные чёрные волосы Париса были аккуратно собраны на затылке, а за ухом торчал карандаш. Черную футболку с логотипом любимой группы покрывала пыль, а под горловиной красовалась дырка размером с небольшую монету. На одной руке была надета белая перчатка, а в другой он крепко сжимал клочок бумаги.

— Кажется, я кое-что нашёл, — сказал Парис, протискиваясь мимо Элиаса в кабинет.

Вздохнув, Элиас повесил пальто обратно на вешалку и включил свет.

Парис протянул ему клочок бумаги.

— Я тут…

— ...вынюхивал? — перебил его Элиас.

— Нет. Я тут перебирал вещи Лео в его «подземелье», паковал всё… ну, ты понял. Между прочим, выполнял твоё поручение.

Элиас сделал шаг вперёд и взял бумажку. Ужасно не хотелось отдавать распоряжение убираться в кабинете Лео. Но по прошествии двух недель, когда Лео так и не позвонил, да и обращение в полицию не сильно помогло, похоже, пришло время паковать его вещи.

Весь листок был исписан небрежным почерком Лео. Там были три даты, все относительно недавние, начиная с конца сентября.

25/09/2015, 01:13. Этой ночью приснился странный сон. Я стоял в огромном помещении у алтаря или чего-то похожего, и там был свет. Яркий ослепительный свет. Я держал что-то в руке. Свиток? Может быть, карту? Обычно я не записываю сны, но этот показался настолько реальным, что захотелось записать. Лео.

02/10/2015, 02:13. Мне приснился тот же сон. Свет, алтарь, свёрнутая в трубочку бумага у меня в руке. До сих пор без понятия, что это значит. Нужно поискать в интернете. Может, что и найду. Наверное, стоило задержаться в пабе сегодня вечером подольше, всё-таки мой день рождения. Тогда мне приснилось бы что-нибудь более приятное. Или сексуальное. За последние несколько недель, заканчивая выставку, я, похоже, сильно устал. Пометка для себя: нужно сказать Элиасу, чтобы повысил мне зарплату. Лео.

Элиас с подозрением посмотрел на Париса.

— Ладно. Он был перегружен, и ему снились сны. Вряд ли полиции сильно поможет информация об «огромном помещении» и «ярком ослепительном свете».


Закатив глаза, Парис встал рядом с Элиасом, чтобы тоже видеть клочок бумаги, и ткнул пальцем в последнюю дату.

— Умник… Прочти вот здесь.

09/10/2015, 03:13. Ну что ж, теперь всё кажется ещё более странным. То же помещение, тот же свет, но в этот раз я узнал свиток. Священные книги из Дельфы, о которых я читал. Вампиры и боги... Хм, сексуальное сочетание. Может, мне просто нужно трахнуться с горячим парнем, чтобы перестать мечтать о сильных и властных самцах?

— Элиас, посмотри на дату и время. — Парис указал на обе цифры.

Когда части пазла, обнаруженные Парисом, начали складываться в общую картину, в груди у Элиаса похолодело. Каждая записанная Лео дата была пятницей. Как и день, когда он пропал. Плюс эти сны.

Элиас вспомнил сообщение полиции, что все часы в доме Лео остановились ровно в 04:13 утра.

Мысленно Элиас начал лихорадочно перебирать варианты, как осуществимые, так и не совсем. Губы зашевелились, но он не произносил ни слова.

Парис был прав. Он действительно кое-что нашёл.

Время — вот в чем было дело.

Именно в это время что-то происходило.

И этот клочок бумаги мог быть единственным шансом найти их друга живым.



ГЛАВА 8



Оставшись один, Лео приложил ладони к стене и начал судорожно шарить по мягкой кожаной поверхности. «Может, я что-то упустил?» — подумал он, пытаясь найти рычаг или какую-нибудь скрытую панель. Нужно выбираться отсюда. Немедленно.

Пока Аласдэр не вернулся и не «избавился» от него.

«Почему, черт возьми, это происходит со мной?» Ответа на этот вопрос у Лео пока не было. Вот он на работе, готовится запустить самый крупный за всю свою карьеру проект, а вот он здесь, заперт внутри какого-то кошмара и смотрит в лицо своим самым греховным желаниям...

«О, нет, нет, нет». Он не мог, он не будет мечтать о том, кто желал ему смерти. И неважно, насколько этот кто-то сексуален.

«Нужно выбираться отсюда. Он просто запудривает мне мозги».

Проводя пальцами по неровной стене, Лео отмахнулся от всплывшего образа двух мужчин и начал вспоминать о своих друзьях. О чём они сейчас думали? Элиас и Парис?

«Только Богу известно».

Они знали Лео всю его взрослую жизнь, и Лео никогда вот так просто не исчезал.

«Будь я на их месте, что бы я подумал?»

Лео даже не представлял. В любом случае мысли вряд ли были бы приятными. В этом он был уверен на сто процентов.

Уперевшись лбом в стену, Лео обхватил ладонями затылок и с отчаянием подумал о безнадёжности своей ситуации.

Все происходящее было странным. Даже нереальным. И не имело никакого смысла. С другой стороны, теперь в его мире существовали вампиры, так что понятие здравомыслия в этой новой безумной реальности кардинально изменило свой смысл.

«И почему Аласдэр так уверен, что я что-то скрываю?»

В Лео не было ничего особенного, разве только Аласдэр заинтересовался его знаниями и профессиональным опытом.

«Наверное, в этом и кроется причина...»

Оба мужчины разговаривали на греческом языке, который Лео благодаря своему воспитанию и образованию хорошо знал. И эти монеты на стене… Лео снова присмотрелся к одной монете справа и провёл по ней пальцем.

«Да, они определенно из времён Архаической Греции».

Последние два года они с Элиасом и Парисом работали над выставкой практически круглосуточно. Может, вампиры нашли его из-за выставки? Тогда что им нужно? И всё равно это не имело смысла.

Лео раздражённо вздохнул — он так и не смог ничего придумать. Ему нечего скрывать, но что бы он ни сказал Аласдэру, тот всё равно не поверит.

Чёрт, в этот момент он действительно хотел придумать что-нибудь убедительное и покончить со всем. Но тогда Лео был бы мёртв, а к такому повороту он не был готов.

— Видишь? Я знал, что ты будешь бороться.

Услышав голос Аласдэра, Лео напрягся.

— Повернись.

— Отвали, — огрызнулся Лео. Его бесило, что с ним обращались как с игрушкой. Вместо ожидаемого сурового наказания в комнате послышался низкий смех, и Лео ошарашено уставился на мужчину.