Афера

— Да ничего, —беззаботно отозвался парень, — я занесу и даже помогу по вазам расставить.

И все так легко и естественно, как так и надо. Кто ты, Ирд с собачкой?! Девочка- праздник неуверенно улыбнулась, укоризненно погрозила пальчиком и честно сообщила:

— Исключительно ради Старины.

Подозрительно умный пес радостно завилял хвостом.

Я подошла к двери, открыла замок, пропустила Старину, который войдя, аккуратно поставил мои туфли на подставку, а после как истинный джентльмен забрал у меня сумку и понес в квартиру, Ирд вошел следом, ведя себя настолько по- свойски, словно мы действительно знакомы тысячу лет и вообще ничего такого не происходит. А может действительно не происходит? Это Гаэра, место случайных встреч и ни к чему не обязывающего секса, и может я просто слишком подозрительно отнеслась к Ирду? Вроде обычный парень. Хотя сколько я их знаю -обычных?! В моей жизни обычных не было, были помешанные на оружие, психоанализе, достижениях и нормативах кадеты университета, были такие же агенты спецслужб, а нормальных парней не было.

— Ты мокрая вся, иди переодевайся, я чай сделаю, — сказал Ирд, подтолкнув меня в комнату. — Ты заторможенная какая-то случилось что?

— Ддда, напугал один мужчина, — я растерянно обернулась к парню, снимающему кроссы. — Но оказалось я зря испугалась, нормальный человек. Я быстренько переоденусь, и сама сделаю чай, располагайся.

II я упорхнула в спальню.

Закрыв дверь, постояла, все так же растерянно, отчаянно напоминая себе о той дерсенговой туче камер что теперь в моей квартире повсюду, и заставив себя начать раздеваться непонятно на глазах у хрен его знает скольки людей, направилась в душ.

Мыться под объективами семи камер — то еще удовольствие. Спасала привычка с военного лагеря — мы мылись там в одной душевой с парнями, и уставали так, что всем было плевать на первичные и вторичные половые признаки, хотелось есть и спать, причем спать даже больше.

После душа натянула черное спортивное белье, сверху набросила шелковый нежно- розовый халат, и вышла к Ирду завязывая пояс.

В душе я провела минут пять, не больше, но к моему приходу был накрыт столик, над чашками с чаем вился легкий дымок, на тарелке лежали ломтики нарезанных фруктов, в бумажной коробочке лежали эклеры.

— Ооо! -восторженно выдохнула я, глядя на сладости.

— Диета? — понимающе протянул Ирд.

— Да, ты знаешь, полгода на одних салатах! — выпалила я.

И аналитик во мне включил сирену. Оглушающую, призывающую к вниманию и в целом повышенной внимательности. Потому что я сказала правду. Я. Сказала. Правду!

Ирд же, взяв чашку, сделал медленный глоток, пристально глядя на меня, и спросил:

— А зачем ты сидела на одних салатах?

«Шейри, сигнал микрофона глушат! »— послышался обрывающийся голос шефа.

И я улыбнулась тому, кто несомненно, а у меня уже не осталось сомнений, был Гесом Майерсом. И смотрел он сейчас вовсе не взглядом рубахи- парня с собачкой, он смотрел пристально и оценивающе, тем жутким взглядом, который я ощутила в парке.

Итак, кадет Шейри Дейр, перед тобой опаснейший работорговец современности и твоя задача влюбить его в себя.

Я вздохнула, опустила взгляд, затем робко глянула на ублюдка из-под полуопущенных ресниц, и честно призналась:

— Не хочу об этом говорить.

Ирд отреагировал приподнятой бровью, я же, подойдя, села на диван рядом с ним, отбросив все сомнения, сразу же взяла эклер, и прикрыв глаза от удовольствия, откусила первый кусочек.

— Ммммм! -блаженный стон разнесся на всю квартиру.

Немного крема попало на пальцы, и я, с преогромным удовольствием аккуратно слизнула его, задействовав к чертям весь арсенал соблазнения, что у меня был наработан. Нужно было удержать очень тонкую грань между эротичностью и порнографией, но я послала грань к чертям, просто искренне наслаждаясь вкусом. Искренность — подкупает, я знала это.

— Слушай, ты бог, — облизнув испачканные кремом губы, совершенно честно сообщила Ирду.

— Серьезно? — насмешливо поинтересовался тот.

— Абсолютно! — и я радостно откусила еще кусочек эклера.

Кайф! Просто кайф! Если еще сделать вид, что в этом креме ни грамма «зелья правды», то вообще замечательно. Хотя конечно хотелось бы знать, откуда у него эта секретная разработка, ее на людях испытывать начали всего пару месяцев как.

— Черт, ты так это ешь, что я с трудом сдерживаю желание слизнуть этот крем с твоих губ, — вдруг хрипло произнес Ирд.

Приоткрыв глаза, лукаво глянула на него и нагло заявила:

— Не-а! Я себе дала обещание — пока не поступлю в Академию красоты, никаких отношений.

— Серьезно? — явно счел мое заявление бредом, он.

— Угу, — я запихала остатки пирожного в рот, взяла чай, сделала глоток, запивая божественный «сыворотки правды» которую ощущала куда ярче, чем привкус ванили.

И медленно погашая чай, тихо сказала:

— Ты спросил про салаты... Они имеют прямое отношение к главной цели моей жизни... Жизни... Знаешь, я думаю в жизни каждого человека наступает момент, когда хочется стать лучше. Измениться. Смотреть на себя в зеркало и быть довольным увиденным... Видеть себя. Себя настоящего, только немножечко лучше, видеть... Глупости, да?


Ирд отрицательно покачал головой, как и я, медленно делая глоток за глотком. А я искала, судорожно искала чем смогу его зацепить. Хоть чем-то.

— Знаешь, — я снова посмотрела вдаль, —я никогда не умела быть собой. Следующего глотка он не сделал.

— Я была дочерью, ученицей, студенткой, примерной девочкой на которую возлагали огромные надежды, но никогда не была собой.

Он больше не пил. Я нашла зацепку. И да — к сывороткам правды у меня иммунитет, выработанный работой в аналитическом отделе. Ну и к тому же — я не лгала. Все сказанное было правдой... почти.

Повернувшись, посмотрела прямо в его глаза — они у Ирда были потрясающими — ореховыми с зеленью, удивительно добрыми. Я как-то раньше не замечала, а теперь присмотрелась и поняла — человеку с такими глазами хочется доверять. Вот он и привык к тому, что ему доверяют мысли, чувства, себя... Себя? А доверяли ли ему себя в прямом смысле слова? Что если гиперболизировать чувство доверия? Сыграть на нем. Заставить этого гада... в смысле для меня сейчас самого шикарного мужика на свете, ощутить весь спектр этого «доверия»? Заставить его ощутить ответственность за мою жизнь? А почему бы и нет?!

— У тебя потрясающе красивые глаза, — прошептала совершенно искренне.

Искреннее восхищение покоряет сердца. Я знала это, он тоже, но сейчас я пользовалась, а он просто не мог понять, что происходит.

— У тебя вечер свободный? — вернувшись к чаю, невозмутимо поинтересовалась я.

— Ммм, да, — несколько неуверенно ответит Ирд.

— У меня экзамен через два дня, завтра отосплюсь, сегодня побесимся?

Парень отставил чашку с чаем на стол, откинулся на спинку дивана и насмешливо спросил:

— Это на тебя глюкоза так подействовала?

— Наверное. Давай! — я тоже поставила чашку уже пустую на стол, придвинулась к нему. — Ну пожалуйста? Хочу оторваться как в последний раз!

В его глазах промелькнуло что-то странное, словно он подумал: «Это будет действительно твой последний раз, малышка», но он согласился, я уже видела это.

— Сладким тебя лучше не кормить, — насмешливо произнес Ирд. — Но почему нет?

С радостным визгом я бросилась к нему на шею, работорговец, охотно обняв в ответ, облапал меня и сильно удивился, обнаружив под халатом не кружевное соблазнительное безобразие, а спортивное белье. Слом шаблона — это по-нашему.

— Я быстро! - вырвавшись из объятий, заявила Ирду.

И действительно быстро — в спальне я натянула джинсовые шорты, высокие гольфы, кроссовки, спортивную майку, оставляющую открытым живот и подчеркнувшую грудь и джинсовку поверх.

Когда я вышла, застегивая часы на руке, поднимающийся было Ирд рухнул обратно на диван.

— Оставим Старину дома? — предложила я.

Парень неуверенно кивнул, глядя как я на ходу собираю волосы в высокий хвост.

— Извини, — развела руками, — видимо действительно глюкоза.

Он в этом уверен не был, достал из кармана ампулы, кажется в очередной раз перечитал маркировку на них, судорожно соображая, что ж он такого дал этой странной девице.

— А что это? — мгновенно заинтересовалась я.

— А неважно, — Ирд запихал все обратно в карман. — Оторвемся? В какой клуб хочешь?

Клуб? Мужик, клубом тебя не возьмешь.

— Доверься мне, —утягивая его за собой к двери, прошептала я.

***

«Что ты творишь?» — прозвучал едва мы вышли из дома голос шефа.

Я действительно творила и вытворяла все, что очень давно хотелось, но все никак не получалось.

— Э, Шейри, нет! — орал Ирд, когда я впихивала его в аэротрубу.

— Да ни за что! –орал он же, когда мы сели во флайт «чисто покататься», но на самом деле нас начали инструктировать по поводу прыжков с парашютом.

— Твою мать, Шейри! -орал он, прижимая меня к себе в свободном полете и судорожно повторяя инструкцию по активации системы раскрытия парашюта.

— Я тебе доверяю, — обнимая и заглядывая ему в глаза, прошептала я, и зажмурилась, действительно доверяя.

А затем с искренним удовольствием и улыбаясь слушала его отборную ругань, когда Ирду пришлось самому активировать механизм раскрытия парашюта, пока я, обнимая его как обезьянка и руками, и ногами, просто «доверилась своему мужчине».

Когда мы рухнули на землю, Ирд сделал все, чтобы я оказалась сверху и не поранилась, затем схватит за подбородок, заставил посмотреть на себя и хрипло выговорил:

— Ты сумасшедшая.

— Дельтаплан? — предложила я, игнорируя полученную характеристику.