Мийол-ученик (СИ)

— В твои-то двадцать четыре? Ну да. Рассыпаешься на ходу. Знаешь, просто как факт: в моих глазах даже мэтр Никасси — вполне себе молодая женщина. Ещё и обалденно красивая.
— Ты… ты!
— Да, я. Зато не вру, в отличие от некоторых сцапанных. Между прочим, это одна из самых серьёзных причин, почему Мелоньё писала чепухню. Опомнись, Элойн! Мы с тобой маги! И мы вполне можем рассчитывать прожить столько, что на фоне таких чисел не то, что восемь — восемьдесят восемь лет разницы в календарных годах покажутся мелочью. Так что давай-ка, живо выкатывай причину для расставания посерьёзней.
— Я… я не та, кто тебе нужен.
— Ну вот, опять. Давай договоримся, что я сам буду определять, кто мне нужен, а кто нет. И вообще, почему ты так упорно отпихиваешься от места ассистентки?
— Потому что я бесталанна. Вот почему. Доволен?
Даже если бы Мийол был не плох, а вовсе «оглох» в аурном восприятии, он не упустил бы ни напряжения в линии плеч, ни взгляда, ускользнувшего куда-то влево.
«Признак аудиального воспоминания… интересно, чьи слова ты сейчас повторяла? Или это так, собирательный образ? Пресс коллективного мнения порой — тот ещё яд ума…»
— На этот раз ты веришь собственным словам куда больше… да. Куда больше, чем оно того стоит! Милая, просто как факт: бесталанных людей не бывает.
— Тебе легко говорить, — «ты-то в свои шестнадцать уже подмастерье!»
— Легко? Мне?
— Каждый судит других по себе, — буркнула Элойн, жмурясь и ёжась. — Ты талантлив, поэтому тебе кажется, что и другие тоже такие. Что у всех есть скрытые способности. Но… это не так. На самом деле между разными людьми пролегает пропасть. И средний маг — вроде меня — никогда не достигнет подлинного успеха. Сколько бы сил я ни прикладывала, сколько бы ни трудилась, я навсегда останусь посредственностью!
«М-да. Какой крупный нарыв. Даже крупнее, чем предполагал…
Вскрыть — наконец-то — удалось. Теперь будем выдавливать».
— Знаешь, такие вот эмоциональные аргументы давить логикой сложно и частенько просто бесполезно. Но… скажи, развей мои сомнения… может, ты мне соврала при знакомстве и твои родители — не из серого списка, а из синего или даже белого?
— Нет. Из серого. Ну, раньше были. Поэтому мой потолок…
— Цыц. Потолок она увидела. Ты что, грандмастер магии, чтобы специализированными гибкими чарами измерять человеческий духовный потенциал? А может, родилась с золотыми серьгами в ушах и серебряном нагруднике, как Замитас? Медитировала сколько влезет, зелья пила как воду, по не просьбе даже, а первому намёку получала консультации мастера-целителя и доступ к библиотеке заклинаний — но вот беда, всё равно застряла в экспертах…
— Смеёшься?
— Конечно, смеюсь. Знаешь… огорошу-ка я тебя своим любимым примером. Вот представь, что ты встала на Путь Любопытства в почтенном возрасте за сорок. Как полагаешь, каков будет в этом случае твой, ха, потолок?
— Глупый пример, — бурчание, но с ноткой интереса. — Ясно же, что ничего не выйдет. Или… а где идёт практика? В каком фоне?
— Ничего феерического. Допустим, ближнее диколесье.
— Тогда точно ничего не выйдет.
— Уверена?
— Да. Это ж все знают! Ну, может, за лет пять удастся до старшего новика дойти. Если очень сильно заморочиться, даже до первого уровня. Гравировать двухсимвольные чары.
— И всё?
— Всё.
— Ну что ж. Тогда для тебя будет приятным сюрпризом узнать, что мой отец начал практику как маг в сорок два. Сейчас ему пятьдесят семь. И он — специалист, уже пиковый.
— Быть того не может!
— Не может? Ты же эксперт! Ещё и сцапанный, кстати. Что твоя аурная чувствительность говорит о моей искренности, а? Давай-ка повторю: начал в сорок два, стал специалистом.
— М-м…
— Короче, просто как факт. Даже если ты действительно имеешь средний талант — развиться в подмастерья для тебя вполне реально. Потому что именно уровень подмастерья — это крепкий средний уровень, достижимый для любого человека. Ну, кроме вообще необучаемых клинических идиотов и люто неусидчивых холериков седьмой степени, теряющих всякую концентрацию уже на третьей минуте неподвижности. А подмастерье… как там говорил тот забавный парень… «это только по меркам мастеров не бог весть что, но так-то это статус, и вполне приличный».
 
— Подмастерья тоже разные бывают.
— Это само собой. Но вот что я тебе скажу. Когда ты станешь моим ассистентом, у тебя появится личный и неограниченный доступ к площадке для медитаций. А не как сейчас — только за очки вклада и на время. Когда ты станешь моим ассистентом, я выберу время и прогоню тебя через цикл тестов, составленных моим вторым учителем. Обработав результаты, подберу тебе персональную диету для коррекции дефектов развития — и не поленюсь проконсультироваться с кем-нибудь из отделения целителей. И цикл физических упражнений подберу тоже: вместе будем заниматься, потому что так веселее. И ещё, конечно, пересмотрим твой чародейский арсенал — мне что-то подсказывает, он у тебя не особо продуманный. А вот когда мы со всем этим разберёмся, вот тогда и посмотрим, как пойдёт твой прогресс и насколько быстро удастся достичь прорыва.
— Но почему я? Просто потому, что первой на глаза попалась?! Так ведь в гильдии есть…
Вот тут Мийол надавил аурой почти всерьёз.
И, взявши Элойн за подбородок, развернул её лицом к себе — мягко, но непреклонно.
— Недавно я видел кое-кого из тех, кто «в гильдии есть», — сказал он. — Особенно этих твоих заклятых подружаек… век бы не видать таких, прости за грубость, шипсари. Может, я предвзят. Может, ты нарочно подстроила дело так, чтобы показать мне их с изнанки…
Сидящая на его коленях нешуточно напряглась и вильнула глазами влево-вверх и сразу же вправо. Вспышку стыда и паники Мийол тоже не пропустил.
Но продолжил ровно, словно ничего не заметил:
— …только вот ведь какая штука: чтобы показать грязь чьей-то изнанки — надо, во-первых, чтобы эта изнанка имелась и чтобы, во-вторых, там было грязно. Это как в той старой, как сама Империя, истории. Даже перескажу её, пожалуй.
Небольшая пауза, вдох.
— Итак, решил как-то раз глава клана устроить проверку трём принцам. А чтобы проверка вышла серьёзная — припас три порции зелья Детской Откровенности. Дорого, конечно, но куда деваться? Клан кому попало не передашь. В общем, вызывает старшего наследника, говорит: пей. Принц выпил. Глава подождал, сколько положено, чтобы всё подействовало, и улыбающемуся принцу говорит: ну-ка, открой мне правду о твоём самом страшном преступлении! Тот, всё так же глупо улыбаясь, отвечает: я свою старшую сестру отравил и подстроил так, чтобы её, с ядом с жилах, средняя сестра убила. Старшая мертва, средняя в опале, а я — новый старший. Понятно, говорит глава, пей теперь вот это и иди спать в ту комнату. Проснёшься как бы с похмелья, ничего не вспомнишь. Вызывает второго принца, говорит: пей. Принц выпил. Глава снова выждал время и спросил про самое страшное преступление. Тот, улыбаясь, говорит: я клановую сокровищницу обнёс в позатом году, чтобы с долгом Дому Удовольствий расплатиться, а чтобы никто на меня не подумал — подставил вассальную семью. Их казнили, а я выкрутился. Понятно, говорит глава, пей теперь вот это и иди спать. Вызывает третьего принца, говорит: пей. Тот хмурится, спрашивает: а что это такое? Может, яд? Глава ему: не важно, что это, пей без разговоров. Третий принц видит, что выбора нет, дальше мяться не стал — выпил. А спустя время разулыбался, как двое других, будто вспомнил что-то хорошее. Тут глава ему приказывает: расскажи про своё самое страшное преступление! Тот в ответ: когда мне семь лет было, я дядьке-наставнику доску мылом намазал. Такой стыд, такой стыд! Ого, говорит глава, нежданчик. Давай, пей нейтрализатор, иди спать.
Мийол перевёл дух.
— И что, третий принц унаследовал клан? — спросила Элойн.
— Да. Унаследовал. Но сперва я окончание истории расскажу. Первый советник, который при этих расспросах присутствовал, главе говорит: какой смысл в этой проверке? Вы ведь и так знали, что старший принц убил одну сестру физически и вторую репутационно. И про то, кто на самом деле сокровищницу ограбил, тоже знали. Зачем было алхимику платить за зелье? Глава в ответ: да, я всё знал, я одного не знал — что скрывает третий принц? А мне ведь тоже интересно! Но этот угорь снова выскользнул, успел как-то подготовиться и действия зелья избежал. К тому же он единственный задавал вопросы перед тем, как пить неведомо что по приказу. Так что даже если самый тяжкий грех третьего принца — это намазанная мылом доска, он хотя бы умеет сомневаться перед тем, как что-то сделать. Или же очень хорошо прячет свои тайны. Быть ему новым главой!