Мийол-ученик (СИ)
А ещё — спасибо алхимии — успокаивали. Медленно и верно отравляли.
— Аура добычи ослабла на одну седьмую, — сказал эксперт с сенсорным усилителем.
— А что с приманкой?
— Слил через молнии пятую часть резерва.
— Очень хорошо. Продолжайте.
И люди продолжали.
Неосторожно подставился под Продолжение Тела ещё один вельбот. Правда, последствия вышли полегче: водяное щупальце уже на излёте разнесло судёнышку нос и мгновенно убило гарпунёра. Но именно эта жертва уберегла гребцов: первый отделался сломанными костями, а остальные трое — нешуточным испугом и купанием в море. Один из трёх спасательных вельботов, более крупных и медлительных, оперативно вытащил их из воды (того, которого поломало — с понятными трудностями) и по широкой дуге отправился к суперхарвестеру.
Команды остальных вельботов после этого инцидента лишь увеличили осторожность и дистанцию, с которой работали. Что уменьшило долю результативных попаданий, но…
…но это уже не имело большого значения.
— Аура ослабла на треть. Алхимия начала действовать всерьёз: агрессия падает.
— Риск всё ещё велик, — заметил кто-то из советников.
— Уже приемлем, — рубанул глава Малиц. — Приказываю: баллистам — залп!
Коротко прогудел сигнал — и новые гарпуны полетели в цель. На этот раз не с вельботов, а с платформы суперхарвестера, направляемые не руками, а механизмами. И что ещё важнее — эти, куда более тяжёлые, гарпуны тянули за собой тросы. Атака, призванная уже не разозлить или там ослабить, нет — поймать добычу!
Неспроста одним из компонентов, которыми накачивали Кракена гарпунёры вельботов, было обезболивающее. Слаженный залп баллист нанёс зверодемону по-настоящему серьёзные раны и в иных обстоятельствах мог обратить его в бегство, но… тот уже не мог почувствовать, насколько серьёзен ущерб. Он продолжал бороться, ненадолго испытав очередной всплеск ярости, отмахивался щупальцами и Продолжением Тела, рвал тросы…
Новые выстрелы баллист добавляли их чуть быстрее. И снотворное действовало всё лучше: гарпунёры с вельботов тоже не бездельничали.
В сущности, Кракен уже боролся не за господство в Валисагго, а за собственную жизнь. Он даже сам это понял, пусть с серьёзным опозданием, уже не способным ничего изменить. Удачно (или неудачно — это с какой стороны посмотреть) насаженное аж на четыре тяжёлых гарпуна щупальце неожиданно отвалилось, извиваясь перерубленной змеёй…
(— Я бы не поверил, но рассказывали именно так.
— И рассказчики не лгали. Это называется автотомия. Ящерицы отбрасывают хвост, кое-какие насекомые, вроде пауков-сенокосцев, ноги, а спруты — щупальца… новое щупальце ещё отрастёт, а вот новую жизнь так просто не получишь.
— Ну, Кракену не помогло.)
…вот только часть тяжёлых гарпунов уже засела в мантии громадного моллюска — и за счёт усилий вываживателей тянула, тянула, тянула зверодемона вверх, не давая уйти вглубь, спастись, заживить раны. Коварная алхимическая отрава расходилась по огромному телу с ударами всех трёх сердец, лишала воли к сопротивлению, подтаскивала к грани смертного сна…
Он ещё шевелился, хотя и не пытаясь более использовать магическую способность, когда долгий финальный гудок возвестил окончание девяносто второй Великой Морской Охоты.
Глубина 8: погоня!
Снова воет с присвистом тройка «ветродуев» яхты, выдавая полную крейсерскую мощность. Однако встречный ветер с палубы на этот раз не сдувает. Не звенят струнами тросы, корпус хоть и мелко вибрирует, но вовсе не на былой натужной ноте, памятной по бегству от Хирипа с его пиратами. Хотя «Хитолору» мчится над морем даже быстрее прежнего, при этом возникает иллюзия сравнительной медлительности.
Обманчивая, разумеется.
Потому что один Беркут Урагана — вполне видимый глазом, выделять ману ещё и на маскировку нет смысла — сидит на фордеке, аккуратно раздвигая набегающий поток воздуха и тем улучшая аэродинамическое качество судна, а другой такой же сидит на корме, столь же аккуратно этот поток смыкая.
Ну, насколько уж оно получается. Мийол со всем старанием подбирал решения на лету, меняя диаметр и кривизну переднего параболического «зонтика» и геометрию заднего конуса. При этом балансируемое в голове уравнение не сводилось к чистой аэродинамике: в набор переменных с необходимостью входили и траты маны на работу призывов, и собственная способность к концентрации (власть Беркутов Урагана над воздухом вообще-то не подразумевала поддержания специфических стихийных барьеров!), и даже запасы зелья Силы. Которые, возможно, пойдут в ход, если — скорее, когда — припрёт по-настоящему.
— Что там позади?
Шак на вопрос Севелада только ушами повела.
— Всё равно нагоняет, да?
— Нагоняет. Только теперь гораздо медленней.
— Напомни-ка: кто и почему решил, что поучаствовать в этом — неплохая идея?
— Не ворчи. Сам знаешь: особого выбора учителю не оставили…
На формальном окончании Великой Морской Охоты, то бишь финальном торжествующем гудке, ничего, разумеется, не заканчивается. Суперхарвестер клана-победителя становится местом паломничества высоких гостей с других суперхарвестеров (на каждом из этих плавучих островов базируется как минимум пара воздушных судов — курьеров, эй-шлюпов и эй-лодок, яхт — так что с технической стороны в визитах ничего сложного нет). На борту закатывают торжественный обед или ужин, в общем, фуршет с танцами, музыкой и прочим, не столько для покушать, сколько для согласовать в очередной раз местную межклановую политику (и это — одна из рациональных причин, почему суперхарвестеры такие здоровенные: пропорционально количеству визитёров и предусмотренных развлечений).
Разумеется, смерть Кракена и его скорейшую разделку на ингредиенты празднуют не только победители и гости победителей: по всему флоту, закончив со срочными делами и отложив не срочные, морские Охотники вместе с корабельными командами и прочими свидетелями успеха угощаются дарами моря. Уж кто сколько и чего сумел добыть. Причём в традицию входит причащение плотью Кракена для как минимум всех капитанов — благо что зверодемон ну очень большой и его кусочка, хотя бы маленького, хватает на тысячи порций; их развозят по всему флоту также курьерскими воздушными судами.
(— Так себе угощение, кстати.
— Резина резиной, м? — хмыкнул Ригар.
— Угу. Жёсткий, старый, тугой моллюск — пока дожевал, аж мышцы челюсти заныли. Ещё одна, чтоб её, традиция — раз принимал участие, займись сыроедением.
— А чего не приготовил?
— Да через глупость пострадал. Все жуют и я буду жевать… а ведь форма употребления кусочка Кракена и впрямь обычаем и законом не регламентирована! Мог хоть замариновать, мог и отложить на потом, так нет…
— Вперёд наука.
— Ой, не надо! Чтобы я добровольно поучаствовал в девяносто третьей ВМО? Нафиг! Даже с доплатой — нафиг!!!
— Не зарекайся. Да и я не о том говорил.
— Знаю-знаю. «Все побежали — и я побежал» годится для зверья из стаи или стада, но для разумного существа позорно…
— Вот и вспомни об этом в следующий раз. А равно и о том, что стая или стадо, даже из говорящих состоящее, девиантов не любит. Мимикрировать всё равно надо, просто осмысленно.
— Ох, отец… а сам-то…
— Никто не совершенен, хех!
— Каждый знает, как надо — и почти никто не делает?
— Каждый, как надо, знает, и непременно других поучает. Ладно. Дальше что было?)
Ближе к ночи празднование «великой победы» дополнили фейерверки и выступления магов иллюзий. Смотрелось впечатляюще, ярко… хотя и недолго. День завершился.
А с новым днём открылось великое торжище. Суперхарвестеры вместе с прочим флотом отплыли подальше от центра Валисагго, в область более спокойного моря с меньшим волнением, и там выстроились цепью: палуба к палубе, нос к корме, платформа за платформой. Но даже колоссальные размеры рукотворных плавучих островов, объединённых подобным образом, никак не предотвратили стеснения. Пусть в торгах одномоментно приняли участие не все семьсот или даже восемьсот тысяч людей, составлявших экипажи флота — всё равно толпа, затопившая живым наводнением объединённую цепь суперхарвестеров, не оставила на платформах вообще ни шагу свободного места.