Мийол-ученик (СИ)

Райвеза инь-Думартрен при ближайшем знакомстве… и не впечатляла, и строго наоборот. С одной стороны — сморщенная, точно сухофрукт, улыбчивая старушка. Реденькие и седенькие волосы, забавные, излишне крупные и оттопыренные уши, не менее крупный нос, кривоватые жёлтые зубы… увечья. Тяжёлые. Только правая рука уцелела вполне; вместо левой — пустой рукав, у правой ноги коленный сустав сохранился, у левой — лишь короткая культя, оставшаяся от бедра. Грудь своеобразно перекособочена, словно с левой стороны не хватает части рёбер.
Человек, выживший с такими травмами, вызывал жалость. И невольное уважение.
Второму весьма и весьма способствовала как аура, распёртая полным до краёв резервом подмастерья, так и инвалидное кресло.
Хотя нет. Не так.
Летающее инвалидное кресло, более похожее по размерам на мобильный трон, являющееся по совместительству комплектом артефактов уверенного пятого уровня — с претензией на шестой, мастерский. Даже если бы в голове у Мийола шевелились мыслишки насчёт прямого противостояния этой вот калечной старушке, живущей на Планетерре восемнадцатый десяток годков… что ж. Беглого взгляда и оценки Атрибутом самой старушки и особенно её личной леталки хватило, чтобы всякий намёк на драчливость вымело вон.
С присвистом.
— Здравствуй, юноша.
— И вам… хворать поменьше, высокочтимая.
Райвеза хихикнула.
— Такой молодой и такой дипломатичный. Это… мило? Да. Спасибо за благопожелание.
Голос у неё частично напоминал о Щетине: похожий дребезжащий фальцет. Только куда более слабый. Она почти шептала. Но слышно её было превосходно: талисман в форме чокера на её шее усиливал звук в той мере, в какой ей это требовалось.
— Простая вежливость, высокочтимая. Не более того.
— Вот именно! Простая вежливость. Неужели не понимаешь? Ну да оно и к лучшему. Дам тебе совет, на правах пожилой развалины, стоящей в могиле обеими ногами: подольше оставайся просто вежливым, юноша.
«Шуточки у неё… черноватые».
— Я постараюсь.
— Ты ведь так и не понял меня? Не важно. Это — не важно. А вот важное… как я понимаю, уже бессмысленно спрашивать, как там поживает Катур со своими родичами?
— Если вы про Мастера Начал из клана Лерейид, который перед атакой не счёл нужным сообщить своё имя и имена других незваных гостей… про них?
— Верно-верно. Катур ян-Лерейид, его двоюродный брат, его же племянники. Вся ветвь старика Варёного, поганца дохлого. Кроме этих, — Райвеза махнула рукой в сторону скрюченных трупов тех двух Лерейид, что остались на палубе и нашли гибель от яда и заклинания Шак. — Эти вроде из ветви Широколобого.
— Благодарю за сведения. Так вот, Мастер Катур и остальные более… не поживают.
— И ты на них даже резерв не потратил, я смотрю? Ловко, ловко.
— Это был оборонительный бой на подготовленной позиции, высокочтимая. В удобном нам месте, против ожидаемого противника. И всё же без удачи не обошлось.
— А ты, как я понимаю, удачливый юноша?
— Мой первый учитель не раз повторял, что удача любит предусмотрительных. Очевидно, Лерейид оказались менее предусмотрительными, что и позволило нам одержать верх. А везение вылилось в отсутствие смертей и ран.
— То есть вы подготовились к их атаке… а к атаке Думартрен вы что припасли?
Только теперь Мийол осознал, что их изначально вежливый диалог пары незнакомцев как-то плавно и незаметно превратился в допрос слабого сильным.
Пока что вежливый.
Но уже определённо допрос.
— На случай атаки вашего клана, высокочтимая, имелись три варианта действий. Первый, предпочтительный — скорейшее отступление.
— Разумно. Как я понимаю, Удержатель этот вариант обрубил… хи-хи. Хи-хи!
— А я так понимаю, что Удержатель — ваш?
— Про два других варианта договори, юноша.
«Допрос. Ну да…»
— Разве очевидное требует озвучивания? Но если вам, высокочтимая, угодно выслушать его — не смею отказать… сейчас мы с вами беседуем, и это вариант второй. Хотя вы так и не сказали, к нашему разочарованию, что вам желательно получить от разговора и от нас… мы готовы ждать. Со всем почтением и неиссякаемым терпением.
 
— Надеешься на помощь Стаглорен?
— Вы захотели послушать об очевидном, — Мийол несколько неуклюже отвесил поклон малого извинения. Не так уж часто ему приходилось кланяться на этот манер, да и вообще кланяться. — Я лишь исполнил пожелание высокочтимой, не более того.
— А третий вариант?
— Сражение до смерти. Скорее всего, нашей.
— И ты готов к ней?
— Я Охотник, и мои соратники — Охотники. Мы знаем, что из рейда порой не возвращаются.
— Ты вновь, смотрю, меня не понял…
— Прошу, уточните: что вы хотите узнать, высокочтимая?
— Что ты планировал на случай вашей смерти?
— А-а… обычные дела. Моя семья и подопечные оставлены в сравнительной безопасности. В Рифовых Гнёздах у них теперь есть дом, работа и будущее. Они не пропадут, даже если мы из Даштроха не вернёмся.
— Как я понимаю, ты предусмотрительный юноша, да?
— Стараюсь, высокочтимая.
— И ты понимаешь, что всё предусмотреть нельзя?
— Я Охотник, — повторил Мийол. Не кланяясь более, он смотрел прямо в глаза собеседнице. Голову ему задирать не приходилось — боевое инвалидное кресло зависло не так уж высоко над площадью. Однако именно из-за желания держать голову прямо взгляд у него выходил хмурый, исподлобья. Нехороший взгляд. Немирный.
— Ну что ж, — сказала Райвеза, окончательно сбросившая маску улыбчивой старушки. Мана её бурлила, словно готовилась влиться в некое действие. — Перед тем, как мы перейдём к более… серьёзным делам, юноша, ответь мне ещё на пару вопросов.
— Как пожелает высокочтимая.
— Эта алурина тебе кто?
— Соратница и ученица.
— То есть этот симпатичный талисман на твоей груди…
— Простите, высокочтимая, вы о чём?
— Хи-хи. Хи-хи! Ты даже этого не понимаешь и не знаешь? Но это тоже к лучшему. Да, к лучшему… соратница и ученица. Надо же.
— Каков ваш последний вопрос? — спросил Мийол.
Игры в вежливость, когда играл не он, а с ним, оказались неприятны. Крайне.
И выматывали.
— Ох уж это нетерпение юности, — Развеза покачала головой. — Ну, раз ты теперь не ждёшь союзников, а торопишься, можно и второй вопрос задать. Зачем ты кричал так рано?
— Простите?
— Опять не понимаешь. Юность так непонятлива… когда ты обнаружил Лерейид, то сразу крикнул, что они здесь, и велел всем убираться. Зачем? Ты со своей алуриной могли подпустить их поближе и ударить боевой алхимией навстречу. И не только боевой алхимией. Могли не дать Воинам приблизиться. Могли? Могли! Так зачем маг ввязался в ближний бой, м?
— Чтобы заманить врага к ловушкам. Это всё?
— Нет. Потому что ты не ответил. Зачем ты велел всем убираться?
— Это очевидно.
Боевое инвалидное кресло взлетело чуть выше.
— Зачем?
— Чтобы их не прибили мимоходом, вот зачем!
Боевое инвалидное кресло неторопливо и мягко опустилось на брусчатку площади. Мана в ауре подмастерья не бурлила более, да и в целом Райвеза инь-Думартрен снова превратилась из готового заклинать и убивать подмастерья магии в старушку.
Только не улыбчивую, а смертельно усталую.
— Высокочтимая?
Губы её шевелились, но читать по губам Мийол не умел, а усиление звука речи она явно отключила. И смотрела куда-то мимо-вдаль…
Переглянувшись с Шак, призыватель махнул рукой и отправился поближе к Райвезе. Ну да, можно заподозрить ловушку и других ужасов напридумывать, но… не нужна ей ловушка, если хоть немного подумать. Накопителей в её кресле вместе с сюрпризами, в него же встроенными, столько, что никакие ловушки просто не нужны. Если же Думартрен не настроена на конфликт, а пугала перед тем (и ведь качественно как! аж до мурашек с горох размером!) просто для проверки характера, на что её действия и слова пока что похожи больше всего — совсем не лишним будет сделать ей шаг навстречу.