Мийол-ученик (СИ)

— Вот как?
— Да, — призыватель идеально уклонился от неудобной темы… или впрямь не заметил, на что ему намекают? — Решил расширить список материалов, с которыми умеет работать, крабовым хитином. Как по мне, неплохо вышло, а?
Ян-Галифрен передёрнулся — притом, разнообразия ради, вполне искренне.
«Тётушка Тинунса, конечно, говорила, что рядом с этими Охотниками я не заскучаю. Но вот это уже как-то вкрай чересчур!»
Меж тем галдёж на палубе тримарана резко пошёл на убыль. В основном коллективными усилиями капитана-эксперта (давившего на подчинённых морально, хмурой рожей) и начавшего знакомство с хамства Воина с бородой-косой — по всей видимости, помкапа или боцмана.
— Чего столпились? — рычал последний. — А ну живо занырнули назад, жирножопы ленивые! Работа сама себе не сделает, добыча своей волей наверх не выскочит! Пошли-пошли, ротозеи! А ты чо так вылупился, Голова? Или решил, что на краба похож?..
— Ты на меня не кричи, Колпак, и в воду до срока не гони. У меня законный отдых между погружениями…
— Отдельного пинка ждёшь, глиста клешнерукая? Или удумал себе, что раз бригадир, то…
— …ты лучше туда посмотри.
— Что? О! — и богохульное ругательство с упоминанием атрибутов и благодати Уллура.
Как раз к тому моменту, как бородач обернулся, сманеврировавший «Хитолору» своей кормой придвинулся к левому борту тримарана, набрав притом пару-тройку локтей относительной высоты. И Шак, даже не подумавшая ждать полноценного сближения, напружинившись, одним мощным прыжком перемахнула на расстояние шагов в пять… притом без видимого напряжения, несмотря на груз и амуницию. Приземлилась почти беззвучно, ловко, пружинисто выпрямилась во весь рост. А возвышалась она над бородачом почти на голову, кстати: гибкая, всё ещё тонковатая, но с фигурой, уже налившейся юной силой.
— Кто там у вас отравленный? — деловито поинтересовалась алурина, решительно зашагав вперёд ещё до получения ответа. Сфокусировала золотой в прозелень взгляд, хищно сузив зрачки в вертикальные щёлочки. — Эта, как я вижу?
— А ну стоп, киса! — бросив быстрый взгляд на «чемоданчик смерти», Воин заступил ей дорогу, раздвигая перевитые венами руки в ограждающем жесте. — Что тебе тут занадобилось, мохнатка? И кто тебя вообще просил лезть к нам на борт?! Без спроса лезть!
— Я ценю этикетные реверансы, — остановившись в трёх шагах, сказала Шак. — Но жизнь и здоровье ценю выше. А «занадобилось» мне оказать помощь той девчонке побыстрее… потому как чем раньше начнёшь, тем легче будет справиться с ядом. И с последствиями…
— Вот ещё! Уматывай обратно, киса, без нелюди вшивой управимся!
— …вы бы хоть жгут на неё наложили! Кстати, а что за тварь её отравила — и как? Что же до вшей, то как бы тебе не пожалеть о лишней длине языка, хуум.
— Да ну? И кто же за тебя в круг выйдет, лапа?
— Сама справлюсь, мохнолицый, — алурина намекающе пристукнула когтем свободной, правой руки по навершию среднего меча с Улучшенным Убийственным Рассечением.
Подошедший капитан тримарана (он же маг-эксперт) положил свою левую ладонь на плечо Воина. Сжал, останавливая от дальнейших неосторожных слов.
— Раз ты носишь оружие с зачарованием четвёртого уровня, — сказал он негромко, — то, я верю, сражаться умеешь. Но стать экспертом магии — это одно, а вот уметь лечить…
— Позвольте выразиться прямо, коллега, — Шак слегка наклонила голову влево, чуть прищурившись. — Возможно, я не самый опытный токсиколог под облаками. Но только я сейчас рядом и готова помочь. А при отравлении важна каждая минута.
— Эксперт магии? — неприятно удивился бородач. — Это алурина-то?
Ладонь капитана у него на плече сжалась чуть сильнее.
— Да, я эксперт. Ядовар и второй маг своей команды, — спокойно уточнила Шак. — Ну так что, вы дадите мне пройти к пострадавшей?
— И во что нам встанет помощь целого эксперта? Как по мне, пусть бы эта дура безглазая хоть вовсе подохла от глупости своей!
— А кто говорит о цене?
— Символический клат я бы стребовал, — сказал вставший за её плечом Мийол. — Разумные обычно не ценят бесплатного и не доверяют доброхотам. Но решать тебе, ученица.
 
— Пусть так. Символический клат с вас… после того, как я закончу… — уточнила она.
После чего резко, уверенно-повелительно подытожила, сверкнув глазами:
— И — с дороги!
— Да ты… ты!
— Успокойся, Колпак, — остановил капитан тримарана, потянув бородача в сторону. — Мне это всё тоже не мёд в уста, но… хотят помочь — пусть помогают. За счёт артели.
— Голова? — обернулся Воин.
— Не обеднеем, — насупился бригадир. — Пусть лечит… коли не врёт, что умеет.
— А вот сейчас подглянем да позырчим, — не умолкал Колпак, — на что годится эта самая экспертная киса. Ха! Диво расчудесное, доброхотка, вишь ты, синенькая…
— Колпак.
— Ладно, капитан. Молчу.
Меж тем Шак, коротко переговорив с Головой, обустроились на тесноватой палубе. Жертву отравы бригадир лично перенёс на руках подальше от суеты своей артели, ближе к баку левого корпуса, где уложил в положении полулёжа, со спиной, опирающейся на свёрнутый в бухту канат. Алурина же опустила рядом с пострадавшей стопой свой опасный ящик. Раз! — и верхняя часть со щелчком приподнимается. Два! — и, разъединившись с похожим щелчком, половинки верха едут в стороны. Три и четыре! — и вот уже Шак, хитро уцепившись когтями за глазницы черепов, опять-таки со щелчками потайных костяных замков, открывает крышки этих половин.
И пошла работа. Которая, как и предыдущие действия, ничуть не мешала вести с Головой диалог на предмет уточнения разных важных моментов.
— Раны множественные, колотые, в подушечку правой стопы и безымянного пальца?
— Точно так. Вон, оно ж видно. Каменка это была, точно!
— Время с момента поражения?
— Да… минут пять-семь, вряд ли больше. Мы почти сразу её вытащили, она и нахлебаться-то не успела почти. А то, что заглотила — отхаркнула уж.
— Это хорошо. Отравление усилено магией?
— Да кто ж его знает… нет, наверно, а то б уже отмучилась, пожалуй…
— Ага. Но всё равно проверю. Почему не наложили жгут?
— Так каменка ж!
— И что?
— Так тут уж воля Фиа, пресвятой, всемилостивой. Улыбнётся — так выкарабкаешься, а нахмурится — так и всё: вяжи к валуну, бросай за борт.
Тут алурина аж зашипела — коротко, страшно. Голова испуганно вздрогнул, Колпак тоже (и скривил злую морду… вернее, ещё более, чем уже).
Да и у Мийола вдоль спины против воли дохнуло холодком.
— Учитель, — не оборачиваясь, командно бросила Шак, — добудь мне каменку.
— Тебе образец яда нужен?
— Не то, чтобы прямо нужен-нужен. Но… очень желателен.
— Три минуты.
— Так быстро?
— Я догадывался, что тебе потребуется. А каменки малоподвижны, искать недолго.
Мелькали в уверенном — без суетливости и дрожи — движении сильные, чуткие пальцы, доставая из ящика одни предметы и соединяя их с другими. Моментально опознанный Мийолом амулет — Изоляция Ядовитого Влияния, третий уровень — алурина обвязала волосяным шнурком и повесила нагой ныряльщице на шею. Это сразу возымело свой эффект: судороги и мучительные стоны пошли на спад; цвет кожи начал быстро выправляться; закатившиеся глаза уже спустя полминуты вернулись в нормальное положение, а их болезненно распахнувшиеся на всю радужку зрачки немного сузились. Ну да, магия третьего уровня против обычного, хоть и очень сильного, яда — это по факту борьба с перевесом в пользу магии.
Следом за амулетом Изоляции Ядовитого Влияния последовал другой: овальный по форме, почти плоский, отлитый из стекла амулет Умеренного Нагрева. Всего второй уровень, но со своей спецификой: во-первых, он работал сугубо на мане, то есть относился к временным, задействовать которые может лишь маг; во-вторых, вместо контролирующей нагрев руны, усложняющей и удорожающей зачарование, Васька воткнула в него остроумное решение, подсказанное Ригаром: термочувствительный проводящий состав. Да не просто термочувствительный, а такой, что при температуре выше семидесяти градусов просто переставал проводить ману… временно. Остынет до шестидесяти пяти — снова заработает.