"Фантастика 2023-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Значит, ты ее спас? — Я повернула голову, чтобы увидеть лицо ворона.
И тут же удостоилась строгого:
— Тай, не вертись! — И вроде бы его голос был серьезным, но я невольно улыбнулась уголками губ.
А затем Ар продолжил штопку моего плеча, а вместе с ней и рассказ:
— Не то чтобы спас, и если быть объективным — даже не я, а капитан Ортридж, командовавший той операцией…
— Но с обожанием смотрит она на тебя, — я не удержалась.
— Не с обожанием, а с расчетом, — поправил ворон. — Майнок считает, что статус моей любовницы поможет ей быстрее стать капитаном. Поскольку капитан руководит операциями по ликвидации и зачистке государственных преступников.
Всего несколько фраз, за которыми — целая жизнь. Изломанная предательством, отравленная ненавистью, подчиненная мести. Судя по всему, лейтенант была из тех, кто видит цель и не видит препятствий. Дальнейший рассказ ворона лишь подтвердил это.
Майнок поступила в отдел сразу после индивидуального обучения. Хотя могла бы выбрать службу при дворе: редкий дар позволил бы ей стать лучшей фрейлиной императрицы. Она бы оберегала Ее Величество от плохого настроения и кручины, — в общем, служила на благо империи и не рисковала жизнью ежечасно. Но Майнок хотела мстить. Таким, как тот, кто ее купил. Таким, как тот, кто ее продал.
— Теперь понимаешь, что у нее с ренегатами свои счеты? Для нее враги короны — ее личные враги.
Он говорил, а я ощущала прикосновения его теплых, сухих, чуть шершавых пальцев к своей холодной бледной, рассеченной ножом коже, которую хотелось прикрыть. Впервые я стеснялась себя. Того, что я такая.
— Значит, ее можно исключить? — уточнила я у ворона, который закончил шить и искал взглядом ножницы, чтобы перерезать нитку.
— Нет, — огорошил меня Ар. — Я не исключаю никого. Просто говорю о том, что у нее должен был быть очень веский повод, чтобы перейти на сторону преступников.
Ножниц на столе не было. Я уже хотела чиркнуть когтем — хоть какая-то польза от моего маникюра — но тут ворон наклонился и просто перекусил нитку зубами. Всего доля секунды, когда даже не его щека — дыхание прикоснулось к моему плечу. И вот странность: я не чувствовала боли, пока игла протыкала меня, а вот этот миг… от этого прикосновения без касания побежали мурашки.
Забота ворона, такая простая, обыденная, позволила мне на несколько секунд почувствовать себя живой, абсолютно и совершенно живой.
— Спасибо, — я поспешила натянуть куртку, закрывая шов.
Ворон же, будто угадав, о чем я думаю, рукой накрыл мое плечо, не дав мне до конца поправить одежду.
— Тай. Поверь, ты красивая. Даже сейчас. — Он провел пальцем по моему подбородку, чуть его приподняв, мягко заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Поверь, я видел много красивых лиц, скрывавших уродства души. И привык к этом настолько, что стал считать это нормальным. Что в тебе видят не тебя самого, а положение, власть, деньги или угрозу. И сам перестал видеть в людях человеческое.
— Ну, я не совсем человек. Скорее просто очень активный и жизнерадостный труп, — попыталась я улыбнуться и добавила: — А нормы… Ее вообще не существует. Что естественно для коршуна, то кошмар и смерть для полевки, которую он закогтил. Если бы ты не научился видеть людей насквозь, то…
— Я бы не выжил, — закончил за меня ворон и, отстранившись, подошел к сейфу и открыл его дверцу. — Помнишь, я говорил тебе о черепе. Так вот. Это череп моего брата, Энора. его убили год назад. Он совершил ошибку, поверив, и поплатился.
— Постой! Как убили? — я вскочила с места. — О таком событии наверняка бы раструбили все новостные листки!
— Если бы репортеры узнали, то да. Но официально Энор отбыл с исследовательской экспедицией в долину Гейзеров.
— Зачем? — не поняла я.
А потом до меня дошло: император и его наследники — сильнейшие маги империи. На их крови зиждется закон и порядок. Считается, что их невозможно убить, как простых смертных. А если окажется, что это не так… сколько ещё тайных обществ, жаждущих захватить власть, появится только в одной Эйле? Вот и получается, что Его Высочество Энор ушел за Грань столь же тихо и безвестно, как подзаборный бродяга. Просто чтобы простые имперцы спали спокойно.
Все это время ворон молчал и следил за тем, как меняется выражение моего лица, пока я осознаю, что стоит за его словами.
— Мне жаль, — произнесла я до оскомины банальные слова.
И нормальный человек бы на этом остановился, но только не некромант! Для нас смерть — это просто ремесло. Особенно если эта смерть — не твоя собственная. В общем, у нас специфические взгляды и на загробие, и на саму жизнь. Которую мы, к слову, считаем великой ценностью. А посему, как и всякие кладоискатели, норовим ее откопать. Даже если она давно и прочно зарыта. Причем даже не нами.
Посему я не смогла удержаться от того, чтобы не приободрить ворона:
— Зато у меня для тебя есть и хорошая новость. Ты знал, что всякий, хранящий скелеты в шкафу, — слегка некромант? А у тебя их — что фигуральных, что реальных, — я кивком указала на череп, — преизрядно.
— Вообще-то я храню «свои скелеты», как ты выразилась, не в шкафу, а в сейфе, — педантично поправил Ар.
— Ну да, — охотно согласилась я. — Такие тайны обычному шкафу и я бы не доверила.
— А касательно того, что я некромант… Тай, даже не надейся: в расследовании ты не участвуешь!
— Но я даже не заикнулась о том, что раз ты немножко маг смерти и я могу попросить тебя как коллега коллегу… — возмутилась я. Искренне так, негодующе. Потому как именно это я и собиралась сказать. — Ар, с тобой даже спорить неинтересно!
— Зато быстро, — тут же нашелся ворон.
— Ну а может всё же?.. — с надеждой уточнила я и выдвинула свой главный аргумент: — Да я просто не могу не участвовать. Я уже вляпалась по самую надгробную плиту! И это… Я же твой главный свидетель. Ну, или главное вещественное доказательство. Но главное же!
На мою пылкую речь ворон лишь вздохнул. Выдержал паузу, во время которой я закипела, как холодный чайник, и произнес:
— Тай, ты можешь быть тенью, я об этом говорил и от слов своих не отказываюсь. Но вмешиваться в ход этого дела я тебе, извини, не позволю.
— А в дамскую комнату ты мне позволишь сходить? — хотела произнести это спокойно. Но где Тай — и где это самое «спокойно»? Я ведь даже существую вопреки здравому смыслу. Посему получилось всё в точности да наоборот. Фраза прозвучала с вызовом.
— Пожалуйста. Третья дверь налево. И будь аккуратней, там в кране элементаль древний, с норовом.
Вот зря ворон сказал про аккуратность: накаркал.
Хотя поначалу все шло нормально. Я даже с первого раза попала в нужную дверь и, очутившись в уборной, привела себя в порядок: поправила мундир, причесала пальцами волосы, плеснула в лицо водой. И только умылась, проведя ладонями по щекам, подняла взгляд, как встретилась с отражением в зеркале. За моей спиной, сложив руки на груди, стояла Майнок.
Я оценила лейтенанта и невольно вспомнила поговорку: за каждой хорошей статьей дохода кроется плохой номер закона уголовного имперского кодекса. Вот так и за моей замечательной идеей удрать от ворона, дабы привести в порядок не только свой внешний вид, но и мысли, притаилась совсем не замечательная лейтенант. Причем выражение ее лица без слов говорило о том, что сейчас я узнаю о себе много нового.
Медленно повернулась к ней. Вода стекала с моего лица, наверняка капая на мундир. Но мне было недосуг проверять.
— Мы не успели познакомиться, — начала белобрысая, смотря на меня пристально, словно через прицел дальнобойного арбалета.
Мне даже стало любопытно, какие эмоции эта эйра пыталась мне сейчас внушить: страх, трепет, гнев? Сказать что ли ей, что я труп, а посему ничего мертвое мне не чуждо? В том числе и тонкое искусство гробового спокойствия. Майнок с таким же успехом могла пытаться гипнотизировать пустой чайник на кипящую безудержную страсть.
Она таращилась на меня пару секунд, все сильнее хмурясь. А я смотрела в ответ, расплываясь в ехидной улыбке. Так и подмывало протянуть «сюрпри-и-из!», но я сдержалась.