"Фантастика 2023-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

С такими чисто исследовательскими мыслями я и вышла в коридор. На голове был тюрбан из полотенца. Халат старательно запахнула так, чтобы закрытой оказалась даже шея. И на цыпочках, тихо-тихо, так, чтобы неожиданные неприятности не услышали и не кинулись за мной следом, быстро посеменила к своей комнате.
Спать не хотелось вовсе. Обычно в это время, придя с ночного практикума, я падала замертво на кровать. Но… судя по всему, те, кто говорили «после смерти выспишься», ни демона не понимали в загробной жизни.
Нари с племянниками обещала прийти к обеду. До этого я должна бы, по идее, сладко посапывать. Но как-то мне мять подушку совершенно не хотелось. Впрочем, голода я тоже не чувствовала. Припомнила, что там говорил Арнсгар… кажется, что мое сердце будет биться не чаще удара в минуту, а вдохи и выдохи станут редки.
Задумчиво потрогала мокрые волосы, которые никак не хотели высыхать. Взгляд упал на бледную кожу. Подумалось, что те несколько часов, что уходили у меня на сон, сегодня я потрачу на то, чтобы выглядеть нормальной.
Так оно и вышло. Я несколько раз накладывала и стирала перед зеркалом макияж. Первый раз перестаралась с пудрой — и румянец вышел излишне здоровым. Прямо свекольным. Вторая попытка привела к тому, что, увидь мой раскрас, девицы из квартала Сиреневых фонарей полезли бы в драку — вырывать лохмы наглой конкурентке, вздумавшей покуситься на их угодья.
Но с третьего захода все получилось как надо: и чуть смуглая кожа, и небольшой румянец, и алые губы. Припудрила подбородок, шею. Задумалась над тем, что делать с руками — крем с них быстро смоется…? потом вспомнила о тонких перчатках в мелкую сеточку. Их я надевала лишь однажды — на свадьбу Нари. Правда, они были небесно-голубыми. Ну да ничего — завяжу на волосах, собранных в высокий хвост, ленту в тон.
Когда хроносы в зале гулко пробили полдень, я была готова. И не только сама — вещи для «стажировки» лежали в ярко-желтом потрепанном чемодане, который стоял посреди комнаты.
Внизу хлопнула дверь, а потом дом наполнился детским смехом, криками папы: «Осторожнее! Не разбей!»
Выйдя на лестницу, я увидела чету Норвуд в полном составе: их шебутную тройню, Нари с округлившимся животом и Вирмара. Последний осторожно обнимал кузину за талию, будто оберегая ото всего мира сразу. Глядя на них, я поняла, что по — настоящему счастливыми могут быть только любящие, а влюбленные… Влюбленные только еще постигают эту непростую науку.
Генри, уже ничем не напоминавший утреннего разгильдяя, остановился перед лестницей радом со мной.?го расчесанные волосы лежали волосок к волоску, деловой костюм сидел идеально. Значит, после встречи братец отправится прямиком на работу, где опять задержится едва не до полуночи.
— Тай, как думаешь, — неотрывно смотря на кузину и ее мужа, спросил Генри: — лучшая пара — та, которая началась с дружбы, ненависти или симпатии?
— Та, с которой отпустили пораньше, — машинально ляпнула я, думая об университете. И лишь потом исправилась: 
— В случае кузины — та, которая началась со шпионажа.
Брат закашлялся и, похлопав себя по груди, сдавленно произнес:
— Тай, первый вариант был лучше. Кстати, утром, когда ты меня тащила по лестнице. Что это было: заклинание или эликсир?
— Амул… — ответить до конца я не успела. Раздался оглушительный звон.
Юные наследники рода Норвуд, еще не обремененные мыслительным процессом о тайнах бытия и высоких материях, больше всего напоминали локальное стихийное бедствие, которое было невозможно усмирить. Хотя… как-то мне удалось их локализовать. Но Нари, узнав, что я, сидя с племянниками, загнала их в круговую ловушку для лича, отчего-то жутко разозлилась. Хотя это был единственный случай, когда юные Норвуды почти ничего не разбили. Не считая межкомнатной перегородки, угла камина и двух окон. А так да. Все осталось целым.
— Как думаешь, сколько отец продержится? — когда в ушах перестало звенеть, вопросила я.
— В роли милого дедушки? — уточнил Генри.
— Просто дома, — я улыбнулась кузине и Вару.
 
— Думаю, час, — хмыкнул Генри.
— Ставлю, что не более получаса.
— По рукам, — братец протянул ладонь. — Проигравший неделю моет посуду.
Моя рука на миг зависла над его ладонью. Я успела подумать, что не будет этой недели, но потом ударила. Братец не должен ни о чем догадаться.
Чаепитие прошло на удивление мирно: дети крушили верхний этаж. Гоняли нашего фамильного призрака Йонока и так же шустро удирали от кота Беннедикта, возомнившего себя не иначе как свирепым тигром.
Дядя Матеуш вышел к нам зевая. Дедушку Морриса внуки нашли сами. Хотя он самоотверженно и отчаянно старался «не найтись». Вспомнила, как однажды кузина привезла тройню к нам на пару дней погостить. По прошествии выходных, едва открылась дверь и Нари с Варлоком шагнули за порог, раздался крик: «Ура! Мама с папой приехали!» Это ликовал, бежал навстречу, роняя тапки и опережая внуков, дедушка Моррис.
В три часа, когда Варлок ободрал с деда, как репьи с беспризорного пса, внуков, Норвуды отчалили. И мы смогли выдохнуть.
А затем я заспешила в университет. И едва вошла в аудиторию, как удостоилась двух десятков внимательных взглядов. И поняла, что чувствует умертвите на практике. Тут же захотелось задрать подол повыше, чтобы не мешал бежать, и дать деру.
  
ГЛАВА 3
 
— Тай, нам сказали, ты едва ли не при смерти!
— Магистр был бледным, будто его Костлявая прогуляться к алтарю позвала.
— А куда ты вчера исчезла?
— Подруга, ну ты вчера всех и напугала! — Клаус, угрем проскользнув меж сокурсников, оказался рядом, и положил свою лапу мне на талию, приобняв.
И вот странность: вроде и тон был шуточный, и манеры разгильдяйскими, но я почувствовала, как напряглась на миг его рука, и поняла: за этой беспечностью скрывается тревога.
И улыбнулась как можно шире. Понимая, почему самые страшные вещи часто не только говорятся спокойным тоном, но и маскируются тонной лжи.
— А знаете, как я сама напугалась! Особенно когда подумала, что мое тело уже успели сожрать!
От дальнейшей лжи меня спас звонок. Вместе с ним, ворвавшимся в аудиторию, пришел и магистр Рухус. Преподаватель молодой, но из серии «каждая пипетка мечтает стать клизмой». Он часто настолько раздувался от чувства собственной значимости, что мы всей группой с замиранием ждали: а не разорвет ли его вовсе. Увы, вчерашний кучерявый аспирант, а ныне магистр лопаться не желал. Этот протеже декана (и по совместительству — его сын) с миной профессионального дегустатора лимонов дошел до своей кафедры.
— Садитесь, адепты, — с чувством превосходства в голосе бросил он. Его взгляд заскользил по партам и остановился на мне.
Губы Рухуса скривились. Хотя казалось: куда больше-то? И он, так, словно каждое произнесенное им слово стоило форинт из его же кошелька, процедил:
— А… адептка Росс… — Он сложил руки перед собой. — Вас можно поздравить с огромной удачей.
По аудитории пролетела волна шепотков и переглядываний ничего не понимающих сокурсников. Преподаватель же, как дешевый актер гастролирующей труппы, дождавшись, когда любопытство студиозусов дойдет до той черты, когда какой-нибудь смельчак будет готов спросить в полный голос, собственно, в чем дело, веско добавил:
— Не знаю, чем вы так талантливы, — глумливо протянул он, — что ректор университета издал приказ направить именно вас на стажировку в усыпальницы стригоев. Хотя были и более достойные кандидатуры, чем третьекурсница с сомнительными достижениями в учебе.
Он все-таки не смог удержать отстраненный тон и скатился в обиду за свой непризнанный гений. Стало понятно: Рухусу ещё далеко до чайника. Ну не умеет он пока жить, как эта посудина, что бы внутри кипеть от злости, а на других не брызгать.
Знал бы этот недогений, чем был оплачен «счастливый билет к стригоям»… Интересно, согласился бы он его у меня перекупить? Что-то сильно сомневаюсь, что да.