"Фантастика 2023-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Кейри, еще один круг по кварталу, — приказал ворон.
Он не добавил «чтобы она успокоилась», но я поняла. Но за то время, пока магомобиль колесил по улицам, я действительно сумела взять себя в руки.? когда вышла из него, то мои глаза были абсолютно сухи. Мундир карателя, к слову, тоже был вне подозрений: целым и невредимым. И если в моем случае на помощь было призвано самообладание, то Арнсгар использовал магию иллюзий. Причем высшего порядка. Так, что ткань казалась невредимой не только на вид, но и на ощупь. И неважно, что под ней было кровавое месиво.
Ворон ничем не выдал то, что еще четверть часа назад корчился от дикой боли. Даже не поморщился, пока шли по аллее, коридорам, отнюдь не безлюдным, несмотря на ранний час. В отделе карателей кипела работа.
Меня проводили в допросную, где сразу же появились стенографистка, маг в черном мундире с записывающим кристаллом, ну и, собственно, ворон. Последний-то и доставал меня вопросами добрых два часа. Между нами лежали злость, усталость и артефакт абсолютной правды. Последний пару раз мигнул красным, когда я думала, что какая-то деталь незначительна и не стоит ее упоминать.
Пару раз в кабинет забегала блондинка в черном мундире, принося ворону какие-то бумаги. Глянув на них в последний приход вестницы, Арснагр откинулся на спинку стула и произнес:
— Зато теперь понятно, почему территорию кладбища повторно не прочесали перед началом операции, — и уже застывшей статуей блондинке:
— Молодой жене погибшего выплатить компенсацию. Его новорожденному сыну — обеспечить стандартное пособие.
А когда черномундирная ушла, я в упор посмотрела на ворона. Без всяких слов. Они казались мне лишними.?н все понял и пояснил:
— Капитан, отвечавший за зачистку, найден убитым. Кто-то по его кристаллу связи прислал отчет, что погост чист. В это время картель уже был мертв. А это значит, что все гораздо хуже, чем я предполагал… — он оперся локтями о стол и сцепил пальцы в замок. На миг задумался. А затем прозвучало: — На сегодня допрос окончен. Я отвезу тебя домой и принесу личные извинения твоей семье.
После этого его заявления я поняла, что в моей классификации к условно бессмертным стоит отнести не только водителей, занимающихся извозом, которые ничтоже сумняшеся летят на запрещающий сигнал постового жандарма, но и ненаследных великих князей.
— Ты в курсе, кто мой отец? — осторожно уточнила у ворона. Нет, я, конечно, была не против оказаться отомщенной по всем правилам вендетты: чтобы Арнсгар тоже получил путевку за Грань. Но не из рук же моего отца?! Папу же потом посадят.
А то, что Моррис Росс если не испортит здоровье ворона, то подпортит ему физиономию, — как водички попить. Как-никак отец был великим скульптором. И великим не только в плане таланта, но и габаритов. Правда, у папы было весьма альтернативное видение прекрасного. Так что неподготовленных гостей, которые напрашивались в мастерскую, дабы первыми узреть творения великого мастера, после кузины с братцами откачивали валерианой, водой и оплеухами. Я, правда, предлагала прибить этих бедняг из милосердия. А что? Их неокрепшая психика при виде статуи младенца с рыбьей головой, насаженного на вертел, ломалась так, что восстановлению не подлежала.
Но домашние оказывались глухи к моим предложениям. Зато полутрупные зрители, валявшиеся в отключке после нервного потрясения, — отчего-то нет. Вот всегда подозревала, что обморок обостряет слух!
Как иначе объяснить то, что господа после моих слов гости обычно резко вскакивали, вспоминали, что у них есть срочные дела и спешили всенепременно, вот прям щас их выполнить. И удирали. Пару раз даже в окно, перепутав его с дверью.
Зато гением мэтра Морриса Росса восхищались. Вздрагивали и восхищались. Чаще всего издалека. А самые крепкие духом даже приходили на выставки. И в один голос заявляли, что Моррис — гений. Ну а попробуй сказать магу с даром разрушения и хаоса другое. Не успеешь глазом моргнуть, как станешь частью очередного его творения: обелиском там или барельефом. Смотря куда тебя вмуруют.
 
— Вообще — то да. У него отлично получилась статуя Вирмара Норвуда. Я ее оценил.
Я припомнила сие творение, презентованное Моррисом молодоженам на свадьбе и больше напоминавшее агонизировавшего зомби, чем новобрачного, вздрогнула и уточнила у ворона:
— То есть ты совсем ничего не боишься в этой жизни?
— Нет, — прозвучал усталый и предельно честный ответ: — Я всего лишь порою опасаюсь.
С этими словами Арнсгар поднялся из-за стола и подошел к шкафу. Выбил по нему странную затейливую дробь, после которой дверца отщелкнулась. А я, лицезревшая эту картину, с запозданием поняла, что это у высочества случился не нервный тик, когда он постучал по видавшему не только виды, но и не одну переклейку учетных номеров при инвентаризации мебели шкафу.
Сейф, а именно он маскировался под почти антикварный шкаф, оказался полон неожиданностей. Вытянув шея, я смогла узреть то, что не закрывала широкая спина ворона: занятное соседство стопки бумаг, черепа со светящимися глазницами, грозди амулетов и двух бутербродов.
Причем ворон сначала взял их, потом — несколько колец, камни на которых сияли явно магическим блеском. Как первое, так и второе тут же пошло в ход. Зубы вонзились в бутерброд, а пальцы высочества, на которых и так было два перстня, стали унизаны кольцами.
— Фто? — активно работая челюстями, вопросил в ответ на мой недоуменный взгляд Арнсгар. — Я уважаю Морриса Росса.
Камни, сверкнувшие на его фалангах, подтвердили: да, действительно уважает, причем настолько, что неподготовленным к нему высочество в гости не сунется. Я пригляделась: рубин с красными сполохами — скорее всего, в нем атакующее заклинание высшего порядка. В оправе другого сверкал сапфир неправильной формы — это, скорее всего, защитный. И сдается мне, мастер-артефактор не стал бы вплетать в столь дорогой камень какой-нибудь пустяк. Например, в бирюзу — да. В нее не грех спрятать слабенький заслон или чары от насморка. Впрочем, сказала я совершенно другое:
— А еще ты уважаешь, как погляжу, буженину. Вон какую бронированную охрану ей организовал. В сейфе, — кивнула на бутерброд.
— Ты даже не представляешь, сколько в ведомстве охотников на дармовое вкусное мясо. Зазеваешься — и всё.
— Съедят? — уточнила я.
— Хуже. Испортят. — Доедая то ли ужин, то ли завтрак, ответил высочество и пояснил: — В основном ядом. Что самое обидное — отравы могут и не доложить!
— Неужели тебя так не любят подчиненные? — удивилась я, краем глаза наблюдая, как стенографистка на цыпочках по стеночке, по стеночке крадется к двери.
Маг с записывающим амулетом странно косил на нее глазом, но стоял, не шелохнувшись.
— Эйра Рунур, в следующий раз, если вы решитесь травить, не берите вытяжку белладонны и волчеягодника. Тем более еще и с магическим компонентом. От него противное послевкусие, — не оборачиваясь, четко сказал ворон вжавшейся в стену стенографистке.
Та, в одной руке крепко держа папку с бумагами, так и распласталась по обоям. М-да… Надо было ей намекнуть, что в подобных ситуациях важнее уметь держать лицо, чем документы.
— Арестовать, — не изменяя голоса произнес Арнсгар.
На стенографистку тут же бросился каратель, что до этого стоял в углу с записывающим кристаллом, а в открывшуюся дверь заскочили еще двое.
Под выкрики девицы «Будь ты проклят, узурпатор», «Имперская гниль», «Сопротивление победит!» ее с заломленными руками увели.
Все продлилось не больше пары минут. Я молчаливо смотрела на произошедшее. Сказала бы, что даже не дышала, но ввиду того, что в нынешнем состоянии воздух мне уже не требовался, это бы не отразило степени моего изумления.
А высочество, как ни в чем не бывало, пояснил:
— Я ее вычислил давно. И планировал арестовать чуть позже, чтобы через нее выйти на других ренегатов. Но, с учетом того, что произошла утечка информации…
— А почему не отдал приказ, как только мы приехали? И при ней вел допрос?