Яд в моём сердце (СИ)
И Фил, борясь с желанием придушить неугомонную подружку, заставил себя промолчать.
Ближе к рассвету сон сморил обоих. Фил проснулся первым в двенадцать дня. Олька сопела рядом, подпирая щекой его плечо и цепко обвивая рукой. Он с трудом выбрался из объятий бывшей и направился в ванную. Плеснув в лицо холодной водой, Филипп оглядел себя в зеркале, прошёлся пятернёй по волосам, подмечая, что вид у него не так уж плох. Крадучись, прошёл в прихожую и, тихо прикрыв за собой дверь, покинул квартиру в надежде никогда не возвращаться.
Уже выходя из подъезда, Фил по привычке пошарил рукой в кармане и на секунду притормозил. Кажется, он потерял баночку с транками где-то по дороге, а может, Олька снова вздумала пошалить?! Как же достала… Он раздражённо стиснул челюсти, но, поразмыслив, тряхнул головой и уверенно зашагал к машине. Ну и пусть… пусть всё остаётся в прошлом!
***
В компании Лины день пролетел незаметно. Сомнения и страхи улеглись, и Фил ощутил себя свободным от пут ядовитого Аспида. Иногда ему казалось, что время повернулось вспять, возвратив их в детство, в то самое лето, когда для них всё так печально закончилось. И те волнующие моменты, что он испытывал рядом с девчонкой, вселяли в него надежду, что он всё ещё жив. Про Ольку он даже не вспомнил. Телефон разрядился и вырубился, избавив Фила от назойливых звонков. А потому, встретив её у дверей своей квартиры, Фил испытал состояние близкое к шоку.
— Вот. Ты у меня прошлой ночью забыл. — Олька протянула баночку и приторно улыбнулась, но в глазах плескалось что-то недоброе, обида, разбавленная злостью. «Что и требовалось доказать!» — всем своим видом говорила она.
Фил отшатнулся. Страх разоблачения липким комком перекатился в желудке. Не готов он был к таким весёленьким сюрпризам и тем более не хотел, чтобы Лина видела их разборки.
— Да катись ты со своей… — процедил он сквозь зубы. — А это… — кивнул он на баночку, — можешь оставить себе на память!
— Я … наверное п-пойду, — запнулась Лина, попятившись к выходу. — Это было не очень хорошей идеей и…
— Лин, подожди, это просто … ерунда какая-то. Я всё объясню. — Фил поймал её запястье и бросил на Ольку взгляд, не суливший бывшей подружке ничего хорошего. Но та продолжала стоять на месте и нагло ухмыляться.
— Я хочу уйти. Отпусти меня, пожалуйста! — дёрнулась Лина.
— Лин, выслушай меня. — Фил тут же убрал руки, наблюдая, как она разворачивается и идёт к лифту. — Ладно, тогда я с тобой. Уйдём вместе! — намеренно громко сказал он и шагнул следом.
— Ой, нет, нет, подождите, — встрепенулась Олька, засовывая баночку в карман ветровки. — Послушай, сестрёнка. Это совсем не то, что ты подумала. У папы случился сердечный приступ, его в больницу забрали, а я об этом только ночью узнала. Мне было так страшно … Да мне на стены выть хотелось, вот я и попросила Фила, чтобы он со мной по дружбе переночевал. Мы ведь друзья. А друзей в беде не бросают. Хотя… я никак не могу смириться со всем этим. — Олька насупилась и выжидающе смотрела исподлобья. — Ну скажи ей, Филь, я ведь как есть говорю.
Лина переводила растерянный взгляд с Ольки на Фила. Щёки её пылали, глаза отчаянно блестели.
— Ну что за глупости, — наконец выдохнула она, — это совершенно не моё дело, и тебе, то есть вам … незачем оправдываться. И вообще, это как-то странно, что я тут…
— Вот и я говорю — странно! — фыркнула Олька. — Что тут такого, ну встретился с подругой детства, что за тайны, да Филипп?
— Заткнись, — огрызнулся Фил, и Олька замолкла.
Тут дверь квартиры Полянских приоткрылась, и в просторный холл подъезда высунулась тётя Нина.
— И чего это вы тут расшумелись? — Нянька цепко оглядела Фила и Лину, но приметив Ольку, укоризненно щёлкнула языком. — Ну что за настырная девка, дождалась всё-таки! От вас впору хоть из дома беги! Ты её в дверь, она в форточку лезет. — Тётя Нина шумно вздохнула. — Ну-ка, заходите в дом, нечего у дверей стоять, — скомандовала она.
— Пойдём? — Фил легонько потянул Лину за руку. Она, неуверенно кивнув, продолжала смотреть на няньку, но, к его величайшему облегчению, последовала за ним. Видно, была так воспитана и не привыкла перечить старшим.
Олька даже не думала обижаться, и тем более уходить. Проигнорировав реплику няньки, она натянула улыбку и, задрав подбородок, первой зашла в квартиру. Фил сокрушённо вздохнул — не тащить же её из дома за шкирку.
— А что это за девочка? — ласково спросила тётя Нина, как только Лина с Филом вошли в прихожую.
— Это Лина Альтман, — не без гордости сказал Филипп и снял с её плеч пиджак.
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась Лина.
Олька присела на кушетку и возилась со шнурками на кедах, но нянька делала вид, что не замечает её.
— Ах вот ты какая, Лина Альтман! — Тётя Нина, умилившись, сложила на груди руки. — Мариночка столько рассказывала о тебе. Всё говорила, какая девочка милая, ангелочек. И правда, ангелочек. Ну, что же мы стоим в дверях, Филипп, веди дорогую гостью в дом, а я сейчас на стол соберу. Я тут сладких пирожков напекла, — спохватилась нянька и поспешила на кухню.
— Ой, ну что вы, не стоит, я же ненадолго! — воскликнула Лина ей вслед.
— Да ты не отказывайся, — как ни в чём не бывало вмешалась Олька. — Тётя Нина классно печёт, я по утрам любила кофе пить с пирожками. Мне особенно нравятся…
— Слушай, а может, ты всё же свалишь? — вскипев, осадил её Фил.
Олька замотала головой и юркнула на кухню:
— Тёть Нин, а с чем пирожки? — послышался её как никогда вежливый голосок.
Глава 24. Лина
День выдался очень напряжённым и насыщенным. На Лину обрушилось столько впечатлений, сколько и за год не приключалось. Чего только стоило появление Фила на концерте и их потрясающее общение! Филипп, тот самый мальчик из детства! Он был так близко, держал её за руку и так проникновенно смотрел в глаза! Сердце сладко замирало от интонаций его голоса. Тело отзывалось мурашками на мягкие, но уверенные прикосновения, а от запаха его пиджака, от тесных, но далеко не братских объятий кружилась голова.
Лина верила в искренность его слов, успев нафантазировать себе нечто большее, чем просто дружба, однако встреча с Олькой у дверей квартиры Полянских развеяла все иллюзии, остались лишь досада и лёгкий укол разочарования. Ну зачем, зачем Филипп привёл её сюда, зачем сказал, что свободен? Кажется, Олька не желает мириться с расставанием и продолжает борьбу. Наверное, и правда — в войне и любви все средства хороши, вот только Олькины методы Лине явно не по душе. Неужели бывают такие прилипчивые курицы? И Филипп тоже хорош, не мог объяснить доходчиво, раз и навсегда поставить точку в тяготивших его отношениях.
Если бы не тётя Нина, вовремя вмешавшаяся в спор, вряд ли бы Лина поддалась на уговоры Филиппа и вошла в квартиру. Да и некрасиво было бы развернуться спиной к почтенной тётушке и уйти не попрощавшись.
В прихожей тётя Нина недовольно оглядела Ольку, но та, ничуть не смутившись, скинула кеды и будто на правах члена семьи прошла на кухню. Фил проводил подружку хмурым взглядом и озадаченно улыбнулся Лине.
Как и ожидалось, дом Полянских впечатлял изысканной роскошью и утончённой простотой. Просторная прихожая больше походила на уютный, со вкусом обставленный холл. Лина с интересом подмечала в интерьере отголоски пятидесятых: рельефную лепнину на потолках, массивные медные люстры и настенные бра, старинное зеркало с вычурной деревянной резьбой и до блеска начищенный паркет. Мебель была современной и модной, но удачно вписывалась в обстановку квартиры. Настоящая эклектика в дизайне — кажется, так называют подобное смешение стилей.
— Да, маме очень нравился этот сталинский ампир, поэтому здесь многое остаётся оригинальным. Ну и нам с отцом нравится. — Стоя у кухонной двери, Филипп подпирал плечом дверной косяк и украдкой наблюдал за Линой. Пару раз она ловила на себе его внимательные взгляды, но он виновато отводил глаза, видно, чувствовал неловкость из-за присутствия Ольки в доме. Однако та вина, что угадывалась во всём его облике, вовсе не портила общего впечатления. Филипп казался Лине тёмным раскаявшимся ангелом, устало сложившим за спиной израненные крылья, и от этого захватывало дух.