Яд в моём сердце (СИ)
Именно в тот момент всё вокруг стихло и почернело, будто на землю опустился густой непроницаемый занавес, отрезав Лину от мира людей. И перед глазами забрезжило видение. Сидя на дощатом полу у закрытой, видавшей виды двери и привалившись спиной к обшарпанной стене, рыдала девушка. Влажные волосы свисали на грудь густыми прядями, плечи дрожали, намокший от дождя плащ распахнулся, оголяя стройные ноги и ступни. Туфли, сумка и связка ключей валялись на полу, будто брошенные в порыве эмоций. «Оставь нас одних, пожалуйста…» — надломленный голос парня дрогнул, и Лина затаила дыхание — горькие интонации его болью отозвались в груди.
Но вот прохладный ветер овеял лицо, и наваждение схлынуло. «Занавес» вмиг испарился, и за беседкой вновь заплясали рыжие отблески огня, послышались гитарные переборы и смех весёлой компании.
Лина двинулась дальше, отмахнувшись от образов-пришельцев: об этом она подумает позже. А сейчас её манило нечто другое — любопытство и безудержный азарт. Ведь голос поющего парня казался смутно знакомым. Ступая по мягкой поросли трав, она укрылась за стволами деревьев, шагах в десяти от молодёжи, и с интересом вгляделась в лица. Их было восемь — три парочки, девчонка в гордом одиночестве и парень с гитарой. Однако где же Филипп? Его лицо она узнала бы из тысячи.
Пары сидели в обнимку, привалившись друг к другу, болтая и смеясь, и курили кальяны. Сизое облако тлело над головами друзей, медленно расползаясь в пространстве. Лина ощущала его сладковатый запах с нотками персика и жжёного сена. А тот, что был с гитарой, тот, кого звали Максом, подстраивал струны, изредка вставляя смешные реплики в диалоги. Тёмные волосы парня скрывали лицо, в ухе блестела серьга, чёрные одежды сливали его с ночью, отчего он казался почти нереальным. Но вот он тряхнул головой, откинув длинную чёлку, и озорно улыбнулся.
— «Девочка» подождёт, — рассмеялся он, оглядывая весёлое собрание. — Щас я сыграю вам одну хорошую песню, супер-трэш-сюиту. Я её обычно в узком кругу играю, и только для девочек.
Макс продолжал говорить, а Лина застыла на месте, не веря своим глазам.
Неужели, неужели перед ней тот самый Макс с видео?! Настоящие чудеса! Не иначе как сегодняшняя ночь особенная. Ночь исполнения тайных желаний. Разве могла она мечтать о таком? «Макс, Макс, тот самый Макс», — ликовала её душа под гитарные переливы. Как такое возможно?
Расскажи мне, где растёт кровь,
Я слышал запах её цветов,
Когда было солнце, было легче дышать,
Теперь всё проще, теперь легко умирать,
Разбитые окна, ветер кругом,
Когда я один, меня пугает мой дом,
Я приручил твои руки лаской твоей груди,
Счастье словно стекло, его так легко разбить,
Там не слышно слов…
Там, в подвале полуснов,
Там я сам сожру себя,
Спасите мою душу от меня!
От меня…
* «Кровавые сады» (группа «Психея», альбом «Киберакустика», 2004)
Голос парня завораживал всё живое. Казалось, он вот-вот сорвётся на высоких нотах, но каждый раз умело вливался в гармонию мелодии, заставляя Лину трепетать от восторга.
На мгновение она растворилась в песне, и во всём мире существовал лишь этот удивительный Макс.
Красив, чертовски красив, и как же ему идёт быть бродячим музыкантом, плохим парнем! Чутьё подсказывало Лине, что это вовсе не образ, а сущность Макса. И та энергетика, что исходила от него до неприличия импульсивно и ярко, кружила голову. Таких парней она никогда не встречала. Быть может, видела на страницах молодёжных журналов или видео, доступ к которым ей был строго воспрещён заботливой мамой Мартой. «Не место порядочной девочке на сборищах наркоманов», — назидательно говорила та, и Лина соглашалась. Кто бы мог подумать, что жизнь подкинет ей встречу с одним из таких совершенных образчиков. Впрочем, вид остальных ребят тоже был ему под стать.
— А-а… — протянула одна из девчонок, выпав из объятий симпатичного паренька. — Это было так круто, я чуть не разрыдалась. — Она потянулась к Максу с явным желанием прикоснуться, однако паренёк вернул её на место и снова сжал в объятиях. Девчонка заверещала, но с радостью поддалась.
— А теперь давай «Немое кино»! — воскликнула другая и фальшиво завыла: — «У меня был друг, его звали Фома… он забыл все слова, кроме слова Чума…»* (*Цитата из песни «Немое кино» (группа «Аквариум», альбом «Ихтиология», 1984)
— А в этой песне я слов не помню, — по-простецки ответил Макс и, коротко рассмеявшись, пропел на мотив знакомой мелодии: — Потому что я слова забываю порой. Потому что это слова из чужой песни. Потому что…
Ему передали трубку кальяна, и он приложился к ней, вдыхая и выпуская струю белёсого дыма.
Лина облизала пересохшие губы: ей вдруг сделалось очень неловко. Не покидало ощущение, будто она подсматривает за Максом и всей этой честной компанией в замочную скважину.
Всё ещё дрожа от эмоций, она попятилась к беседке, намереваясь незаметно скрыться. Развернулась и… застыла от страха. В метре от себя, в тени деревьев, она заметила силуэт. Спохватившись, Лина метнулась к забору и притаилась за ветвями ёлок.
«Что это? Неужели примерещилось?» — думала она, прислушиваясь к шорохам и выжидая сама не зная чего. Однако тот неизвестный не спешил обнаружить своё присутствие, и Лина немного расслабилась. Может, действительно показалось? Пару минут спустя она решила двигаться дальше и, оглядевшись по сторонам, вышла на дорожку.
Он вырос будто из-под земли, будто намеренно ждал её появления и устроил охоту. Вскрикнув, Лина рванула вперёд, но он оказался шустрее, нагнал её, накинулся сзади и скрутил в железных тисках. Она забилась в испуге, извиваясь всем телом и хватая ртом воздух. Немая борьба продолжалась недолго. Изловчившись, Лина пнула этого психа в коленку. Он взвыл, однако хватку не ослабил, но на ногах не удержался, повалился вместе с ней прямо на землю и наконец отпустил.
Лина отползла на безопасное расстояние. До калитки оставалось каких-то несколько метров.
— А-а-а… — протяжно застонал парень, усаживаясь и потирая ушибленную ногу. — Ненормальная, больно же!
И Лина с подозрением обернулась. Голос… этот голос отозвался в сердце болезненным спазмом. Фил, неужели Фил?! Свет луны смягчал его повзрослевшие черты и делал совсем юным.
— Линка?! — радостно взвыл тот, подползая ближе и вглядываясь в её лицо, а глаза его странно блестели. — Точно Линка! А я-то думал — глюк! А это ты! — Он потряс головой и расплылся в счастливой улыбке.
— Ф-Филипп! — облегчённо выдохнула Лина. — Как ты меня напугал!
— А ты меня. — Он провёл ладонью по лбу. — Я чуть в штаны со страху не наложил. Ты такая смелая. Пришла сюда ночью и накинулась на меня с кулаками.
— Фил, боже мой, — рассмеялась Лина, наконец приходя в себя, — ты ещё и шутишь. А я всё думала, где ты? Искала тебя среди ребят. Вот так встреча!
В схватке с Филиппом она потеряла заколку, и волосы рассыпались по плечам и спине. Наверное, лунный свет сделал её похожей на привидение.
— Линка! — снова простонал Филипп и полез обниматься. Лина замерла в кольце его рук. Слишком не похож на прежнего Фила, слишком дружелюбен и открыт, слишком весел.
— Ничего себе, вот это да! — на эмоциях повторила она.
— Да я и сам не понял, как тут оказался: собрались с друзьями в последний момент. — Слегка отстранившись, он погладил ладонью её волосы и, зарывшись в них носом, вдохнул аромат духов и шампуня, тем самым окончательно её смутив. — Сестрёнка-а! Я очень, очень счастлив! — прошептал он так, будто был пьян.
«Может, и правда пьян?» — думала Лина, млея от близости и тепла его тела. Радость ослепляла её. Фил! Неужели Фил! Неожиданно всплыли Пашкины слова: кажется, в детстве он называл её Неженкой.
— Идём, я тебя с друзьями познакомлю, — будто в замедленной съёмке, Филипп разомкнул объятия и сжал её ладонь в своей.
Они так и предстали перед компанией, улыбаясь и держась за руки, словно и правда были братом и сестрой. Фил впереди, как и положено старшему брату, Лина — чуть позади, смущённо выглядывая из-за его плеча.