Яд в моём сердце (СИ)

***
Внезапный звонок мобильника прервал его тягучий сон. Чёрт… кажется, это становится традицией. Фил дотянулся до телефона и ответил.
— Филлипушка, куда ты пропал? — пропела в трубку староста группы Лерочка Винокурова. — У нас зачёт по неврологии завтра, приходи.
— Ну и чего я припрусь? — недовольно отозвался Филипп. — Я и не готовился ни разу.
Он действительно не удосужился открыть учебник, хотя помнил топику из первого семестра. А после той злосчастной лекции прошло уже две недели.
— Ну и что, препод молодой, понимающий. Он прекрасно знает, кто твой папочка. К тому же сам недавно с институтской скамьи. Павлик Николаевич Скворцов. Между прочим, заигрывал со мной, — зачем-то сказала она. — Так что приходи, ты же везунчик, наверняка сдашь.
— Я подумаю, — пробурчал он в трубку и дал отбой.
Ночью он прослушал лекции, полистал учебник и решил пойти на зачёт и даже умудрился явиться раньше преподавателя.
Фил ввалился без приветствия, окинул взглядом одногруппников, заметив в первом ряду активистов — Лерочку Винокурову, бывшую подружку, с которой они зажигали на первом курсе, и Стаса Кузнецова — лучшего студента группы. Несколько ребят присвистнули, удивившись, видимо, что он посмел явиться на зачёт, не посетив ни одной пары.
— Привет богеме! — выкрикнул одногруппник, поднимаясь навстречу Филиппу и дружески хлопая его по плечу. Он был поклонником группы «A-$peeD».
Лерочка тут же оживилась и заёрзала на стуле.
— Ну надо же, ну неужели, — пропела она елейным голоском, пряча за снисходительной улыбкой очевидную радость.
— Свинокурова, угомонись, — весело подмигнул ей Фил, как всегда коверкая фамилию бывшей подружки, и, поискав глазами свободное место, уселся рядом с ней — дальние парты были заняты студентами. — Я догадываюсь, что ты очень рада видеть меня, — ухмыльнулся он.
— Даже не мечтай, — кокетливо захлопала ресничками Лерочка. — Подготовился?
— Тabula rasa… — сморозил Фил, имея в виду стерильную от умных мыслей голову.
Неожиданно в учебку вошёл заведующий кафедрой, тот самый старикан с лекции, а за ним и преподаватель Скворцов, молодой очкарик-ботан. Группа недоумённо притихла и поднялась со своих мест. Профессор оглядел студентов, остановив свой хищный взгляд на Филиппе.
— Кого я вижу, — проблеял старикан, сощурив маленькие глазки. — Полянский собственной персоной. — Так-так… что ж, буду рад лично принимать у вас зачёт. С сегодняшнего дня на кафедре новые правила. Теперь и зачёт, и экзамен принимаю я, профессор Вагнер Леонид Маркович. Вам очень повезло, студент Полянский. И представляюсь я специально для вас. Наверняка даже имени моего не знаете. Кстати, я заведующий кафедрой нервных болезней.
Филипп молча смотрел на профессора, понимая, что круто попал. Наверняка мстительный старикашка специально интересовался расписанием его группы и лично проследил его посещаемость, а теперь явился отыграться.
— Помню… помню вашего дедушку Филиппа Эдуардовича, прилежный был студент, любознательный… вы, видимо, совсем не его генетику взяли.
Фил напрягся и стиснул челюсти, но продолжал в упор смотреть на профессора, и тот, почувствовав неладное, угомонился.
— Ну, приступим к зачёту. Можете сесть, — скомандовал он и сам уселся на место преподавателя. Скворцов присел на кушетку для больных.
— Полянский, — снова обратился он к Филиппу. — Вот вам первый вопрос…
И Филипп внимательно выслушал задание профессора. Отпираться не было смысла.
Вагнер долго гонял его по топике, задавал бесчисленные вопросы, и от простого углубился в дебри и топил, топил … Фил припоминал материал учебников и лекций, что-то додумывал на ходу — базовые знания по анатомии и топографической хирургии прочно отложились в его голове. Однако неврология наука многогранная и сложная, да и профессору было всё мало и мало. Он изощрённо издевался.
— Вы меня разочаровываете, студент Полянский. Не стыдно вам порочить славное имя вашего деда и отца? — язвил старикан. Его слова задевали самолюбие.
— Студент Полянский, вы должны подтянуться, чтобы принять эстафету родственников. Наука требует гораздо больше самоотдачи и времени. Однако, так и быть, топику вы знаете с натяжкой на троечку, но я пойду вам навстречу и задам один интересный вопрос. Если ответите, поставлю зачёт.
 
Фил глубоко вздохнул и напрягся. Не то чтобы его волновал этот треклятый зачёт, скорее повышенное внимание старикана выбешивало. Опрос продолжался уже более сорока минут, и терпение Фила было на исходе.
— Итак, внимание. Черепно-мозговая травма, — продолжал профессор. — Из носа больного вытекают прозрачные выделения. Нужно определить, что вытекает из носа, ликвор или, как в народе говорят, сопли?
Мозг Филиппа судорожно работал. Внезапно в память врезалась фраза — «содержание белка».
— Так-так, Полянский, а я ведь на лекции об этом говорил.
— Белок. Содержание белка. В слизистых много белка.
— Много? Сколько же? Вы угробите больного, Полянский! Отвечайте. Сколько белка в ликворе? — давил на него профессор.
Фил молчал. На составе спинно-мозговой жидкости он не заострил внимание, посчитал не столь важным, не инфекции же шёл сдавать…
— Неудовлетворительно, Полянский, придётся вам прийти ещё раз! — с триумфом воскликнул профессор Вагнер.
И тут Филиппа прорвало. Он резко встал и стул с грохотом отлетел в сторону. Профессор удивлённо откинулся на спинку кресла.
— Что это значит, студент Полянский?
— Да пошёл ты, старый козёл! — рявкнул Фил и вылетел из класса, громыхнув дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
_____________________________________________________________________________
Топика (топическая диагностика заболеваний нервной системы) — определение локализации и распространенности патол. очага (очагов) в нервной системе.
Ликвор — спинномозговая жидкость, постоянно циркулирующая в ликворопроводящих путях головного и спинного мозга.
  
Глава 8. Эла. Апрель
 
Эла распахнула дверцу шифоньера и провела рукой по ряду аккуратно развешанной одежды. Взгляд её остановился на платье лимонного оттенка — подарке Славика — привезённого из последнего круиза по средиземному морю. Помнится, она без сожаления выставила бывшего за порог вместе с чемоданом таких подарков, но этот!.. Каким-то чудесным образом затерялся в её вещах. Почему она до сих пор не избавилась от него, будто намеренно не замечая? Эла сняла обновку с вешалки и с интересом оглядела. Уж в чём-чём, а в моде Славик разбирался неплохо. И на новинки чутьё у него было отменное. Немного поразмыслив, Эла решилась на примерку и спустя минуту стояла перед зеркалом в новом наряде. Платье-футляр с вырезом-лодочкой и волнистой баской на талии идеально облегало стройную женственную фигуру, а сочный цвет спелого лимона эффектно контрастировал с лёгким бронзовым загаром. «Пожалуй, стоит дать этому платью шанс», — Эла улыбнулась собственному отражению, не услышав, как в комнату вошла мать.
— Опять куда-то собираешься? — недовольно пробурчала та, остановившись где-то позади.
— Да. У меня сегодня встреча со школьной подругой, — задумчиво отозвалась Эла, не обращая внимания на осуждающий тон матери.
— Каждый день ты куда-то несёшься сломя голову. Ни дня на месте не усидела. Вот скажи, как я могу уехать и оставить на тебя ребёнка, когда и за тобой глаз да глаз нужен?
— Мама, Лина уже давно не ребёнок, и ей не нужны няньки. И хватит ходить за мной и читать нотации, мы прекрасно справимся сами. И с котом, разумеется, тоже.
Марта сердито прищёлкнула языком, выдвинула стул и уселась напротив Элы.
— Не слишком ли коротко? — возмутилась Марта, бесцеремонно заглядывая под юбку, и Эла с трудом сдержала улыбку — вступать в полемики с матерью она не собиралась.
— Обедать, конечно же, ты тоже не будешь? Суп с фрикадельками почти готов и капустный пирог остывает в духовке.