Апокалипсис (СИ)
— Тебе ни к чему это помнить. — прервал её я — Забудь! Забудь! Все хорошо! Мы снова вместе и все будет хорошо.
— Я плохая жена… — вновь пробормотала она и опять разревелась.
Ночь выдалась тяжёлой. Очень тяжёлой. Саара долго не могла уснуть, ревела и кричала у меня на руках. Потом постоянно кричала во сне «нет, нет, не надо! Прошу, хватит! Смилуйтесь!», даже не подпуская к себе, начиная кричать или: «не надо!» и бить всем, чем может, или криками: «прошу, прости, прости меня! Я плохая, плохая жена!». Просыпалась, и вновь начинала рыдать.
Сложно представить, что ей пришлось пережить за эту неделю. И сложно представить, что человека можно так сильно сломать всего за семь дней. Это уже другая женщина в теле моей любимой Саары. Сломленная, жалкая, униженная и замученная. Вместо той, что не бросит ни в горах ни на войне, не подпустит стрелу, прикрыв собой, и руки не разожмёт при падении. Всего семь дней, от волевой, до…
Конечно, внутри меня поселилась определенная… Разочарованность? Злость? Обида? Скорее всё и сразу. Она изменила мне, продалась другим людям за гроши, как последняя шлюха, потеряла ребенка. Я тоже не ангел, но… Но все это мелочи, хоть и закравшиеся ко мне в душу, но лишь жалкими шлюпками на фоне океана моей любви. Все эти выверты ревности, никак не отразились на том, как я безмерно люблю эту женщину. Я буду с ней до конца! Чтобы не случилось!
Даже если бы меня не было несколько лет, и даже если бы за это время все изменилось, и я бы стал третьим лишним, я бы все равно остался подле неё, как верный друг, товарищ и брат, не посмев предать любовь всей своей жизни. Никогда!
А тот факт как все это произошло… повергает меня в ярость, безумную и не человеческую. Хочется пойти и убить там всех голыми руками! И только холодная логика и остатки разума заставляют действовать иначе. Действовать хитрее и изощрённее.
Глава 2. Жизнь после конца
Наутро, маленько позавтракав неспелыми ягодами приютившего нас малинника, мы выдвинулись в путь. Не имея ни малейшего понятия какова сейчас обстановка в мире, и не имея возможности пешком добраться до замка даже за год — болота не дадут, мы двинулись к ближайшему крупному городу, где точно должны суметь опознать в нас барона и баронессу. А как следствие: смогут помочь добраться если не до дома, то хотя бы до какого-нибудь источника магии и исправить ситуацию с нашим жалким бессилием.
Можно конечно попытаться добраться до драконьей крепости — она где-то тут недалеко, но — я понятия не именно где она в этом «недалеко» спряталась, а блуждать по лесам в её поисках можно не одну вечность. Выходить же к людям, на дорогу и в поселения… чет сомневаюсь, что тут одна такая деревня революционеров, и соседи сидят безучастно.
В былые времена, хотя бы пару лет назад, да даже с полгода в прошлое! Их бы уже всех сожгли живьем вместе с домами, обратили в нежить или еще фиг знает как поизмывались. Но сейчас… графство почти уничтожено неведомой чумой, в королевстве все на ушах из-за её угрозе миру, и до таких мелочей, как горстка мелких революционеров в глухих деревнях, определенно нет никому дела. В городах да — такое не допустят, покарав всех и сразу, а до деревень… сейчас не до них.
Только начав свой путь через лес, я совершенно не учел, что с нами теперь нет ни Свена, что в лесу как дома, ни Вилки или какого-нибудь иного бессмертного слуги, способного стеречь наш покой при свете дня и сторожить спящие тушки в ночи. Мы оказались совершенно не лесными жителями, и в принципе, погибли бы в этих чащах от голода, обезвоживания, или тех, кто обитает в этих землях. Кабаны, медведи, что сейчас хоть и добрые, но не менее опасные, лоси, мелкая нечисть, на вроде полупрозрачных сов, что по своей природе больше подходят под описания энергетических вампиров, питаясь маной своих жертв, выбрасываемой в воздух при испуге. Или каких нибудь иных мелких, но нереально опасных, тварей, испокон веков в достатке водящихся в здешних местах.
Погибли бы! Но я додумался использовать и призывать для охоты на зверушек магическую кошку, чью прогу быстренько дописал, адаптировав под призыв в реальный мир, что было не сильно сложно — опыт, и запчасти от других петов решают, и маны на призыв который у меня вполне хватает. Её когтей и навыков вполне достаточно для охоты на кроликов и тушканчиков, в обилии обитающих в этих лесах, а плотность тела достаточно велика, чтоб гонять гадких сов и в хвост и в гриву, пусть и недостаточно для борьбы с кем покрупнее. Ну а при наличии пищи, с остальным, пусть и с горем пополам, справиться наша магия.
Добирались до города мы долго. Очень долго. Почти месяц блуждания по лесам, ни один раз стоптанные ноги, множество холодных ночей под елкой и сырость земли под попой на привалах. Недоедания и голод, в следствии ограничение на применение кошки, ввиду излишнего расхода маны на её призыв и поддержания самого существования пета, усталость, и постоянно ощущение опасности из-под каждого пня, дерева, и даже сверху. Опасности внешних, что окружили плотным кольцом нас в лесу, и за его пределами. И опасностей внутренней — весь этот месяц между нами сквозил весьма неприятный холодок.
Саара чувствовала постоянную вину, за то в чем в принципе не виновата. Чувствовала свою ущербность и низость, постоянно считая себя предателем. Ну а я… я ну никак не мог растопить ту стену, что она между нами воздвигла, оградив меня, от, по её мнению, грязной себя. Она боялась контакта, а я опасался разбередить совсем свежую рану памяти о её мучениях. Ведь каждый раз, как я предпринимаю очередную попытку вернуть былые отношение, как либо приласкать свою любимую и родную женщину, её утешить и успокоить, натыкаюсь на непреодолимую преграду «я не достойна» и её тихую истерику «грешной женщины».
От ребенка я избавился фактически сразу. Мне не нужны чужие дети. Не так, не таким путем и от таких людей. У Саары это уже по факту третий, не рождённый младенец, что умер в её утробе еще в зародыше. Первым, был мой, родной и целиком свой, и я его сам же убил — тогда у нас не было возможности иметь детей, и скорее всего его бы убили за меня, но уже на более позднем сроке, причинив серьёзный, как психологический, так и материальный вред матери. И даже если б он родился, тогда, у нас было настолько шаткое положение, и настолько неопределенное будущее, что я бы никому не стал желать родиться в таких обстоятельствах. Тем более своему дитю.
Второй умер от насильников, третьего от этих же насильников вновь убил я. Пропустил ток через живот девушке пока она спала, и лишил чадо жизни в один момент. Не больно, и даже незаметно. Срок слишком мал, чтоб там вообще что-то было заметно. Девушка даже не проснулась, и она даже не представляет, что в её чреве могли бы развиться уже трое.
Мы прожили эти дни скитания с горем пополам, и надеялись, что встретим наконец-то помощь и спасение, но наткнулись на еще одну жопу. Город стоял с активным куполом силового поля. В режиме изоляции, и судя по строениям и тем, что осталось от жителей пригорода — грибная чума поглотила еще один город.
Этот город не был в зоне бедствия «первой волны» чумы, он уцелел тогда, один из немногих. Но сейчас… значит чуму в него занесли позже, как и в Вандешбург. Это уже не просто непонятное явление — это уже война! Самая настоящая война! С применением биологического оружия массового поражения. И я, как бы это не звучало безумно и глупо, должен быть там! На пике острия! На поле боя. В битве умов, а не копий — ведь я создал лекарство от чумы, как первой, так и второй версии! И возможно, смогу помочь снова, если смогу выбраться из этого леса живым, да к своим.
Да, теперь уже просто «своим», а не «союзника» или «сторонникам». С началом войны, понятия «немного друг» упражняются, как и прекращается большая часть подковёрной возни. Тут уже не до жиру и не до титулов! Тут главное выжить! И тут есть только «свои» и «чужие», и никого кроме них. И нам необходимо добраться до своих.