Мир богов. Книга 2 (СИ)

— Интересно, с чего бы ей тебе верить? — миссис Фьюстер взяла отца под руку. — Ну-ка, скажи, когда ты последний раз был у неё?
— Не задавай глупых вопросов! Лучше послушай, что я тебе скажу. Пан, конечно, не бог весть что, но, как говорят смертные, лучше синица в руках, чем журавль в небе.
— Ты это к чему? — вопросила миссис Фьюстер и её глаза округлились. — Святые Небеса! Ты считаешь, что я способна увлечься Золотым императором?
— Почему бы нет? Подожди, не возмущайся! Так или иначе, но Чак вынудит тебя показать ему все твои возможности в форме Девы Ада, и я знаю, как это бывает. Симпатия неизбежна, когда мужчина и женщина проводят вместе время. К тому же контактный бой основательно её подогревает, особенно, когда мужчина не урод и обладает властью, а женщина стеснительная фантазёрка, и к тому же не красавица.
— Папа! — возмущённая миссис Фьюстер приложила ладони к горящим щекам. — Я знаю, ты ни во что меня не ставишь, но думать, что я слабовольная дура, готовая вешаться на шею первому встречному, это слишком даже для тебя!
— Детка, я не думаю, что ты слабовольная дура, но не сомневаюсь в том, что после твоего безалаберного муженька Чак покажется тебе кладезем тех качеств, которые вы, женщины, так любите идеализировать в мужчинах.
— Всё, хватит! Я больше не намерена выслушивать твои измышления!
Глядя вслед убегающей дочери, Хаос покачал головой и, окончательно превратившись в ворона, взмахнул крыльями. Правда, птичка в его исполнении получилась несколько крупноватой и по размерам больше смахивала на орла.
Несколько прыжков и ворон набрал высоту, а затем плавно закружился в чистой небесной синеве, ожидая ту, что всегда отзывалась на его призывный танец. После третьего круга на горизонте возникла быстро растущая чёрная точка.
На подлёте гарпия атаковала ворона, и тот крутанул «бочку» уходя из-под удара. Тогда с её крыльев сорвались перья, острые как стрелы, и устремились следом за ним.
На этот раз ворону не удалось увернуться и в воздухе закружились блестящие чёрные перья и алые капельки крови. Гарпия разразилась резким хохотом, после чего бросилась к нему и схватила за шею. Хаосу это не понравилось и во тьме вороньих глаз загорелись кровавые огоньки, но полуженщина-полуптица не обратила на это внимания; она никогда не считалась с его желаниями и руководствовалась лишь своими капризами. «Ну что, Прото, сразу свернуть тебе шею или прежде помучить?» — поинтересовалась она и, поддразнивая своенравного любовника, прижала его голову к груди. При виде идеальных полушарий, полных и белых, украшенных сочными вишенками сосков, в вороньих глазах загорелся уже другой огонь. «Лучше помучить», — придушенно каркнул Хаос.
Миссис Фьюстер, наблюдавшая за встречей родителей, поспешно опустила глаза. «И так каждый раз! — подосадовала она. — Ладно, у мамы ни стыда ни совести, но папа мог бы не заниматься на виду у всех тем, чем приличные птицы, то есть люди, занимаются в спальне».
Тут ей вспомнилось отцовское предостережение, и она по памяти воссоздала образ Золотого императора. Обойдя фантом, она придирчиво его оглядела. «Ничего особенного, мужчина как мужчина», — решила она и уничтожила своё создание.
***
Вернувшись в свой Небесный дворец, Золотой император обнаружил, что тело Сирин пропало, но не нашёл следов похитителей. Алекс тем временем обнаружил пропажу своих золотых запасов и в Вечерней Звезде поднялся страшный переполох. Задетая тем, что воровство произошло в её поместье, Вифания вызвала мистера Яму, который взял на вооружение дедуктивный метод своего не менее известного земного коллеги, и прославленный фандорианский сыщик с присущей ему обстоятельностью приступил к тщательному расследованию.
  
Глава 24
 
Охваченная вселенским спокойствием я тонула в вязкой тьме; тонула красиво, окутанная торжественными песнопениями и волшебной музыкой. Ксилофон ронял чистые до слёз звуки, вызывающие дрожь по телу и душевную тоску по несбыточному.
 
Мне было хорошо. Очень хорошо. Душа рвалась на волю, и я была готова её отпустить.
Неожиданно в музыку вплёлся тревожный тон, и вслед за тем тьма мигнула горящими глазами. Я попыталась поднять руку, но смогла лишь пошевелить пальцами, да и то с большим трудом. Понятно. Нить между душой и телом настолько тонка, что они уже готовы расстаться. Ну и ладно! Подумаешь, светятся чьи-то глаза, да плевать на них! Думаю, в загробном мире такого добра дофига и больше.
Я снова попыталась погрузиться в нирвану, и тут музыкальный ритм участился. «Чёрт знает что! Даже умереть спокойно не дадут», — мелькнула ленивая мысль.
Раздражение родилось не сразу. Сначала оно было как ласковая волна, накатывающая на песочный пляж, в тихую солнечную погоду. Затем ветер усилился и волны пошли круче. И тут, мало мне было жутких глаз, как начали орать какую-то бессмыслицу, причём прямо в ухо. Вот тогда пошёл девятый вал — не хуже, чем у Айвазовского.
«Заткнись, скотина!» — рявкнула я и выбросила вперёд кулак. Откуда только силы взялись!
Неведомый крикун моментально заткнулся, и даже глазки куда-то смылись, но я недолго радовалась их исчезновению. Окружающую тьму начали вспарывать клинки яркого света. Судя по тому, что удары ложились всё ближе и ближе, скоро я на собственной шкуре опробую, насколько они безобидны. Поначалу я уговаривала себя, что клинки света не причинят мне вреда, но подлая интуиция не хотела верить и включила сигнал опасности. Мне страшно не хотелось двигаться, но выхода не было. Откуда-то я знала, если сейчас меня убьют, то умрёт не только тело. Я исчезну полностью.
Смертные оковы держали крепко, но душа оказалась жизнелюбивей тела. Последний рывок и я, закрывшись щитом, отшатнулась назад. Как оказалось, вовремя. Удар был такой силы, что у меня перехватило дыхание, а затем тьма отступила.
Даже сквозь сомкнутые веки по глазам ударил яркий солнечный свет; а ещё я услышала шум прибоя и заодно ощутила, что нахожусь в воде. Судя по тому, что она солёная, это океан. Мне не хватало воздуха, и я рванулась к поверхности, благо, она оказалась недалеко.
Насколько видел глаз, вокруг простиралась зеркальная бирюзовая гладь и кругом тебе ни «белеет парус одинокий», ни суши, причём нет даже малейшего намёка ни на то, ни на другое.
Ну, ничего! Судя по щиту, который по-прежнему при мне, с магией здесь всё в порядке, а это значит, что я при крыльях. Надеюсь, это не водный мир и хоть один островок да найдётся. Я не сомневалась, что это не Фандора: родину не перепутаешь ни с каким другим миром.
Мои надежды оправдались. Правда, после того как я устала настолько, что начала подумывать о том, чтобы присоединиться к водным жителям, и тут на горизонте показалась чёрная гряда. Не знаю, сколько ещё пришлось махать крыльями, но, к счастью, всё однажды кончается.
Из последних сил я преодолела линию прибоя и рухнула на галечный берег. Наверное, евреи, умученные Моисеем, так не радовались своей земле обетованной, как я этому клочку суши. Вот только особо разлёживаться было нельзя, бог знает куда меня занесло. Вдруг здесь водятся плотоядные твари, да ещё, не приведи господи, магические!
Отдышавшись, я встала и осмотрелась.
М-да, terra incognita [46] не блистала гостеприимством. Кругом ни травинки и даже нет вездесущего мха. Плохо! Такое ощущение, что мир мёртвый, точней, у него всё ещё впереди. Вот только у меня нет пары-тройки миллиардов лет, чтобы я могла дождаться, когда здесь возникнет жизнь.
 
Незадача! Я потянулась к затылку. Ну и как здесь выживать? Конечно, есть вода и магия, поэтому можно попробовать себя в роли творца, но не гарант, что удастся создать что-нибудь съедобное и, вообще, творение — это особая песня. Когда мистер Бон меня учил, он сказал, что в этом деле нужно начинать с азов, поскольку творение в магии относится к разряду высшей математики. Кстати, об азах. Кто бы их ещё помнил! В конце концов, вся моя учёба — это месяц с небольшим, а затем я свалила на Землю и пробыла в академическом отпуске несколько лет.