Ранний старт (СИ)

Обожаю глазки Лилии. Они так прекрасны! В них нерешительность любимой женщины, собирающейся вас бросить, хотя вы ни в чем не виноваты… что?!
— Э-э-м-м… Витя, тут такое дело… — невыносимо мнётся училка. К сожалению, она из тех, кто рубит хвост собаки по частям. Но пока я спокоен. Держусь.
— Директор перевёл тебя в класс «А», — бросается в омут Лилия. Молодец! Всё-таки рубит сразу под корень. Чего она сказала? Ах, ты ж глядь!
Гашу вспышку злости и раздражения, восстанавливаю покер-фейс. Обдумываю. Директор мне не друг, это точно. Не враг тоже, только я для него никто, пешка на шахматной доске. Всё лучшее должно быть в классе «А», вот его доминанта, кредо и девиз. Витя Колчин оказался лучшим, значит его место среди ашек-букашек. Ничего личного, всего лишь политика школы. Вот козлина!
— Так что пойдём, Вить, — грустно говорит девушка, — отведу тебя туда.
Класс непонятно гудит и недоумённо переглядывается. Вот она, детская покорность во всей красе. Никто не допускает даже мысли, что директора можно ослушаться. Даже мои друзья. В глазах возмущение и злость, только Зина, как всегда, непробиваема. Чувствую, что если скажу, тут же бросится перегрызать горло пану директору.
— Хорошая новость, ЛильНиколавна, — киваю Лилии, но не делаю ни малейшей попытки к движению, — а какая плохая? Спрашиваю, потому что у вас лицо грустное.
Тут же по взглядам друзей и всех остальных понимаю, что сморозил что-то не то. Ничо, щас исправлю.
— Не, ЛильНиколавна, никуда я, конечно, не пойду. Но всё-таки, какая плохая новость?
— Больше никаких… — Лилия теряется окончательно.
Кое-что делаю. Прячу дневник в портфель, всё остальное не трогаю.
— Теперь вы не моя учительница? — Мой жёсткий взгляд требует прямого ответа.
— Получается так…
— И в журнале первого «В» моей фамилии нет?
— Написано «выбыл»… — голосок Лилии становится совсем потерянным.
Вскакиваю и ору:
— Банзай!!! Мечты сбылись! Я — на коне! Но пасаран!
Класс ничего не понимает, но заранее начинает веселиться. Лилия способна только на то, чтобы хлопать ресницами, создавая небольшой ветерок.
— Что тут непонятного? — Оборачиваюсь к классу и загибаю один палец за другим. — Меня в журнале нет, дневника никому не дам, ЛильНиколавна приказывать мне не имеет права…
— Витя, — подаёт слабый голос Лилия, — вообще-то любой взрослый в школе может тебе приказать.
— Только в своей зоне ответственности, — класс уважительно слушает, умные слова детей гипнотизируют, я в их глазах возношусь на уровень богов. Где-то так.
— Уборщица может приказать вытереть ноги, но домашнего задания дать не может. Правильно? — Вопрос исключает отрицательный ответ. Люблю задавать именно такие. — Так что полное право имею не выполнять ваших приказов. Нет меня в вашем классе!
— Вера Егоровна может…
— Тоже не может. Я её не знаю и знать не хочу. И вообще, ЛильНиколавна, давайте ведите урок, время уходит, а мы всё спорим…
Сажусь за стол, принимаюсь за свои дела. У меня планшет для рисования, ручка-перо наизготовку, есть чем заняться.
По ходу жизни наущаю Катю не поддерживать дисциплину в классе. Одним взглядом, уровень взаимопонимания позволил бы обойтись и полувзглядом. Непостижимым образом класс мгновенно чувствует ослабевшую узду. Шум потихоньку нарастает, Эдичка начинает вскакивать всё чаще, не получая гармонизирующих тычков Рогова. Лилия с трудом доводит урок до конца… даже не до конца. За пять минут до завершения урока команду на выход отдаю я. Класс тут же срывается в коридор и начинает привычную вакханалию. Выглядывают возмущённые коллеги Лилии, но кто бы их слушал.
Как-то само всё получается. Наверное, сам с катушек слегка слетаю. Немного на Лилию зол. Она лучшего своего ученика, как холопа по приказу барина, отдала в другие руки. Понимаю, что Лилия не боец, но. Одну обжигающую до нутра истину слышал в позапрошлой жизни. Случаются в жизни моменты, — кому сильно не повезёт, конечно, — когда приходится совершать подвиг просто ради того, чтобы остаться порядочным человеком. Раз Лилия его не совершила (подвиг), попробуем мы. Как сможем.
 
Вывел мальчишек и некоторых девчонок, Зину, Катю и фрейлин, в общий холл ещё до конца перемены.
— Вы чего здесь? — Появившаяся со звонком Лилия пытается призвать нас к порядку и в класс. Кто-то просто отворачивается, кто-то при этом криво улыбается.
— Идите в класс, ЛильНиколавна, — советую я, — проводите урок с теми, кто остался. Мы не пойдём.
Мы не пойдём. У нас праздник непослушания. Нечего гадать, кто из нас самый довольный. Эдичка, конечно. Зина ещё есть, но по её лицу ничего не скажешь. Хотя…
— Вот зачем ты это делаешь, Вить? — Расстраивается Лилия.
— Приходится, ЛильНиколавна. Вы, взрослые, творите всякую херню, приходится брать дело в свои руки. Уж как можем.
Появляется пан директор. Ситуация к лучшему, — по их мнению, к лучшему, — не меняется. У меня родился план, и отказываться от него не собираюсь. Очень хочется повеселиться. Вам не нравится, когда мы ведём себя в рамках? Так мы за них не просто выйдем, мы их, натурально, растопчем.
— Идите в класс, ЛильНиколавна, а то остальные разбегутся, — как ни странно, она меня слушается.
Остаёмся с директором наедине.
— Колчин, немедленно в класс! — Директор строжает всё больше.
— Какой? — Ехидненько так интересуюсь. — В «А»? А это идея. Всем оставаться на местах!
Рву в первый «А», распахиваю дверь. Начинающая хренеть Вера Егоровна смотрит на меня с нарастающим изумлением, которое мешает воспрепятствовать.
— Привет, Миш! — Миша машет рукой. — Пошли с нами. Парни, да все пошли! Девочки! Вы, как хотите.
— Сидеть всем… — училка пытается удержать класс, и ей удаётся.
— Ну, нет так нет… — исчезаю из поля их зрения. Выхожу в холл, где директор безуспешно пытается уговорить моё войско одуматься.
— Свистать всех наверх!!! Зина, приготовься! Можно по-русски! Вперёд, марш!!!
Все бросаются в атаку на широкую лестницу, ведущую на верхние, старшие этажи. Директор расставляет руки, но тут я сую пальцы в рот, и школу затапливает лихой оглушительный свист. Куда там школьному звонку. Директор машинально закрывает уши руками и моё воинство с гиканьем обтекает его с двух сторон. За ними и я, уворачиваясь от опомнившегося директора.
Холл второго этажа, коридор налево, коридор направо. Влетаем в левый. Опять разбойничий свист и за ним не менее оглушительный рёв порозовевшей от счастья Зины. После меня.
— Анархия — мать порядка! Все из классов!
— Быстро из классов, уёбки! Ржавый якорь вам в анус, сучьи дети!!!
Коридор напротив. То же самое. Почти. Только Зина орёт совсем непотребное, даже мне слегка неудобно, а Катя и фрейлины неудержимо краснеют.
— Кто не выйдет, тот гондон нештопанный! Мокрый конец вам на воротник через коромысло, грёбаные ушлёпки!
Слегка приукрашиваю. До сих пор язык не поворачивается процитировать Зину напрямую. Я её этому точно не учил. Или учил? Бежим вниз, на второй этаж. За нами поднимается гул, как с растревоженных ульев, старшим классам очень интересно, кто их так цветисто обложил.
Окончательно школу накрывает буйным цунами, когда Димон сообразил привлечь брата. О-о-о, того упрашивать не пришлось. Сразу выскакивает вместе с гвардейцами, за ним валит возбуждённая толпа одноклассников. Время от времени по школе гуляет мой призывный и молодецкий свист с переливами. Кто-то добирается до школьного звонка и нажимает кнопку. Без моей команды, но лишним не будет.
— Все занятия в школе на сегодня отменены! — А вот этот лозунг встречает горячее и полное одобрение. У всех, кто не работник школы.
— Моржовый хрен вам через кишки и в горло, сучьи ублюдки!!! — Радостно потверждает Зина.
Апогея наш стихийный праздник достигает, когда Тим с гвардией решает под шумок свести счёты с какими-то четвероклассниками. Мы тут же присоединяемся. Бушует массовое сражение, которое никто не может прекратить. Мы с Зиной для начала гасим в ноль одного, затем принимаемся за второго, к нам присоединяется Рогов и почему-то Эдичка. Не ожидал от него. Хотя этот перец любой кипиш поддержит, лишь бы шуму побольше.