Вор из шкатулки архимага (СИ)

— Невидимка! — воскликнула она и подплыла ближе. Из-под ее юбки выныривал сизый дым. — Так жаль, что вы не дождались меня в пещере…
— Я… гм… не смогла прийти. Прошу… прощения. Мне помешали. Как?.. — слова застревали в горле, пока я рассматривала мрачное одеяние иномирянки: черная юбка, серый корсет стягивал так грудную клетку, что невозможно бы дышать. Если бы она дышала. — Что произошло?
Она метнулась к птичьей клетке, попутно рассказывая, как попала в Скиалир, что дракон ее там бросил, и шаманка грозилась отобрать воспоминания. За что она и сорвала с нее платок. Сияна подняла накидку с клетки. Тытхобэй крепко спал.
— Ты сделала что?! — меня приморозило к месту от шока.
— Сорвала платок, бокдуш. Потом некоторое время носила его и сама стала… — лунные глаза набрались слезами. Сияна промокнула под ресницами тонкой кистью. — Не намеренно! Хотела скорее догнать Тумана… И если бы не догнала, Деян бы задушил его!
— Деян бы не убил свое творение! Туман ему нужен. Но не суть. — Я схватилась за голову руками. Как хорошо, уши на месте. Мои остренькие эльфийские ушки. — Ты скиамаску разозлила! Она еще и архитектор, говоришь? Я не до конца понимаю их демоническую магию, но Скиалир — это вроде и есть горы! Если он начал рушиться, значит, скиамасы вырвутся наружу. Злые. Свирепые. И пойдут уничтожать все, что попадется на пути.
Сиюминутный порыв швырнул меня к окну. Ничего не видно с третьего этажа, кроме леса. Тихо, жуткая тишина — птицы смолкли. Страх заскреб коготками по спине.
— Скиалир начал рушиться? — тревожилась Сияна. — Я…
— Нужно утихомирить ту скиамаску. Но пока мы будем думать, как это сделать, надо сказать Деяну, чтобы он срочно готовил армию! Срочно! — Я кинулась к двери. — Помоги выйти!
— Как ты предлагаешь ее утихомирить? Отдать воспоминания?
— Нет. Воспоминания — это самое ценное в жизни. Это сама жизнь. Это ты. Хочешь распрощаться с жизнью?
— Я уже умерла.
— Это мы еще посмотрим. Давай скорее откроем дверь. Нам нужно найти Деяна.
  
Глава 15. Туман
 
— Почему Кринтара не полностью заряжена? Она мне сегодня нужна, пока купол не упал! — свирепела королева, гневаясь на артефактора. Замысел у них какой на двоих? Натерсии тоже понадобился артефакт перемещения? Она, бывало, негодовала по поводу того, что Эклеру неуютно на острове. Собралась в иной мир, там счастья попытать? Мы могли бы сговориться, если она ведает, как управлять дивным цветком.
Но я нем, словно камень. Почему не наловчился писать? Дурень бескрылый…
Ратрх поруби! Отнесу артефакт Мерабадикадилене, как планировал.
— Кто-то пользовался ею! — отбрыкивался артефактор. — И поставил на место.
— Кто?
— Не знаю, Ваше Величество. Я не мог сидеть у источника постоянно. Герцог задавал бы вопросы…
Снежноволосая леди побывала дома и возвратилась? Почему?
Отчего зудит там, где сердце? Зудит до мучительной ломоты. Леди теперича скиамаска. Видать, обдурила шаманку — Мерабадикадилена не выпустила бы Сияну из Скиалира по своей воле. Избавилась от человеческого тела, чтобы путешествовать по теням, и сбежала. Чтобы обогнать меня и заграбастать себе артефакт? Что же вернулась?
Бардак у леди на чердаке, чему тут удивляться.
— Значит так, — изрекла королева. — Ты сейчас идешь к источнику и прикладываешь все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы полностью зарядить Кринтару! Я отвлеку архимага.
Деян Розен жив? Жив! Паскудство… То есть счастье! Надежда вернуть крылья снова со мной! Паскудство в том, что я услышал лишь сейчас. Мотался по улицам Эклера до позднего вечера, как шальной. Растерянный, разбитый. Ночь отсыпался на берегу. Зато резерв восстановил. Отправился под утро обратно в замок, чтобы забрать-таки артефакт.
Уже не заряжен на полную. Я тяжко вздохнул, поглаживая тросы, на которых повис за окном.
— Ваше Величество! В источнике осталось очень мало магии. Если Кринтара заберет все себе — мы мгновенно потеряем купол.
— Когда Кринтара полностью зарядится — купол уже не нужен будет. Я успею ею воспользоваться до атаки драконов. Поспеши.
 
Что бы Натерсия себе там ни мудрила, артефакт мой. Зря тогда не выхватил из руки шаманки-Сияны его. Перед взором до сих пор стояли ее голубые как небо глаза, умоляющие.
Зачем, леди, зачем… А, разумеется, она решила примкнуть к скиамасам. Я ведь клялся, что стану драконом. Леди грустила по поводу того, что ей придется остаться самой в лесу.
Однозначно. Зачем тогда артефакт брала и вернулась? А… Леди впала в сказочный восторг от Скиалира и намерилась поселиться в нем насовсем. Она переживала, как я справлюсь с архимагом, и ринулась на подмогу ко мне. И выручила. Я дико перетрусил, что убила Деяна Розена, что ей в голову оромхия вселилась и чудит пакости с мозгами. На самом деле она пришла помочь мне умыкнуть артефакт, а когда я его не взял, то смоталась домой, чтобы попрощаться с семьей и обрадовать их, что поселится со скиамасами в прекрасном Скиалире.
Наконец-то я разобрался с ее бардаком на чердаке. Но в груди ныло по-прежнему. Я с усилием потер себя меж лацканов жилетки по коже, рыча.
Рычать. Все, что я теперича умел. Не хватало голоса жутко…
С крыши башни донесся грозный бас архимага. Что творится? Королева покинула кабинет артефактора, и я покарабкался по стене замка на тросах вверх и влево, огибая окна. Полный план таков: ворую Кринтару, переношу Эклер с окрестностями, затем подкрадываюсь к Деяну Розену и переношу нас двоих во Фрелорат. Тут, дома, без его всяческих механизмов проветриваний я одержу победу и заставлю обратить себя в дракона.
Хорош я, крылья могучие, хорош!
— Как ты выбралась из покоев?!
— Потому что моя магия сильнее твоих дурацких заклинаний!
Подкрадывался, подкрадывался я, тесно прижимался к горячему камню, пока не добрался до парапета крыши башни и выглянул в просвет бойницы. В трех гражнях от меня архимаг толковал с невидимкой. А ну, а ну, чего скандалят? Я затаил дыхание и навострил уши.
— Оставьте нас, — приказал стражам и советникам. Едва они зашагали по лестнице вниз, архимаг сцапал девушку под локоть, дернул на себя и склонился к ее лицу. Шипел гневно, еле слышно. — Давай покажи, как станешь невидимой.
Изящная ручка вынырнула из широкого рукава и легла архимагу на шею сзади. Дивно. Остроухая поднялась на носочки, склоняя лицо архимага ближе к своему. Такую позу захватчики обычно принимают перед тем, как прижаться губами к губам и начать ими тереться, облизывать, чавкать, чмокать. Зачем тратят время на несуразные лобызания? Чтобы слюнями обменяться? Так поплевали бы друг другу в рот и делов-то!
Моей драконьей натуре не до слюней. Куда приятнее потереться носом, телом и понюхать.
Снежноволосая леди, наверно, перестала пахнуть как прежде. Увидимся ли мы когда-нибудь? Прижать бы ее хрупкое тельце к себе снова и зарыться носом в волосы у уха. Там пахло так сладко, что сдуреть можно.
Запекло в груди пуще прежнего. В легкие углей насыпали, клянусь. Я шмыгнул носом, но никто не слышал. Невидимка не принялась обмениваться слюнями с архимагом, а зашептала ему на ухо. Янтарные глаза округлились, стали размером с блюдца.
Справа заискрились всполохи портала. Королева язык проглотила, едва увидела архимага в объятьях с остроухой. Я сложил два и два и сделал вывод: грянет гром.
Остроухая и глазом не моргнула, испепеляла взглядом королеву, взирала на нее свысока, будто возвышалась над той.
Невидимка дивное существо. Взялась откуда? Кто такая?
— Ты кто? — вспыхнула королева. Да, хороший вопрос. Архимаг обернулся наконец и мигом сунул остроухую за спину, пряча. Я покачал головой. Увиденное один раз скрывать напрасно.
 
Вот и невидимка со мной солидарна — выскочила из-за спины и уперла руки в бока.
— Я чудесная и несравненная Рюинэль Крин, артефакторка, муза, эльфийка, прислужница Высших демиургов, фаворитка герцога Деяна Розена. А ты кто? — осведомилась с презрением, будто обращалась к букашке.