Друг по переписке (ЛП)
— Мне понравилось. Я наслаждалась каждой секундой. Всем, что ты делал и говорил. Ты меня слышишь? Это то, что мне было нужно. — Он издает прерывистый стон. — Мой прекрасный лев. Ты такой замечательный. Ты — именно то, что мне нужно.
Эйдан поднимает голову и страстно целует меня, постанывая мне в рот.
— Кайла, — говорит он, тяжело дыша, — боже. Блядь. Я сделал тебе больно? Ты в порядке?
Я хихикаю.
— Если не считать нескольких царапин и синяков, я превосходно себя чувствую.
Пристальным взглядом Эйдан скользит по моему лицу в поисках любого признака того, что я лгу. Когда он, кажется, удовлетворен тем, что я честна, сглатывает и облизывает губы.
Говорит, запинаясь:
— Я немного увлекся.
— Да неужели, — отвечаю я с усмешкой. — Божечки-кошечки, какой у тебя секс-словарь. Даже лучше, чем твой обычный.
Через мгновение Эйдан начинает смеяться. Мягко, качая головой, он смеется с облегчением, затем снова целует меня.
— Я ничего не могу с этим поделать. Ты пробуждаешь во мне зверя.
— Естественно! Но сейчас я была бы очень признательна, если бы мы встали. Мне в поясницу впивается камень, и это ужасно больно.
— Черт. Извини.
Эйдан отстраняется, встает, заправляет себя в джинсы и застегивает их. Затем помогает мне встать и бережно счищает землю и листья с моей кожи.
— Ты вся исцарапана, — говорит он приглушенным голосом, морщась, когда отряхивает меня мягкими, как перышко, движениями пальцев. — У тебя колено кровоточит.
Я глубоко и удовлетворенно вздыхаю.
— Вот что происходит, когда заек трахают в лесу. Я уверена, что завтра мне будет чертовски больно. Где моя одежда? Я начинаю мерзнуть.
Эйдан ненадолго покидает меня, чтобы забрать мои ботинки, рубашку, джинсы и свою куртку с того места, где бросил их на землю. Затем он помогает мне одеться в молчаливой сосредоточенности, держа меня осторожно, будто считает, что я могу сломаться.
Его нежность и забота трогают меня. Он такой милый и нежный, полная противоположность моему доминирующему, рычащему зверю, каким был всего несколько минут назад.
Невероятно, сколько разных личностей может вместить одно тело. Мы все ходим с тысячей незнакомцев внутри нас, тихо дремлющих, пока кто-нибудь не разбудит их. Подобно разряду электричества, который оживил монстра Франкенштейна, все, что требуется нашим спящим гигантам, чтобы пробудиться к жизни, — это одна-единственная искра.
Когда я оделась, Эйдан берет меня за руку и молча выводит из леса. Мы выходим на солнечный свет, и смотрим на небо, затем друг на друга.
Что-то этакое есть между нами, невысказанное и глубокое.
Он первым отводит взгляд, сжимая мою руку и улыбаясь.
Эта улыбка могла бы разбить мне сердце.
~
Остаток дня мы проводим в его квартире. Мне требуется еще раз принять душ, чтобы смыть с кожи все остатки листьев и грязи. Потом Эйдан смазывает неоспорином мои порезы и царапины и перевязывает колено.
Он выглядит несчастным, когда делает это, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию.
Хотя мои травмы незначительны и получены самым чудесным образом, ему ненавистна мысль о том, что мне больно.
Я снова провожу ночь у него. Он будит меня на рассвете и занимается со мной любовью с бессловесной настойчивостью, от которой у меня перехватывает дыхание. Затем Эйдан отправляется в то тихое место в своей голове, куда он уходит, когда ему нужно спрятаться.
Но я не спрашиваю его, что не так. Я не давлю. Я оставила его в покое.
Он не единственный, у кого есть секреты.
~
Когда я прихожу домой, Фиона уже там. Я нахожу ее в кабинете Майкла, что вызывает во мне вспышку раздражения.
— Что ты здесь делаешь?
Держа метелку из перьев, она резко встает из-за его стола и вздрагивает, когда видит меня.
— Кайла!
— Да, это я. Я здесь живу, помнишь?
Она улыбается виноватой улыбкой.
— Прости, дорогая. Я не слышала, как ты вошла. Ты ходишь как кошка.
Чувствуя себя неловко, я медлю на пороге. Я не была в этой комнате с тех пор, как произошел несчастный случай. Дверь была закрыта, и воздух тут спертый. Что-то в этом вызывает у меня чувство клаустрофобии.
— Я не хотела, чтобы в этой комнате убирали. Я думала, что говорила тебе об этом.
— Разве?
— Разве нет?
Она смеется.
— Ну, если ты и говорила, то я не помню.
— Ой. Извини. Честно говоря… я тоже.
Вспоминая, что она сказала на прошлой неделе о возможной причине моих провалов в памяти, я чувствую себя еще более неуютно. Мои щеки пылают, я неловко топчусь на пороге и прочищаю горло.
— Но я бы хотела на время оставить эту комнату в покое. Это просто… — я беспомощно жестикулирую. — Я еще не разбирала его вещи.
Она мягко говорит:
— О, дорогая. Я полностью понимаю. Я начну с кухни.
— Спасибо. И… о том сеансе, о котором мы говорили.
Лицо Фионы светлеет.
— Да, я говорила со своей сестрой! Она говорит, что мы должны провести его в следующее полнолуние, которое будет через три недели. О, и еще она сказала, что ты не должна пользоваться никакими духами и не надевать украшения. Никаких других аксессуаров тоже, особенно мобильных телефонов. Очевидно, они раздражают духов.
Она хихикает.
— Как и все мы. — Мой смех тихий и смущенный. — На самом деле, я думаю, мы должны просто забыть обо всем этом.
Фиона мгновение пристально смотрит на меня, задумчиво теребя пальцами перья на метёлке.
— О?
Ее тон мягок, но, похоже, она требует объяснения. Я застенчиво предоставляю одно из них.
— Я решила, что пойду к психотерапевту.
Она поднимает брови.
— Как психотерапевт может помочь с твоими проблемами с призраками?
Я выдыхаю, качая головой.
— Уже сам факт, что я рассматривала возможность того, что меня преследуют призраки, говорит о необходимости терапии.
Фиона выглядит так, как будто собирается запротестовать, но, должно быть, передумывает, потому что только кивает.
— Хорошо. Если это то, что ты хочешь.
— Да. Спасибо, Фиона.
Она проходит мимо меня, избегая моего взгляда. Когда слышу звук удаляющихся в направлении кухни шагов Фионы, я беспокоюсь, что оскорбила ее. Поворачиваюсь, чтобы пойти за ней, но что-то на столе Майкла привлекает мое внимание, и я разворачиваюсь обратно.
Сложенная газета лежит на записной книжке рядом с тем местом, где Фиона вытирала пыль. Со своего ракурса я не могу прочитать заголовок, но я отчетливо вижу фотографию, которая сопровождает статью.
Это фотография Майкла.
Пульс учащается. У меня пересыхает во рту. Я чувствую себя немного неуверенно, как будто пол накренился. По какой-то странной причине мне вдруг становится страшно.
Я медленно прохожу через комнату и встаю рядом со столом. Я хочу взять газету, но не делаю этого. Я просто стою там и читаю заголовок.
«Местный житель уто…»
Газета сложена так, что с левой стороны видны только часть заголовка и фотография Майкла.
Я уверена, что раньше не видела этой статьи. Я уверена, что не клала эту газету на стол Майкла. В чем я не уверена, так это в том, как она сюда попала.
Это Фиона принесла?
Мой разум начинает лихорадочно работать. Я пытаюсь придумать рациональные объяснения тому, почему она могла принести эту газету в кабинет Майкла, но не могу придумать ни одного. Она знает, что я расстроюсь, увидев это. Я бы списала это на мои провалы в памяти, но знаю, что не была в этом кабинете с момента несчастного случая.
Я знаю это.
Тихий голос в моей голове шепчет: «Может быть, это была не Фиона».
Закрыв лицо руками, я беззвучно повторяю, что призраков не существует. Призраков не существует. Призраков не существует.
Что-то с резким стуком ударяется в окно кабинета.
Я подпрыгиваю, издавая тихий вскрик, а затем замираю с колотящимся сердцем и трясущимися руками, схватив себя за горло.
Ничто не движется. Воздух неподвижен. За окнами небо хмурое, свинцово-серое.