Друг по переписке (ЛП)

— Джейк хорошо поработал?
Улыбаясь, я закрываю дверь.
— Джейк потрясающий.
Он переводит взгляд на меня.
— Да?
— Да. Он мне нравится.
— Ты говоришь так, как будто удивлена.
Я пожимаю плечами.
— Я не фанат людей в целом. Предпочитаю делать выводы по каждому случаю отдельно. Но Джейк — хороший парень.
— Так и есть, — мягко говорит Эйдан, его глаза сияют. — То же самое можно сказать и про меня. Я не фанат людей.
— Мы должны основать клуб. «Интроверты Юнайтед», отделение в Сиэтле. Ты можешь быть президентом.
— Мы не интроверты. Мы мизантропы. Большая разница.
— Пока вспомнила. Я хотела сказать, что восхищена твоим словарным запасом.
Он так пристально смотрит на меня, так, будто хочет схватить и тут же трахнуть.
— Да? — спрашивает хрипло. — Чем еще ты восхищаешься, маленькая зайка?
Услышав это прозвище, я вспоминаю нашу сексуальную погоню в его квартире. По телу бежит теплая волна.
— Я составлю тебе список.
Мгновение мы смотрим друг на друга, а потом Эйдан протягивает руку и проводит большим пальцем по моей пылающей щеке.
Он бормочет:
— Хорошо. Ты сможешь огласить его в следующий раз, когда я буду внутри тебя.
Кто-то будто поднял меня и сбросил в вулкан. Обжигающий жар окутывает мою кожу. Воздух, который я втягиваю в свои легкие, обжигает. Я бы не удивилась, если бы посмотрела вниз и обнаружила, что вся моя одежда сгорела дотла и лежит кучкой пепла у моих ног.
Когда я облизываю губы, наступает момент, когда — я готова поклясться, — Эйдан едва сдерживает желание схватить меня. Но он овладевает собой, убирает руку от моего лица и становится деловым.
— Сейчас я установлю брезент.
— Что? Сейчас? На улице темно!
— И что?
— И то, что я не хочу, чтобы ты упал с моей крыши и сломал себе шею!
Он пристально смотрит на меня, его взгляд становится пронзительным.
— Две вещи.
— О нет. Почему у меня такое чувство, что это для меня плохо кончится?
Проходя мимо меня, Эйдан говорит:
— Номер один. Я не падаю с крыш, какими бы крутыми они ни были.
Я скрещиваю руки на груди и сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— И номер два, — говорит он более мягко, — а что, если я действительно сломаю себе шею?
Я бледнею.
— Эйдан, это не смешно.
— Никто не смеется. Отвечай на вопрос.
Сейчас он очень серьезен, смотрит на меня горящим взглядом, а в его глазах странный огонек. Я не знаю почему, но мой пульс сбивается с ритма.
Я опускаю руки и говорю:
— Пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос.
— Почему нет?
— Потому что я не думаю, что готова к этому разговору.
— Какому разговору?
Эйдан подходит ближе. Его взгляд горит еще ярче. Мы стоим в нескольких сантиметрах друг от друга. Так близко, что я чувствую жар его тела, хоть он и не прикасается ко мне. Эйдан просто смотрит на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами, ожидая.
Глядя в его темные глаза, я шепчу:
— К разговору о том, что я чувствую по поводу того, что происходит между нами.
— Да, — тут же говорит Эйдан, — мы поговорим об этом. Прямо сейчас. Потому что я чуть не сошел с ума, черт возьми, думая о тебе сегодня, и если тебе это не нравится, я бы предпочел узнать раньше, чем позже.
Я закрываю глаза и прерывисто выдыхаю.
— Ты так быстро забыл наш маленький разговор в душе?
— Нет. Посмотри на меня.
Я открываю глаза. Эйдан продолжает, когда я попадаю в ловушку его пристального взгляда:
— Я знаю, что тебе некомфортно находиться рядом со мной в своем доме, и я уважаю это. Иначе я бы уже раздел тебя догола. Понятно?
Черт, он такой напористый. Я нервно сглатываю и киваю.
— Хорошо. Теперь говори.
Некоторое время я молча спорю сама с собой, но Эйдан не настаивает. Он просто стоит и смотрит на меня так, словно я вот-вот раскрою какие-то мистические тайны Вселенной, которые были утеряны для человечества с тех пор, как мы были пещерными жителями.
Наконец, я говорю:
— Хорошо. Но я хотела бы попросить, чтобы после того, как я скажу то, что собираюсь сказать, ты не придавал этому большого значения.
 
— Что значит «большое значение»?
Я выдыхаю и качаю головой.
— Я думаю, ты знаешь, что я имею в виду, Бойцовский клуб.
Слабая улыбка приподнимает уголки его губ.
— Да, я знаю. Просто хотел, чтобы ты сказала что-то еще.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты придурок?
— Да. Ты. Дважды. В тот и другой раз ты не имела этого в виду. Возвращайся к теме разговора и скажи мне то, что мне нужно услышать.
Я запускаю руки в волосы, закрываю глаза и считаю до десяти. Этот человек невозможен.
— Ты можешь стоять там, прижав руки к голове, сколько захочешь, но я все равно буду стоять прямо здесь и ждать.
— Верю, — я открываю глаза, опускаю руки по бокам и смотрю на него снизу вверх. — Хорошо, Эйдан. Вот в чем дело. Ты мне нравишься. Что, я уверена, ты уже знаешь, кстати, поэтому этот разговор — просто такой способ помучить меня. — Я делаю паузу, но он не спорит, так что я продолжаю. — Если ты упадешь с моей крыши и сломаешь шею, это серьезно испортит мне настроение.
Когда Эйдан открывает рот, чтобы прервать меня, я поднимаю руку.
— Я еще не закончила. Ты получишь шанс высказаться.
Низкое недовольное рычание вырывается из его груди, но я игнорирую его.
— Ты меня очень привлекаешь, — при воспоминании о том, как безрассудно я скакала на его члене и как сильно я кончила для него, жар на моих щеках разгорается еще сильнее. — Я думаю, мы уже установили это вне всяких сомнений. Еще с тобой я чувствую себя в безопасности. И по какой-то странной причине я инстинктивно доверяю тебе, чего со мной не случалось, особенно если говорить о мужчинах. Прошло шесть месяцев свиданий, прежде чем я позволила своему будущему мужу переступить порог моей квартиры. Поэтому то, что происходит между нами — что-то новое и непохожее на другое. Большего я сказать не смогу, и я надеюсь, что ты не будешь настаивать на большем. Потому что я склонна вести себя как загнанный в угол волк, когда меня прижимают к стене, и это, поверь мне, некрасиво.
Я замолкаю. Свирепым и немигающим взглядом Эйдан смотрит на меня.
Я смущенно добавляю:
— А еще я, хм, никогда, хм, не играла в ролевые игры или чем там мы занимались, когда ты гонялся за мной по своей квартире, и…
Эйдан практически кричит:
— И?
Я выпаливаю:
— И мне это понравилось. Я хочу сделать это снова.
Потом я стою там, дрожа от смущения и жалея, что не могу взять свои слова обратно.
После бесконечного периода, в течение которого я страдаю от молчаливого унижения, Эйдан говорит:
— Ладно.
Сбитая с толку, я моргаю.
— Что ты имеешь в виду под этим «ладно»?
Его улыбка разгорается медленно и горячо.
— Только то, что я сказал. — Он указывает на потолок, — Сейчас я пойду на крышу и установлю этот брезент.
И этот ублюдок разворачивается на каблуках и выходит из дома.
Он уходит!
Я кричу ему вслед:
— Знаешь что? Я пошутила! Я все это сочинила на ходу!
Эйдан меня не слышит, но все равно от этого мне становится лучше.
  
16
 
Дорогой Данте,
Я размышляла о том, писать тебе снова или нет, учитывая, что, по моему мнению, ты можешь быть неуравновешенным. Но еще ты можешь быть просто одиноким, и если кто-то и знает что-нибудь об одиночестве, так это я.
Стихи, которые ты прислал, были очень поэтичными.
Мне жаль, но я не могу придумать, что еще сказать по этому поводу прямо сейчас.
Но что я хотела бы сказать, так это то, что я надеюсь, — ты не опасен и скоро получишь свое условно досрочное освобождение, потому что, боже, я буду выглядеть глупо, когда полиция найдет мой труп и нашу переписку. Я уже вижу заголовок:
«Самая тупая женщина в мире игнорирует всякую логику и пишет письма заключенному, который, в конце концов, убивает ее!»