Доспех духа. Ноналогия (СИ)
— Дуэль? — удивился адвокат. — Согласно второй поправке закона номер 37, мастер не имеет право вызывать на поединок, дуэль или иной вид противостояния человека, не достигшего данного звания. Я вижу в происшедшем прямое нападение мастера Малинина на моего клиента и требую тщательного расследования. Вот копия официального запроса о возбуждении специального расследования в связи с нападением, — он протянул два листа. — А вот официальные документы, удостоверяющие, что господин Матчин достиг звания эксперта первой ступени. И выписка из личного дела международного института боевых искусств МИБИ, подтверждающая данный факт. Так что я требую признать моего клиента пострадавшим и не пытаться каким-либо образом переложить на него вину за случившееся.
На минуту в помещении повисла пауза. Я только хмыкнул, откидываясь на спинку стула. Ай да молодца адвокат. Мастер Ермолова едва в нем дыру взглядом не прожгла.
— Убит мастер, принявший силу, — строго сказала она. — Если бы это не произошло на территории испытательного полигона МИБИ, пострадало бы огромное количество граждан. И поверьте мне, я со всей тщательностью расследую это дело.
— Убийство? — еще одно удивление со стороны адвоката. — По моим данным мастер Малинин погиб при невыясненных обстоятельствах, напав на моего клиента. Эти обстоятельства вам и нужно выяснить.
— Погиб? — переспросила она. А что, мне очень даже понравилась эта формулировка.
— Абсолютно верно, — подтвердил Цигельман. — Если это было убийство, представьте доказательства.
— Так, понятно, — протянула мастер Ермолова. — Вижу, что нормального разговора у нас с вами не получится. Кузьма, ты обещал мне видео, — сказала она и быстро добавила для адвоката, — в котором видно, что мастер Малинин напал на вашего клиента.
— Данные видеоматериалы вы можете запросить только с разрешения ректора МИБИ, господина Наумова Геннадия Сергеевича, — он посмотрел на часы, что-то прикидывая в уме. — Так как вопиющий инцидент с нападением мастера на эксперта, произошел на территории института, а так же затрагивает учителя и студента, данный материал был передан господину Наумову, — он посмотрел на меня, как бы ожидая поддержки.
— Ага, — закивал я. Честно, не рассматривал проблему под этим углом. — Это ж какой удар по репутации МИБИ, — я улыбнулся. — Но, господин ректор обязательно с вами поделится записью.
— Минуту, — адвокат успел опередить Таисию, как мне показалось за секунду до того, как она взорвалась, — прежде чем продолжить разговор, свяжитесь, пожалуйста, с господином полковником Дорошиным. Думаю, что к этому времени должен был решиться вопрос об огласке происшествия.
Она бросила на него испепеляющий взгляд, затем подняла трубку телефонного аппарата и набрала короткий номер.
— Это Ермолова, — сказала она в трубку. — Пришел Матчин… Да…, — что говорил ей этот самый полковник, я не слышал, но вид у мастера становился все мрачней и мрачней. Разговор затянулся почти на минуту, после чего она сказал: — «Будет исполнено», и положила трубку. Откинулась на спинку кресла, посмотрела на нас прищуренным взглядом. — Что ж, управление решило, что огласка делу, действительно, не нужна. Господин Матчин, пока, определен как потерпевший. Руководство МИБИ готово компенсировать весь нанесенный ему ущерб. На этом у меня все. И еще, Кузьма, если захочешь поговорить, нормально, без адвоката, приходи в любое время.
— Всенепременно, — я улыбнулся, встал. — Хорошего дня.
Когда мы вышли в коридор, Лев Цигельман деловито потер руки.
— Я сохранил копию видеозаписи, — сказал он. — Через час у меня встреча с ректором МИБИ. Мы обговорим сумму неустойки и цену видео. Все средства, за минусом комиссионных нашей компании, будут переведены на ваш банковский счет.
— Спасибо, — я протянул ему флэшку. — Берите оригинал, а-то потеряю ее где-нибудь.
— Спасибо. Всего хорошего, господин Матчин.
— Всего хорошего, — попрощался я, и мы с Аленой зашагали на выход.
На обратном пути мы остановились в небольшом тематическом кафе, отделанном под старину. Пока ждали обед, немного поболтали на отвлеченные темы. Алена своим видом произвела настоящий фурор. Один официант даже поднос с напитками умудрился уронить, засмотревшись. На мой вопрос, где она научилось ездить на мотоцикле, она рассказала, что в средней школе прибилась к банде байкеров. Судя по ее рассказу, хулиганкой она была знатной. А потом ее перевели в спецшколу с физическим уклоном и постоянным проживанием на ее территории.
Узнал я и о том, что отец Алены умер, когда она была совсем маленькой. Ее родители вступили в неравный брак, и род вроде бы смирился, но когда отец погиб в авиакатастрофе, их с мамой выгнали на улицу. Пришлось им поскитаться по дальним родственникам, снимать квартиру без удобств, часто переезжать. А потом от тяжелой болезни умерла мама. Родственники брать достаточно взрослого ребенка не спешили и отделались съемной квартирой для нее и небольшой суммой на карманные расходы.
После обеда мы поехали в парк, где провели дневную тренировку. Освоившись с новым мотоциклом, Алена летела по проспектам почти под сто пятьдесят километров, обгоняя медленно ползущие машины и автобусы. Самое интересное началось, когда мы добрались домой. Оксана всерьез решила сходить в ночной клуб, а для этого у нее не было платья. Точнее, не было в наличии, не возвращаться же за вещами к Трубиным. Эта маленькая проблема решилась посещением небольшого, но очень дорогого бутика в нашем районе. Там же выяснилось, что подходящего наряда не было и у Алены. Не знаю, из спортивного интереса, или из желания разорить меня, девушки решили перемерить все, что подходило им по размеру, несмотря на цвет и фасон. Мы едва на выступление не опоздали.
Ночные клубы в Москве, это отдельная тема. Темно, тьма народу, звук, бьющий по ушам, мельтешение огней и музыка. Группа, которая так нравилась Оксане, состояла из двух девушек и двух парней. Одетые в черное, в вызывающем гриме, они орали что-то нечленораздельное. Я едва успевал вылавливать нормальные слова, но смысл песен понять так и не смог. Оксана же, в толпе таких же фанатов, кричала, махала руками, прыгала, словно угорелая и вообще, оттягивалась по полной программе.
Вернулись мы за полночь, уставшие, но невероятно довольные. Я едва опустил голову на подушку, как провалился в сон. Очередной кошмар, в котором люди с факелами и серпами гонялись за мной и Оксаной. Странно, конечно, почему именно японские серпы, но это были именно они. Такие, как стояли в кладовой у монахов в нашем монастыре. А еще странно, что среди загонщиков был кто-то очень знакомый. Кто-то распространявший вокруг себя волны темной и жуткой силы…
Резко открыв глаза, я замер, прислушался. Давящая тишина, от которой звенит в ушах и хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы разрушить ее магию. Скосил взгляд на часы. Без пяти минут три. Лежал я спиной к окну, но явственно чувствовал, что там, метрах в пятидесяти что-то очень неприятное, распространяющее липкое ощущение страха.
Тихонько, хоть в этом и не было необходимости, я сполз с кровати, натянул штаны и выскользнул в коридор. Метнулся в сторону гостиной, попутно стукнув в дверь комнаты Василия и Фа Чжэна.
— Войтек, — чуть толкнул я поляка, крепко спавшего на диване, и поспешил к окну. Резким движением распахнул штору. — Зараза…
В гостиную проскользнул Василий, вооруженный длинноствольным военным карабином и Чжэн с чехословацким Скорпионом.
— Гости! — крикнул я, разгоняя кинетическую броню.
Стекло и рама передо мной взорвались миллионом осколков, но и они, и сам взрыв потонули, словно в густом желе. Еще немного усилий и осколки звонко осыпались на пол. Будь я в другой ситуации, не стал бы тратить столько сил, но квартиру мне было жалко. Да и сестру пугать не хотелось.
— Я выйду, — начал я, подготавливая тело к перегрузкам. Ринуться в пролом сейчас ничего хорошего не сулило. — Мне нужна пара минут. Чувствую только одного одаренного, но не факт…