Доспех духа. Ноналогия (СИ)

Разбудили меня в половину седьмого утра. Мой телефон вечно стоял в режиме «для семьи», поэтому позвонили Таисии, она меня и подняла. Быстро приведя себя в порядок, я вышел в коридор, где столкнулся с Коневым. Обычно он всегда ходит в строгом костюме, поэтому довольно необычно увидеть его в неприметной серой ветровке из плотного непромокаемого материала, таких же штанах и тяжелых военных ботинках. Завершала картину подозрительная вязаная шапочка, наверняка превращающаяся в балаклаву. Выглядел он собранным и серьезным, как всегда, но мне показалось, что он ночью не спал.
— Доброе утро, — поздоровался он скорее машинально, протянул мне точно такую же шапку.
— Вижу, что пока доброе, но скоро таковым быть перестанет?
— Примерно, — он кивнул. — Пойдем, прокатимся немного. Нам по пути, потом подвезу тебя к дворцу.
Рано утром в отеле было необычно тихо. В конце этажа мы даже застали дежурную, мирно посапывающую за столиком. Ресторан и кафе только открывались, готовясь принимать посетителей, привлекая их запахом ароматного свежеиспеченного хлеба. Аж слюнки побежали. Виталий Сергеевич заглянул туда буквально на секунду, чтобы забрать бумажный пакет с фирменным логотипом ресторана. Затем мы вышли к стоянке, сели в старенький черный мерседес и неспешно покатили по проспекту.
— Завтрак, — сказал Виталий Сергеевич, показывая на пакет. — Нам ехать пятнадцать минут.
Внутри действительно нашелся небольшой термос и термокоробочка. Омлет с ветчиной, сыром и зеленью. В термосе же был сладкий кофе с карамельным вкусом.
— Как Алексей? — спросил я, решив, что лучше позавтракать.
— В тяжелом состоянии. Его сначала хорошенько избили, потом бросили в холодильник. Он замерз сильно и потратил много сил. Еще бы час или два и уже не спасли бы.
— Значит, разобрались, что произошло?
— На многоэтажной стоянке, рядом с торговым центром, Алексей столкнулся с безбашенной молодежью. У некоторых от избытка денег крышу сносит, и они ощущение реальности теряют.
— Эка вы красиво выразились, — я удивленно посмотрел на него. — Из какого рода выходит молодежь? Не из тех, кто Разумовских поддерживает? И не было ли там молодого князя, а то руки чешутся ему по шее дать.
— Нет, это нувориши.
— Кто? — не сразу понял я.
— Люди из низших сословий общества, стремительно разбогатевшие. Конкретно родители этих… заработали состояние на новых технологиях, программном обеспечении и каких-то играх для телефонов. Салют говорит, что у них оборот в сотни миллионов, а стоимость компании подпрыгнула почти до миллиарда.
— Неплохо, — едва не присвистнул я. — Когда такие деньги внезапно на голову падают, связь с реальностью действительно потерять можно…
— Только за деньги силу купить нельзя, — сказал он, хрустнув оплеткой руля. — Один из той молодежи оказался экспертом первой ступени и Алексей ему, ожидаемо, сломал ногу. Показал разницу не столько в силе, сколько в качестве оной. На этом можно было конфликт считать исчерпанным, но за оскорбленных вступился род Титовых. В торговом центре был их человек, который эту проблему пообещал решить.
— Почему тогда не прибили сразу, а в холодильнике заперли? — уточнил я, хотя догадывался, какой будет ответ.
— Потому что с трупа никакого спроса. А если бы мы расторопней были, то они бы предъявили его нам живым, пусть и немного замерзшим.
— Поганая логика, — поморщился я. — Но, Титовы, не слышал раньше. Может, я их видел на приеме во дворце?
— Непременно видел, — сказал Конев. — Живут в Санкт-Петербурге, владеют недвижимостью и торговыми домами, в том числе и тем самым, рядом с которым конфликт произошел. В разборках за власть не участвуют, но водят большую дружбу с губернатором.
Мы свернули на набережную, вдоль которой тянулось четырехэтажное старое здание из красного кирпича. Виталий Сергеевич сбросил скорость, и машина въехала под арку.
— А что Плетнев? — спросил я, вспомнив губернатора. С интересом посмотрел на явно заброшенные здания с выбитыми окнами и дверями.
— Он в курсе и вмешиваться не будет.
 
— Интересное здание. Такая разруха в центре города.
— Старая и заброшенная мануфактура. Ее продали пару лет назад, но новый хозяин не спешит превращать во что-то. Городские власти требуют, чтобы исторический фасад здания остался прежним, а для этого нужны огромные деньги на реставрацию и ремонт.
Машина развернулась на небольшой площадке, где стояла ржавая и обшарпанная белая малолитражка. А вообще, все вокруг выглядело так, словно здание простояло без присмотра лет сорок. Выбитые окна, горы строительный мусор под стенами, в центре двора полуразрушенный домик, то ли подстанция, то ли какой-то цех. И очень много красно-бурого кирпича, отчего в глазах рябило. Даже серое, светлеющее небо не размывало эту рябь.
Виталий Сергеевич подал пример, опуская на лицо шапку, оставив только узкую щель для глаз.
— Они так и не разобрались в ситуации, — сказал он хмуро. — Мало ли с кем их подопечные поссорились, но можно было чуть-чуть задуматься, посмотреть документы, позвонить знающим людям. Или здесь, в Санкт-Петербурге, вся молодежь разъезжает на дорогих Порше?
Мы вышли из машины и поспешили к боковому проходу в здание. Внутри царила та же разруха, что и снаружи, обшарпанные до кирпича стены, разрисованные уличной и похабной граффити. А еще пронизывающий и холодный ветер, заставляющий поежится.
— Будем их бить? — спросил я.
— Шеф сказал, надо узнать, случайность это или нет, — сказал Виталий Сергеевич. — И научить их людей уважать.
— Может быть и двойное дно, — согласился я.
— Надо мастера убрать тихо, без взрывов и разрушения. Если я в дело вступлю, то это здание очень громко рассыплется. В крайнем случае нас поддержит еще один мастер Дашковых. Они как собаки вынюхали…
Последнее он произнес недовольно.
— Мастер Титовых — боец ближнего боя, поэтому у тебя проблем возникнуть не должно. Он всегда носит с собой длинный нож, очень похожий на мачете, только с более узким клинком. Вторая ступень мастера, силу принял года два назад, но знающие люди говорят, что ничего особенного в арсенале его техник нет. Поэтому воспользуемся эффектом неожиданности, но недооценивать его не стоит.
Мы дошли до небольшого цеха, где раньше стояли станки или что-то в этом роде. Сейчас же пол покрывал строительный мусор. Недалеко от пустых и широких оконных проемов установили два стула, к которым привязали парней лет двадцати. Что примечательно, на одном только футболка и семейные трусы, второй щеголял в майке, именуемой в народе «алкоголичкой» и спортивных шортах. Их караулила пара крепких ребят в лыжных шапочках, скрывающих лицо. Кожаные куртки, джинсы и очень дорогие кроссовки. Собственно, на последнее я случайно обратил внимание, узнав фирму. Если они пытались походить на бандитов, держа в руках короткие металлические трубы, то с обувью они погорячились.
— Не замерзли еще? — спросил Виталий Сергеевич подходя.
— Не, еще дышат, — отозвался один, шмыгнул носом.
Цех продувался из конца в конец, а температура на улице была не выше градусов пяти. При такой температуре, да без движения, замерзнуть насмерть можно очень быстро. Один из парней в кожанке сфотографировал на телефон парней, у которых посинели губы. Мне показалось, что они совсем не долго здесь сидят. При этом обоим наставили синяков на лице, но видно, что аккуратно, чтобы не убить случайно.
— Пишет, чтобы не трогали детей, — хмыкнул тот, что фото отправлял. — Сказал, через пятнадцать минут будут.
— Дети, — второй лишь фыркнул. — Я этого с бабы снял, а он в меня из пистолета стрелять начал. Только стрелок из него, как из дерьма пуля.
Виталий Сергеевич показал в сторону правого выхода из цеха. Мы прошли шагов пятьдесят по узкому коридору и остановились у двух небольших окон.
— Их отцу позвонили, представились бандитами, потребовали миллион в рублях и валюте, — сказал он, протягивая вкладыш необычного наушника. По размеру он был немного крупнее, но в ухе держался крепко, за счет особого силиконового крепления.