Доспех духа. Ноналогия (СИ)

В комнату снова влетел переводчик, держа в руках большой планшет.
— Просит повторить сообщение, — перевел я для Геннадия Сергеевича. — И вывести картинку на экран… Ого… говорят, что дворец Императора в Токио горит. А в небе какая-то желтая птица, раскинувшая крылья и заливающая огнем все вокруг…
Я не успел понять, что произошло, но на секунду в глазах потемнело от всплеснувшейся силы. Кто ее использовал сказать сложно, но на эту силу что-то упало сверху и пространство вокруг застыло. Меня сдавило словно тисками, ни вдохнуть толком, ни выдохнуть. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что эта сила исходит от немца. При этом в помещении замерло все, даже звуки исчезли. Но стараниями старика Инабы Масаясу, сдавливающая сила начала слабеть и трескаться, как прочное стекло под огромным давлением.
— Прошу всех успокоиться, — в тишине довольно грозно прозвучал голос Геннадия Сергеевича. Я скосил взгляд на японца, злобно смотрящего на мудреца Ма и принца.
— Выманили меня, чтобы вероломно напасть на правителя Тайсе, — проскрежетал японец.
— Минута или около того, — сказала немец, отвечая на взгляд Геннадия Сергеевича.
— Этот выживший из ума ублюдок Да Цзы!
— Почему Да Цзы? — влез я, прикидывая, успею ли я добраться до ширмы и спасти Анну Юрьевну. А еще я подумал про наследника Николая.
Переводчица немца была мастером, но закатила глаза и потеряла сознание. Слишком близко она была к японцу. Я не дорос до уровня великого мастера и мне было совершенно непонятно, что пытался сделать Геннадий Сергеевич, но чувство такое, что нас забросили в жерло вулкана за минуту до взрыва. Где-то глубоко под нами начала просыпаться чудовищная сила, а мы всем телом ощущали вибрацию земли.
— Почему Да Цзы?! — уже громче повторил я, догадываясь, какой будет ответ.
— Желтая птица — это особое умение мудреца Цзы, — пояснил Геннадий Сергеевич, хмурясь и слегка сжимая пальцы. — Объемная техника, способная спалить целый город размером с Токио.
— Это кто угодно, но не старик Цзы! — быстро сказал я на русском, затем опомнился, повторил на японском. — Потому что когда я последний раз видел мудреца Цзы, то его голова катилась по полу, отрезанная от тела!
Давление вокруг продолжало возрастать секунд двадцать, затем как-то неожиданно остановилось.
— Я могу это подтвердить и у меня даже есть свидетель, — быстро добавил я. — Может, все-таки, уважаемые великие мастера разберутся во всем, а потом будут буянить под давлением эмоций?
То ли Инаба Масаясу наконец понял, что один против троих он не сделает ничего, кроме как погибнет напрасно, то ли меня услышал, но силу он отпустил. Следом силу ослабил мудрец Ма, не собираясь отпускать ее совсем, пользуясь правом защищать принца Цао. Геннадий Сергеевич был третьим и почти одновременно с ним сдавливающая сила исчезла, позволив нам нормально дышать и двигаться. Однако, немец обладал довольно необычными способностями. Вряд ли это основное его умение, но удержать сразу трех великих мастеров — это сильно.
Дрогнувшей рукой я вытер проступивший на лбу пот. На планшете к этому времени появилась картинка площади и дворца в Токио, который действительно полыхал. А над ним зависла огромная птица из огня, роняющая на землю перья, сотканные из пламени.
— Кузьма? — сказал Геннадий Сергеевич и на мне скрестились взгляды присутствующих.
— Тогда, в монастыре, — неуверенно начал я, — старик Цзы пытался убить Наталью Наумову, а мы со Свеном Беккером стали случайными свидетелями. Я помог ему пройти сквозь защиту, а он отрезал голову мудрецу Цзы. У него стальная леска была в четках…
В комнате повисло тяжелое молчание. Я неуютно заерзал на стуле.
— Честно, не вру. Там еще кристалл желтый на постаменте был, но он разбился. И если старик Цзы не владеет техникой, позволяющей прирастить отрезанную голову обратно, то это не он, — я показал на планшет.
— Я должен вернуться, — сказал Инаба Масаясу. Он встал, посмотрел на меня хмуро и поспешил покинуть комнату.
— Анна Юрьевна, вы в порядке? — заволновался я, глядя в сторону ширмы.
 
— Он хотел убить ее? — Анна Юрьевна вышла из-за ширмы, бросив такой кровожадный взгляд на мудреца Ма, что я на секунду подумал, что она сейчас бросится на него с кулаками. — Хотел убить мою дочь?
— Ну да, — кивнул я, под ее тяжелым взглядом. — Он вообще людоед какой-то. Свен говорил, что старик людей ест. Индуса молодого недавно… и вообще…
Последнее я добавил тише и замолчал.
— А может господина Инабу проводить? — приободрился я, собираясь встать, но Геннадий Сергеевич положил мне ладонь на плечо, усаживая обратно. — А то вдруг натворит что-нибудь…
Анна Юрьевна прошла по комнате, демонстративно подвинула стул и села недалеко от меня. Спасибо ей, конечно, за такую поддержку. Мне даже как-то полегчало.
— Старик ослабел и решил укрыться в монастыре? — спросил Карл Мирбах, приводя в чувства помощницу. Похлопал ее по щекам, улыбнулся, когда она открыла глаза.
— Он терял силу, — Анна Юрьевна неохотно перевела слова мудреца Ма. — Принц спрашивает, уверен ли ты в оценке ситуации?
— Да я вообще в шоке был, — ответил я. — Бежал из этого монастыря, едва в себя пришел. Ся… Госпожа Цао уговорила меня погостить у нее дома и… Каюсь, я соврал Императору, когда он спрашивал о кристалле. Тот разбился на маленькие кусочки…
Не знаю, терял ли силу старик Цзы, но я защитное поле, что он установил, едва сумел сдвинуть и чуть не помер. А ведь Цзы это поле даже не поддерживал. Не будь он занят Ташей, размазал бы нас по стенам одним взглядом. И кажется мне, что мудрец Ма знал, что его коллега спокойно мог справиться с парочкой мастеров, пусть даже таких сильных, как мы со Свеном.
— Свен Беккер, — Карл Мирбах словно мои мысли прочитал. — Может, он уже перешел на следующую ступень? Это будет крайне неприятно. Все-таки он разыскиваемый преступник.
Последнее было сказано с упреком китайской стороне. Дескать не следовало вам принимать бандита, а если приютили, то не жалуйтесь.
— Мне нужно сообщить об этом Кайзеру, — добавил немец. Он помог встать помощнице и вывел ее из комнаты, поддерживая под руку.
Мудрец Ма и принц обменялись взглядами, что-то сказали и тоже удалились. Наверное, решили сначала обсудить, что со мной делать. Великий мастер практически приравнивается к члену королевской семьи. Только убить его сложно. На моей памяти такого, что учудили мы со Свеном, еще не случалось. Вот и не знают они, как реагировать правильно. Но реакция будет, в этом я не сомневаюсь.
— Геннадий, — Анна Юрьевна встала, подошла к нему вплотную, даже рукой в костюм вцепилась. — Ты же говорил, что все должно пройти хорошо, давал обещания. А я все никак понять не могла, почему Наташа так странно себя вела целый месяц. Шарахалась от каждой тени и вздрагивала, от звука шагов. Она до сих пор плохо спит. Оказывается, вон оно что…
— Аня, ты же знаешь, как я к ней отношусь, — спокойно сказал он. — Я лично разговаривал с мудрецом Цзы и он…
— Молчи! — резко сказала она. — Даже не вспоминай его имя при мне.
— Давай успокоимся и выслушаем Кузьму Федоровича, — он приобнял ее за плечи.
В комнату заглянула немного взволнованная Антонина Егоровна. Выглядела она так, словно пробежала пару километров. Даже крупные капельки пота на лбу проступили.
— Бардак во дворце, — емко сказала она, утирая пот рукавом. — Послы разбегаются, охрана волнуется.
— Найди Александра Николаевича и Куракина, — сказал ректор, — пусть переносят встречу с послами на пару дней. Через час мы с наследником отправимся в Екатерининский дворец.
— Хорошо, — она кивнула, продемонстрировала мне рацию и наушники.
— Потом, — сказал ей ректор. — Мы пока будем здесь.
Думаю, что все, кто мог чувствовать присутствие чужой силы, в полной мере ощутил великих мастеров, едва не сцепившихся друг с другом. Точнее, едва не прихлопнувших спятившего японца, который успел бы сровнять дворец с землей, даже будучи раненым.