Доспех духа. Ноналогия (СИ)

— Обещаю, что морозить не буду, — с какой-то толикой обреченности сказал он.
— Пойдем, — Вика взяла сына за руку, — пусть дяди поговорят на взрослые темы.
Мы втроем проводили их взглядом, затем я посмотрел на мужчин.
— И? — задал я насущный вопрос.
— Псих недоделанный, — сказал загипсованный.
— Я сейчас доделаю и вторую ногу тебе сломаю! — нахмурился я.
— Успокойтесь! — влез Василий. — Никита!
Мужчина хмыкнул, демонстративно уставившись в сторону. К нам подошла официантка, чтобы оставить кружку с кофе, скорее всего, растворимым. Посмотрела на наши хмурые лица и решила не мешать.
Этот самый Никита, высокий мужчина лет тридцати пяти или чуть старше, был одним из тех, с кем я успел подраться в Санкт-Петербурге. Это он, сволочь, пнул меня по ребрам, а затем хотел еще раз добавить, но нарвался на Мерцающую защиту.
— Насколько я понял, со слов Никиты, — сказал Василий, — у вас произошло недопонимание.
— Да нет, — хмыкнул я, сверля того взглядом. — Мы друг друга отлично поняли.
— Только ты слово не дал вставить, — в тон мне ответил Никита. — Сразу в драку полез, чокнутый отморозок.
— Это ты сейчас мне, да? Или про себя?
Василий хлопнул по столу ладонью, отчего кружка с кофе опрокинулась, но не разлилась. Я вернул ее в первоначальное положение.
— Они признались, — спокойно сказал я Василию, — что причастны к убийству моего отца и семьи. Мне что их в десны за это целовать?
— Ничего подобного, — ответил Никита. — Ты же не дал договорить мастеру. Глаза кровью залил и в драку полез. Он Олегу руку, падла, в шести местах сломал.
— Ох, какие мы нежные и несчастные, я сейчас заплачу, несите салфетки.
Никита небрежно толкнул ко мне подставку с салфетками.
— Вы как маленькие, — проворчал Василий. — Дети, вон, и то себя приличней ведут. Давай Никита, вкратце, что там твой мастер недоговорил или не успел сказать. Излагай, мы послушаем.
— Он хотел сказать, что виноват, что не успел остановить Федора Матчина в свое время. И сожалеет, что в тот день его учитель приказал не вмешиваться, когда на дом Матчиных напали. Если бы кто-то не задумал украсть у нас знания, великие князья не стали бы вмешиваться и все могло пройти по-другому. Трубины всем родом навалились на одну семью и получили по шее. А потом пришли мастера Орловых и Разумовских. Учитель рассказывал, что вслед за сбежавшими из дома послали погоню. Там были женщины и дети, поэтому ему пришлось вмешаться, за что учителя едва не изгнали, подвергнув остракизму. И с бандитами, о которых ты говорил, мы не связаны.
— И я должен в это поверить? — спросил я. Звучало вполне правдоподобно, но не так чтобы я тут же поверил.
— Я бы тебе ответил, но дети вокруг. Не хочу травмировать их ранимые души.
— Когда фотографии пришли, — сказал Василий, — я сильно удивился, узнав, кто в драке замешан. Скажи спасибо, что Кузьма тебе кроме ноги еще что-нибудь не сломал.
Не нравился мне этот тип, но бить его почему-то расхотелось. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что зря я тогда сразу в драку полез. Может, надо было их выслушать. Но и они не просто так в парке остановились. Готовы были к этой самой драке, а значит либо ее ждали, либо сами хотели навязать. Поэтому и бить надо всегда первым.
— Ладно, будем считать, что вопрос закрыт, — подытожил я. — Но дорогу мне советую не переходить.
— Напугал, — поморщился он. — Тетрадку верни.
— А зачем она вам? — с легкой толикой насмешки, спросил я.
— Чтобы в чужие руки не попала.
— Ты хотя бы знаешь, что там написано? Она двадцать лет у царя лежала в сейфе. Ее давно уже на части растащили.
— Не боишься, что закончится все так же, как и в прошлый раз?
— Не боюсь. К тому же я точно такую же напишу, даже лучше в три раза. Она как память об отце, поэтому не отдам. То же мне, тайное общество хрена и тыквы, — я смерил его презрительным взглядом. — Не стали бы убегать, остались бы целы.
— Учитель хотел посмотреть, правду ли говорят, что ты мастер.
— Посмотрели? — язвительно поинтересовался я.
 
— Посмотрели, — спокойно констатировал он.
Я молча принялся пить кофе. Уже достоверно знаю, что на наш дом напали Трубины и что их поддержал кто-то из императорской семьи. Теперь же всплыло имя Разумовский. А учитывая, где в итоге оказалась тетрадка, выходит, и его брат Ваня был в этом замешан. Узнать бы кто из мастеров в тот вечер отличился, я бы к ним в гости заглянул. А может, там поучаствовал лично великий князь? По возрасту подходит, только не думаю, что в то время он мог быть сильным мастером, но все же.
— Домой, — я достал несколько монет, бросил на стол. — Поздно уже, да и до МИБИ ехать минут сорок.
— Я рапортую Коневу, что конфликт улажен? — спросил Василий.
— Валяй, — я махнул рукой.
«Огромная Москва, но тесная», — подумал я, выходя из кафе. Даже подумать смешно, что один из черепов окажется родственником кого-то из Наумовых. Надо будет поговорить с Василием попозже, расспросить про них. Хотя вряд ли он что-то знает. Видно было, с каким интересом он слушает объяснения Никиты.
— Кузьма, поединок! — было произнесено на русском, но с ужасным американским акцентом.
Я обернулся и увидел мастера Чейза. Американец почему-то улыбался и выглядел очень бодрым.
— Поединок! — повторил он.
— Опять ты? — вздохнул я, говоря на английском. — Мы же все решили в прошлый раз. Я до тебя добегу, стукну и убью. Зачем эти дурацкие поединки?
— Иначе нельзя определить, кто сильнее, — лаконично заметил он.
— Хочешь проверить силу, поезжай в Африку. Там сейчас война такая, что и для тебя найдется подходящий противник. И никаких поединков! Тем более здесь, — я показал взглядом на группу детей, играющий на площадке и пытающихся построить высокую стену из снега.
Из кафе вышел Василий и его родственник на костылях. Посмотрели на мастера Чейза примерно одинаковым взглядом.
— Кто такой? — спросил Василий.
— Американец, — ответил я, — Джастин Чейз. Хочет меня вызывать на поединок, чтобы выяснить, кто сильнее.
Родственники смерили его ледяными взглядами. Мастер Чейз на них не обратил никакого внимания, прислушиваясь к чему-то.
— Давайте отойдем от входа, — предложил он и первым показал пример. Рядом было только одно свободное место, рядом с живой изгородью и лавочкой. Если бы не она, сюда обязательно бы втиснули машину, заняв часть тротуара, как почти везде возле кафе. — Не пугайтесь, сейчас я покажу вам защитную технику Коротких разрядов.
Он выждал секунд десять, даже закрыл глаза, словно пытался что-то услышать. Воздух вокруг немного загудел, заставляя невольно напрячься. Находясь рядом с сильным электрическим мастером, ощущаешь сильный дискомфорт. Особенно когда знаешь, что он может поджарить тебя десятью разными способами. В этот момент в электрическое поле что-то врезалось, отчего оно загудело на низкой ноте. Ярким росчерком нечто прочертило дугу и выстрелило вверх. А вот смотреть в ту сторону не стоило, так как следом за росчерком пронеслась яркая молния. Меня сначала ослепило, и сразу с этим по ушам ударил громовой раскат, словно взрыв. У некоторых машин сработали сигнализации, а с ближайших деревьев посыпался снег.
— Там! — услышал я голос мастера Чейза. Пока я заморгал, прогоняя из глаз солнечных зайчиков, он пропал из поля зрения, успев перебежать через дорогу.
Еще не до конца придя в себя, я бросился следом. Миновал проезжую часть и, взметая снежный вихрь, промчался по небольшому парку. Раньше здесь была вторая игровая площадка, а теперь дорожки, газоны и лавочки. Благо время вечернее и гуляющих не очень много. За площадкой снова была проезжая часть, и широкий тротуар, где стоял Чейз. Он смотрел в сторону дороги, сжимая и разжимая кулак. Между косточками проскальзывали короткие электрические разряды, характерно щелкая и потрескивая.
— Что было? — спросил я.
— Ультимативный удар, — сказал он задумчиво. И ведь даже не запыхался от короткой, но быстро пробежки.