Караул под «ёлочкой»
- Михалыч, а если и завтра их посадить не удастся? Тогда что?
- А тогда полный звездец! - в сердцах ругнулся Демиденко и пояснил:
- Запасов воздуха у Лахова и афганца хватит на трое с половиной суток. Потом - все, хана...
- Ох, ни хрена себе, - Агент приоткрыл рот, демонстрируя собеседнику, крайнюю степень своей растерянности. - Это ж два трупа и международный скандал как минимум!
- Если, не дай Бог, ребятам не удастся завтра вернуться на Землю, - Демиденко еще больше нахмурился, - наши особисты здесь камня на камне не оставят!
- Да мы-то причем? Авария ведь на орбите, а не здесь!
- Не здесь, говоришь? А диверсанты неделю назад? А смерть Сереги Бехтерева? Поверь мне, кое-кто из кожи будет лезть, чтобы связать все в один клубок!
- Пожалуй, ты прав, Михалыч. Под раздачу достанется всем, - задумчиво протянул Агент и заторопился:
- Ладно, Александр Михайлович, я пойду. У меня сегодня еще одна проверочка на «Прогрессе».
- А, ну бывай, - Демиденко кивнул на прощание и зашагал в сторону столовой.
Агент спустился на нижний плац, достал сигареты и закурил.
Итак, та штуковина на «Союзе» сработала. А это значит, что обещанные деньги уже почти у него в кармане. Деньги есть и в перспективе будет свобода. Дня два, от силы три, - и прости - прощай, дорогой космодром. Прости - прощай, родная страна!
Агент затянулся на полную грудь, щелчком отшвырнул окурок в сторону и пружинистой походкой зашагал к воротам испытательного корпуса.
Впереди его ждало светлое будущее. Деньги и свобода.
33.
6 сентября 1988 года.
Космодром Байконур, вторая площадка.
Монтажно-испытательный корпус 1А.
- Присаживайтесь, ребята, - Контрразведчик привычным жестом указал майору Казинцеву и капитану Чекмаеву на стулья около письменного стола. - Чем порадуете?
Майор молча достал из кожаной рабочей папки несколько стянутых скрепкой листов бумаги и протянул Контрразведчику:
- Здесь отчет оперативной группы по Кириллу Ушакову, Вадим Алексеевич. Акты экспертиз, докладные моих сотрудников и краткие выводы.
- Вот с кратких выводов, Паша, пожалуй, и начнем. Командование сегодня утром горячо поздравило меня со вторым трупом. Им там, в Москве, нет дела до того, что тело Ушакова неделю пролежало в жидком азоте и является, если так можно выразиться, всего лишь еще одним дополнительным штрихом в общей картине той распроклятой предстартовой ночи. Труп есть труп, а видимых результатов нашего расследования пока нет... Так что шею мне сегодня намылили и стружечку со спины сняли. Поочередно из каждого начальственного кабинета и по полной программе... Итак, какие соображения по Ушакову, ребята?
- Смерть Ушакова наступила мгновенно, от колотой раны под левой лопаткой, - полистав свои бумаги, Чекмаев извлек заключение патологоанатомов. - Осмотр тела убитого кровоподтеков и других прижизненных повреждений не выявил. То есть, следов драки нет.
- Я полагаю, Вадим Алексеевич, - снова вступил в разговор Казинцев, - что Ушакова мог убить только хорошо знакомый ему человек. Во-первых, нет следов борьбы. А я уверен, что человек комплекции Ушакова не дал бы себя так просто убить. Удар, скорее всего, был нанесен неожиданно - в тот момент, когда убитый инженер не ждал нападения. Во-вторых, расположение раны на теле почти исключает вариант нападения из засады. Значит, остается предположить, что смертельный удар был нанесен человеком, которого Ушаков знал достаточно близко. Возможно, во время разговора Ушаков почему-то на долю секунды повернулся к собеседнику спиной. Убийце хватило этого времени для единственного и точного удара.
- Так... Мотивы убийства?
- Вадим Алексеевич, у меня на этот счет есть кое-какие соображения, - Чекмаев щелкнул пальцами. -Макарьев утверждает, что в ночь перед стартом именно Бехтерев отдал ему по телефону приказ проверить периметр ограждения вокруг стартового комплекса. В то же время все телефонисты в один голос говорят, что ни на смотровой площадке, ни в испытательном корпусе Бехтерев к телефону и близко не подходил. Тогда кто мог звонить Макарьеву?
- Ты полагаешь, что нашему лейтенанту мог звонить Ушаков? - угадав логику рассуждений капитана, засомневался Контрразведчик. - Ну, и на чем основываются это твое предположение?
- Знаете, какое хобби было у Ушакова? - на лице Чекмаева появилась хитрая ухмылка. - Игра КВН и любительский театр. Говорят, он был настоящим докой по части имитации чужой речи! Мог заговорить любым голосом!
- Значит, по-твоему, голосом Бехтерева с Макарьевым говорил Ушаков?
- Конечно, Вадим Алексеевич! По чьей-то просьбе Ушаков звонит Макарьеву. А потом его убивают! Мавр сделал свое дело...
- И теперь мавр может уходить... Ладно, считай, что я принимаю твою версию. Предварительно. А зачем тогда нужна смерть Бехтерева?
- Макарьев мог погибнуть в схватке с диверсантами, а мог и остаться в живых. Так случилось, что лейтенант выжил. Первый вопрос следствия: как караул оказался около периметра стартовой позиции? По приказу Бехтерева. А Бехтерев - если бы его оставили в живых, - обязательно заявил бы, что Макарьеву он не звонил. Значит, мы бы сразу стали искать человека, умеющего подделывать голоса. И непременно бы вышли на Ушакова!
- Н-да... Выглядит логично, как считаешь, Павел Викторович?
- Константин Геннадиевич сегодня явно заслужил вкусный пирожок с полки, - сказал Казинцев и заговорщицки подмигнул Чекмаеву. - Агент, тут следует отдать ему должное, Вадим Алексеевич, - мужичок ловкий и сообразительный: пара трупов и мы всей нашей следственной группой целую неделю жевали версию о самоубийстве Бехтерева!
- Ну, это ты преувеличиваешь, Павел Викторович! -решительно запротестовал Контрразведчик. - Версии мы с вами отрабатывали самые разные. Хотя версия самоубийства, - тут я с тобой, пожалуй, соглашусь, - была у нас основной. Ладно, будем считать, что неделю агент у нас выиграл. Один ноль в его пользу, но мячик сейчас на нашей стороне и можно контратаковать. Чем мы и займемся!
- Я думаю, что нервишки у агента начинают серьезно пошаливать, - с пренебрежительной ухмылкой констатировал Казинцев. - Он на грани провала и вот-вот должен обнаружить себя.
- Поэтому для убыстрения этого процесса мы с сегодняшнего дня открываем второй фронт в лице лейтенанта Макарьева. Пусть агент ощутит реальную угрозу себе еще и с этого направления, - Контрразведчик повернулся к Чекмаеву:
- Вот что, Костя... О том, что найден труп Ушакова, пока никому вне нашей службы не сообщать. А вот Макарьева немедленно привлечь к опознанию тела Ушакова. Как лицо, пользующееся нашим особым доверием.
- Ясно, Вадим Алексеевич.
- И вот что еще... После опознания пусть кто-нибудь из твоих ребят побеседует с лейтенантом, -продолжал Контрразведчик. - А во время беседы - вроде бы так, невзначай, - расскажет ему о похищении «газика» у Железняка и о том, где именно и как был найден труп Кирилла Ушакова.
34.
6 сентября 1988 года.
Космодром Байконур, вторая площадка.
- Антошка, ты куда пропал? Что-то случилось?
Ульяна отыскала Макарьева в летней беседке за зданием монтажно-испытательного корпуса. Антон сидел на узкой деревянной лавке под острым колпаком раскалившейся от солнечных лучей металлической крыши. Сидел, безвольно сгорбившись, с опущенными плечами, положив руки на колени и понурив голову. Лицо Макарьева посерело и осунулось, а неподвижные, словно остекленевшие глаза уставились куда-то в пространство без всякого выражения.
- Антон, да что случилось-то? - ладонь Ульяны осторожно коснулась его плеча. - На тебе же лица нет!
Он поднял голову, посмотрел на девушку погасшим и совершенно отсутствующим взглядом и тихо произнес:
- Присядь, Уля.
- Я еле тебя нашла, - Ульяна перевела дыхание и опустилась на лавку рядом с Антоном. - Олег Беланов сказал, что ты как ушел на обед, так и не появлялся. Где я тебя только не искала! Мы же с тобой договаривались сегодня встретиться в обеденный перерыв, ты помнишь?