Поле заколдованных хризантем<br />(Японские народные сказки)

— Нет такой напасти, от которой полынь не помогла бы. Однажды забрался к нему ночью вор. Прокрался в дом, вытащил из-под подушки кубышку с деньгами и из дома выскочил. Да убежать далеко не успел — проснулся крестьянин. Вот и пришлось вору в саду под кустом спрятаться.
А крестьянин вышел во двор, огляделся, вдруг видит — около куста след. «Не иначе, вор след оставил, — подумал крестьянин, надо бы его получше рассмотреть».
Принес вязанку сухой полыни и разжег огонь. Все жарче костер разгорается. Лежит вор под кустом — слезами обливается, огонь к самым пяткам уже подбирается. Терпел, терпел вор, да не выдержал, бросился наутек.
Бежит и думает: «Что это за траву такую невиданную поджег он? Никак, трава волшебная — сразу на то место, где я спрятался, указала! Чудеса! Надо бы деньги-то вернуть».
А крестьянин ничего и не заметил, сидит на корточках, след вора рассматривает. Вдруг видит: выползает из кустов вор, кубышку с деньгами протягивает.
— Возьми свою кубышку, — говорит. — А что это за траву волшебную ты поджигал?
— Это полынь, средство от всех напастей, — ответил крестьянин, а потом добавил: — В том числе и от воров.
  
Молодильное озеро
 
авным-давно жили в одной деревне старик со старухой. Были они старыми-престарыми, еле ноги волочили, но жили дружно и во всем друг другу помогали.
Бывало, сидят у огня, греются:
— Немощные мы с тобой стали, — скажет старик. — Вот который день крыша протекает, а сил прореху заделать нет.
— Не печалься, — ответит ему старуха. — Течь в крыше — не беда. Хуже, что мы с тобой того гляди помрем, а очень бы хотелось еще чуток пожить.
Вот как-то раз отправился старик в горы — хворост собирать. Идет и думает: «Помню, любила моя старуха грибочков поесть. Пойти поискать, что ли?»
Взвалил он вязанку на спину и в глубь леса пошел. Идет — там грибочек увидит, тут — сорвет. Шел-шел, да и заблудился. А день-то жаркий выдался. Светит солнце — спасу нет. «Вот бы глоток воды сейчас», — думает старик. Вдруг слышит журчит где-то в чаще ручеек, звонко так поет — бьются капельки о камушки.
Пробрался старик через заросли, видит — струится по скале вода, а у подножья — небольшое озерцо.
— Эх, напьюсь сейчас холодной водички! — обрадовался старик.
Сбросил он вязанку, сел на бережку, рукой воду зачерпнул.
— Ой да вода! Ой да вкуснотища! — воскликнул старик. — А какая прохладная! А какая сладкая! Никогда в жизни такой воды не пил!
Напился он воды, чувствует, будто спина болеть перестала и голова на бок не падает. Поднялся было, а ноги как не свои — все попрыгать да побегать норовят. Весело старику стало: «Что за чудесный лес! — думает. — Что за яркое солнце! Эх, хороша жизнь!»
Невдомек старику, что не простой воды он напился, а молодильной, и что не старик он теперь вовсе, а молодой парень. Старику бы в воду глянуть! Да куда там! Подхватил он вязанку и по горной тропинке к старухе побежал.
Прибежал к дому да как закричит:
— Старуха, старуха, это я вернулся! Заплутал малость, вот и припозднился.
Повернула старуха голову и проворчала:
— Эй, парень, ты чего в мой дом врываешься да еще вдобавок околесицу всякую несешь?
Раскрыл старик рот от удивления.
— Ты что, старуха, — говорит, — совсем ума лишилась, что ли? Это же я!
— Ха-ха-ха! — засмеялась старуха. — Думаешь, раз я старая, меня дурачить можно?
— Ты, видно, днем дрыхла, — рассердился старик, — не проснулась еще. Протри глаза!
— И не спала я днем, — обиделась старуха. — Что мне надо, то я вижу. Отвечай немедленно: кто ты такой и что тебе надо?
 
Опешил старик — понять не может, что с его старухой стряслось?
— Ты что же, не узнаешь меня? Это же я, твой старик, — снова заговорил он.
— Какой же ты старик? — вытаращила глаза старуха. — Ты же молодой еще совсем! Ой, насмешил!
— Кто молодой? — не понял старик. — Да ты поближе подойди, погляди получше!
Подошла старуха поближе.
— Странно, — говорит, — вроде кимоно на тебе стариково…
— Не стариково, а мое собственное, — рассердился старик. — А чье, по-твоему, кимоно я носить должен?
— И голос, вроде, совсем как у моего старика, — призадумалась старуха.
— А как ты думаешь? — не унимался старик. — Чьим же еще голосом я говорить должен?
— Да и лицо у тебя такое, какое у моего старика в молодости было… — совсем растерялась старуха.
— Как в молодости? — не поверил старик. — Ну ты, старуха, скажешь! Вспомнила, что сто лет назад было!
Уставилась старуха на него, глаз оторвать не может. Не по себе старику стало. Подошел он к лохани с водой да в воду и заглянул: смотрит на него оттуда молодой парень, улыбается.
— Эй, старуха, — пробормотал старик. — Что со мной случилось?
— Вот и я не пойму, — ответила старуха. — Вроде ты, а вроде и не ты!
Посмотрел старик еще раз в воду да как себя по лбу ладонью хлопнет.
— Понял, понял! — кричит. — Напился я в лесу воды из озерца. Была та вода, видно, молодильная, вот и вернулась ко мне молодость!
Стал старик по дому прыгать да плясать.
— Ой да я! Ой да я! — радуется. — Вновь я молодым стал! Не боюсь теперь ни болезней, ни смерти!
А потом старухе и говорит:
— Не печалься! Завтра поутру в горы пойдем, озеро то найдем. Будешь и ты у меня снова молодой и красивой! Заживем мы с тобой опять весело и счастливо.
— Почему это я должна до утра ждать? — обиделась старуха. — Ты сегодня молодым стал, а я до завтра старухой жить должна.
— Так ведь поздно уже, — стал уговаривать ее старик. — Кто же по ночам в горы ходит? Да и озерца того впотьмах не найдем. Подожди до утра!
— Подожди, подожди… Не хочу! — не унималась старуха. — Вон сколько лет ждала — старухой стала.
Не стал старик ее больше слушать, лег и заснул, да так крепко, что ничего не услышал.
Наутро видит — нет старухи.
— Эй, старая, где ты? — закричал он. Но никто ему не ответил.
Понял старик, что не дождалась его старуха, сама в горы отправилась. «Ладно, пусть идет, — думает старик. — Нет у нее, видно, сил ждать. Придет назад такой же красивой, как раньше была».
Поднялось солнце из-за гор, за горы и село. Смеркаться стало, а старуха все не возвращается.
— Видно, заблудилась в лесу моя старуха, — решил старик. — Придется идти ее искать.
Собрался он и в горы пошел. Идет — старуху кличет. Вдруг слышит — плачет где-то в чаще младенец. Удивился старик: откуда тут младенцы? Пробрался он сквозь заросли, к озерцу вышел, видит — лежит на каких-то тряпках младенец, кричит — надрывается. Пригляделся старик получше, а это и не тряпки вовсе, а старухино кимоно.
Понял тут старик, что пожадничала его старуха: оторваться от воды молодильной не могла, вот и превратилась в дитя малое.
Взял старик младенца и домой отнес. Так и пришлось ему свою старуху нянчить.
  
Как Лунный старец самого доброго зверя искал
 
авным-давно это случилось. Надумал как-то Лунный старец узнать, кто из зверей самый добрый. Посмотрел на землю — видит: живут в лесу обезьяна, лиса и зайчик. Превратился тогда Лунный старец в бедного странника, спустился на землю, подошел к зверям и говорит:
 
— Устал я с дороги, сил нет дальше идти. Три дня во рту рисового зернышка не было. Помогите, зверюшки! Не дайте умереть с голода.
— Бедный странник! — воскликнули звери.
Поднесла обезьяна Лунному старцу плоды с деревьев — сочные, сладкие, лиса рыбу принесла — большую, свежую. Один только зайчик стоит, с места не шелохнется: ничего у зайчика съестного нет.