Буду с тобой (СИ)

– Тебе нравится? Уверенна, что этот? Не хочешь ещё походить посмотреть? – спрашивает Платон, после тщательной проверки всех шовчиков и кнопок, а также изучения состава.  
– Да. Это он на все тысячу процентов!  
– Заворачивайте, мы берём, – радует Платон продавца и та озвучивает цену.  
– Семь тысяч семьсот пятьдесят рублей.  
Я по инерции вздрагиваю от этой суммы. Отголоски прошлого так и дают о себе знать, даже в таких мелочах.  
Выйдя из одного детского отдела, мы проходим с мужем несколько метров и зависаем с Платоном в следующем, набираем там множество маленькой одёжки, и идём дальше.  
Покупать коляску сегодня мы никак не планировали, но всё случается спонтанно. Я замедляю шаг, проходя мимо отдела с детским транспортом, и муж тут же это замечает.  
– Посмотрим? – спрашивает Платон, видя мой интерес к коляске за толстым витринным стеклом.  
– Да! – радостно соглашаюсь я и мы заходим в отдел.  
Выбор здесь огромный, но моё внимание сразу приковывает одна из сотен колясок. Белая люлька на больших колёсах со спицами. Сама понимаю, что она здоровенная и непрактичная, но глаз не могу оторвать и консультант сразу подходит.  
– Отличная английская коляска от «сильвер кросс», модель «кенсингтон». Рассчитана до трёх лет, хромированная металлическая рама, колёса устойчивы к проколам, отличная подвеска, хоть по колдобинам катайте, ребёнок ничего не почувствует. Рама складная, люлька съёмная. Ну и для мамы удобная корзина для покупок, – отчеканивает молодой человек, явно заинтересованный в продаже этой коляски.  
– А сколько она весит? – интересуется Платон, приподнимая за деревянную рукоятку это чудо.  
– Двадцать семь килограмм, но колёса позволяют с лёгкостью проехать даже по ступеням, весит много из-за того, что у неё цельнометаллическая люлька, что обеспечит надёжность и комфорт вашего ребёнка.  
– Так себе комфорт, в металле лежать, – фыркает Платон, явно не настроенный на покупку данной коляски, хотя ещё и осматривает её со всех сторон.  
– Что вы, внутренняя отделка, а также простор данной коляски, напротив, позволяют обеспечить малышу максимальный комфорт как в зимний, так и в летний период. Дно регулируется. Можно также заказать в розовом, коричневом и сером цветах, но ожидание около двух месяцев. А сейчас, если хотите, можете взять её на тест-драйв. Прокатите её по залу и поймёте, что она стоит каждого своего рубля. 
– Давай возьмём, на тест-драйв, – прошу у Платона, когда он уже спрашивает у консультанта о своём.  
– А сколько стоит-то?  
– Сто девяносто тысяч рублей.  
– Ой, нет. Давай не будем, – тут же выпаливаю я услышав цену, и убираю руку от классной, но дико дорогущей коляски.  
Платон смотрит на меня поджав губы и даёт отмашку продавцу. Счастливый молодой человек выкатывает нам эту коляску, а мне даже страшно взяться за неё теперь. 
– Нет, ну да, видно, что качество отличное, – бубнит Платон, разглядывая люльку внутри, по ходу движения.  
А движение у этой коляски и правда просто отличное. Не едет, а плывёт.  
– Зай, ну такие деньги... – шепчу я, пуча на мужа глаза.  
– Знаешь, здоровье ребёнка дороже. Материалы смотри все натуральные, и после этой коляски у ребёнка хоть клаустрофобии не будет. Меня смущает только её вес. Но всё равно ты же на прогулки и обратно на лифте будешь ездить, – начинает убеждать меня муж.  
А я что? Коляска то мне нравится, не нравится только её цена, но если папа готов платить за первый транспорт своей дочери такие деньги, то почему бы и нет?  
– Тогда подумаем? Мы же не планировали сегодня коляску покупать, – говорю я.  
– Надо сразу брать, а то потом не будет, – вздыхает Платон. – Только Дашке не показывай, пока они своей сами коляску не купят, а то мне Яр весь мозг вынесет, что я его разоряю.  
– Ладно, – смеюсь я, но похвастаться уже хочу и похвастаюсь! Просто попрошу подругу не говорить, от кого она узнала про такую коляску. 
25
 
Десять лет спустя  
Я стою у окна кухни и хмурюсь, глядя на улицы засыпаемую пушистыми хлопьями снега. А ещё днём было даже не пасмурно и ничто не предвещало снежного коллапса. Дороги замело, тропинки не видно, а машины покрылись снежными одеялами, и это, за какие-то два последних часа.  
– Что такое? Что за грусть? – интересуется Платон, подойдя ко мне вплотную.  
Он кладёт голову на моё плечо и смотрит в окно.  
– Погода испортилась, как мы поедем на корпоратив? Может быть, не поедем? – задаю глупые вопросы, настроение такое себе и даже дурное предчувствие, что ли. – И вообще, мы уже пропускали несколько Новогодних корпоративов. То я была беременна сыном и меня полоскало от всех запахов, то у детей была ветрянка. И ничего, никто без нас там не скучал.  
– Ну как это не поедем? Ты что, поедем, – убрав голову с моего плеча вздыхает Платон и приобняв меня снимает с блокировки телефон.  
Как бы время глянуть, хотя на руке часы есть, но на самом деле показать мне заставку телефона. Та самая чёрно-белая фотография, где на моих ресницах искрятся снежинки. Так и стоит уже двенадцатый год несменной заставкой на всех его сменяемых телефонах.    
Да. Когда-то давно я была рада такой погоде, а сейчас использую как повод, чтобы никуда не ехать.  
– Кто будет машину от снега отчищать? – интересуюсь я.  
– Мы не берём машину, на такси уедем, – Платон целует меня в щёку и уткнувшись в телефон отходит к столу.  
– Мама! Мы с Сашей будем макароны! – горланя на кухню влетает дочь, в спину ей врезается младший брат и оба смотрят на меня голодными глазами, светлыми как у отца.  
Сашка вовсе копия Платона, да и дочь тоже, но у Аси хотя бы волосы потемней, почти как мои.  
– Саша же жареную картошку просил, – вспоминает Платон.  
– Он согласился на макароны, – счастливо улыбается дочь, готовая душу продать за макароны.  
– Да, я согласился, но ты обещала, что мы будем потом играть в штаб, – припоминает Саша сестре и хмурится, а то Ася у нас дама необязательная. 
– Обещала, значит, поиграем.  
– Это не Ася Маркелова, а Ася Макаронинова, – вздыхаю я.  
– Ну мама! – возмущается со смехом Аська и скачет к столу, волоча за собой Санька.  
– Уля, ты поторопись, ещё же собираться, – напоминает муж, уходя с кухни.  
Чтобы было побыстрей, я даю детям тёрки и по куску сыра, сама кипячу воду в чайнике и всё приготовление любимых Аськиных макарон сводится к шестнадцати минутам, за которые варятся наспех выбранные «тальятелле».  
Всё быстро, быстро откидываю на дуршлаг, раскладываю по тарелкам, и дети сами посыпают сыром горячую пасту. Вроде бы всё ладно, но руки какие-то сами не свои.  
– Бон аппетит! – желаю детям весело, хотя на душе и скребут кошки.  
– Мерси! – отвечают хором дети и я ухожу собираться на корпоратив.  
Застаю Платона в спальне, вся кровать завалена рубашками и галстуками, сам муж же снова в телефоне и хмурится. Муж явно старался подобрать в чём ему идти, но отвлёкся. Я сама беру рубашку стального цвета и к ней миртовый галстук, остальное убираю в шкаф и сажусь наконец-то за стол, чтобы накраситься.  
– Часик, всего часик я там побуду, – предупреждаю Платона, так и зависшего в телефоне.  
– Ага, – отвечает муж, но что-то я сомневаюсь, что он слышал, что я ему сказала.  
Торопил меня Платон, а в итоге я собираюсь быстрей, чем он сам и ещё жду его в прихожей, раздавая ценные указания детям. Оставлять их одних дома не очень люблю, но муж настаивает на приучении к самостоятельности, тем более что их бабушки и их горячо любимый дедушка сейчас далеко. Родители Платона отдыхают в Македонии, моя мама в Уссурийске выхаживает заболевшую подругу, у которой никого нет.  
– Готова? – спрашивает Платон, собравшись позже меня на десять минут.  
– Нет, просто так тут в прихожую постоять вышла, – усмехаюсь я, дети подхватывают.