Бастион: поступление (СИ)

Вглядываюсь в искреннее выражение радости на лице моего идола. И в ответ:
– Теперь понятно. Ну, что ж, поздравляю и спасибо.
Девушка заискрила глазами.
– Пошли, сначала выберем камень, а потом уже благодари. Там есть очень впечатляющие.
Вновь начался путь открытий и, через знакомый холл, мы идём прямо, в отделке превалирует серый цвет с гладкими поверхностями – либо кафель, либо сталь, либо стекло. Справа и слева открываются лабораторные отделы, где все сотрудники в спецодежде, многие за мониторами, остальные возле непонятного оборудования, приятно видеть частые улыбки на лицах и слышать доносящийся смех в разговорах. Вероника ведёт дальше, к компактной камере хранения.
– Здесь и временно, и на постоянной основе содержат образцы, – рассказывает дочь Георга. – С люцифером уже всё, то что сейчас покажу – наверняка последние из синтезированных. Во всяком случае в рамках нынешнего проекта комплекса.
– Звучит как-то грустно, – отметил я.
Вероника обернулась, под шорох закрывающейся стеклянной двери.
– Да, пожалуй. Ну может ещё найдут куда применить.
Камера хранения – столь же холодное цветом место, ибо кругом чернеет пластик отсеков, тёмно-серая сталь ручек и накладок. Пол в тех же тонах, а на одной из стен есть монитор, председатель быстро нашла на экране нужный номер и ввела код доступа. Справа, по окантовке, высветился один из ящиков, я прямо залюбовался на это действо – казалось, что внешняя часть монолитна, а теперь там бегают огоньки – прекрасное решение.
Вероника выдвинула блок, подобный полке в шкафу, только в раза три длиннее, в нём, под стеклянными крышками, лежит несколько десятков камней. Глаза впиваются в неземную красоту и глубинное мерцание – словно колдовство какое-то.
– Здесь уже огранённые, – поясняет Вероника, – чуть меньше размерами, конечно, но они прекрасны. А там в начале – оригинальный кристалл, каким он синтезируется в результате побочного эффекта. Тебе они больше нравятся, что ли? – спрашивает она, видя, как больше смотрю на первородные образцы.
– Да, – с воздыханием отвечаю я, – вон тот, похожий на корону.
– Кальдерический?
Интересное слово возвращает к действительности.
– Это как?
– Ну, в виде кальдеры, тоже, что кратер, только больше и выглядит примерно так, – отвечает она, грея улыбкой.
– Ну да, наверное, – согласился я, обретая первое знакомство с кальдерами. – Его можно взять?
Изящные пальчики вероники вытащили кристалл, и я, увидев ближе понял, что же в нём нравиться – дикая, математически выверенная красота. Основание круглое и плоское, как таблетка, по контуру вздымается шесть конусов, ограниченных окружностью, но краёв острых нет, всё словно из мельчайших кубиков-кристаллов и струящийся изнутри свет рассекается на мириады блёсток.
– Раньше и не замечала его, – заворожённо покручивает девушка кристалл, размером с ноготь.
– Хех, а меня сразу привлёк.
Обращаю внимание на восхищённый блеск в глазах Вероники и сердце защемило – прекрасная девушка и великолепный венец технической мысли, подходят друг другу идеально.
Со всем чувством обращаюсь:
– Тогда забирай себе, а маме другой выберем.
– Хм, – лицо Вероники обрело таинственность и глубину, – нет, Матус, именно его и следует дарить. Как самый дорогой в плане личных предпочтений.
Такое признание и слова очень сильны, они с трепетом отзываются в душе.
– Что ж, тогда спасибо. Ты вновь творишь чудеса.
День почти кончился, когда мы вновь оказались на стоянке “Ореола”, дочь Георга сумела показать каждый заинтересовавший уголок в подответственном ему комплексе и я очень доволен. Впечатление от люцифера оказалось сильнее всего и мысли периодически возвращаются к коробочке с камнем, но и научный концентрат впитывал глазами жадно. Такая масштабная система умещается в столь компактном месте, что диву даюсь, сколько сил вложено в реализацию. Плюс к тому, гармоничное соитие нескольких принципов и концепций, с какой стороны не подойди, а Научно-Исследовательский Производственный Комплекс “Ореол” великолепен.
 
– Тебя домой? – уже в машине спрашивает девушка.
– Ага, – счастливо ответил я, прибавляя следом, – было классно, Вероника. Знаешь, как порадовать и впечатлить.
– Мне и самой приятно, что удалось, – озарилась она улыбкой. – Может расскажешь, как планируешь его подарить?
– Пока особых идей нет, – сообщил я, вспоминая даты. – День рождения у мамы зимой… поженились они весной, так что вручу просто так.
– А ты, когда родился? – спросила Вероника.
Я вдруг понял, что не могу точно ответить.
– Хм-м… двадцать второе, а месяц то ли июнь, то ли июль.
– Не помнишь точно дату рождения? – со смехом переспрашивает спутница.
Подкатило даже смущение.
– Ну-у, как-то всегда путался в этих датах.
– Насколько помню из резюме – шестёрка была, а это значит уже скоро. Подарить матери подарок на свой день рождения – очень достойно.
Я аж зажёгся.
– Слушай, ведь точно – праздник-то больше у родителей! Ну так, с точки зрения здравомыслия.
– Именно, – кивнула девушка.
– Вот ведь крутая идея, спасибо. Надо подумать теперь, что отцу подарить.
Губы девушки изогнулись в улыбке, в купе с загадочным выражением лица.
– Можешь не напрягать голову, твоему папе это не нужно. Вот увидишь.
– Да ну? – удивлённо воззрился я. – Ну ладно, раз ты говоришь не надо, то и не буду.
Я откинулся на сиденье, слегка сползая, а в голове ещё гудит недавняя экскурсия.
Решил поделиться:
– Ух, сколько всего сегодня случилось…
Председатель отвечает улыбкой, а за окном уже фоном проносится лес и поля следом. Впереди ждёт пара часов пути в компании с поднебесным образом красоты и величия, а роскошная обстановка салона, в купе с максимальной цифровой вооружённостью, готова мгновенно предоставить все имеющиеся удобства. Например, реши я зайти в Сеть – пожалуйста, никаких проблем с местностью, а скорость транспорта не будет влиять на качество доступа, скорее всего даже поиграть можно, хватит и производительности, и, возможно, есть установленные игры. Акустика бы ласкала уши всей богатой атмосферой приложения… Только это лишнее, даже тени желания нет.
В груди приятное томление, а горло иногда поджимает – пытаюсь взять барьер разговора – это странно, сколько уж всего приключилось и бесед проведено уйма, но когда созерцаешь лик Вероники, когда взгляд ведомый истомой находит изгибы фигуры, краски и грани школьной формы, то словно паришь и по венам бежит кровь с эмоциональной вестью в каждую клеточку, а органы и их системы, превращаются в бродячих музыкантов и куражатся, кто во что горазд. Как тут слово вымолвить?
– Наверное я всё-таки попрошу Сапу нарисовать этот взгляд, – огласила Вероника.
В словах девушки прозвучала затаённая стихия, но ангельский образ Агнии вдруг умиротворил нутро.
– Какой такой? – переспросил я.
– Твой, Матус. Это можно запечатлеть лишь руками мастера.
– Кхе, – смущённо прочистил горло, – ну, вот хочу всё спросить – правда, что люцифер очень дорогой?
– В финансовом плане? – уточняет она.
– Да.
– Правда. Сумма очень большая, но никто в “Ореоле” даже не думает продавать – бессмысленно. Это отец ради интереса подсчитал затраты на производство.
– Ну, а как можно выразить эту сумму? – пытаюсь получить больше точек опоры я.
– Та-а-ак… примерно четыре-пять таких автомобилей, – ответила она, обводя перстом полукруг. – С учётом того, что это не стандартная модель, а спецзаказ.
– Впечатляет, конечно… – поползли брови на лоб.
– Но, Матус, – взялась пояснять она, – ценность его выражается в красоте и это главный критерий.
– Согласен, – живо закивал я, – просто очаровательный.
Зачавшись, беседа продолжается и лёгкие темы всплывают сами, как облачка, к дому подъехали привычно незаметно, и я постарался вложить в слова благодарности весь букет чувств и эмоций, что накопил за день. Вроде бы получилось, так как щёки Вероники порозовели, ну и мои следом. В наилучшем расположении духа вошел домой, а рука в кармане крепко держала коробочку – соблазн тут же вручить подарок маме оказался силён, уже у себя в комнате выдохнул – удалось сдержаться, подарить люцифер на день рождения, хоть и свой, мне больше нравится.