Кара Господа (СИ)
— Почему? У вас красивая улыбка.
— Вы первая, кто нашел во мне что-то красивое. Хотя после таких коктейлей немудрено. — Он уважительно посмотрел на бокал, который передо мной поставил бармен.
— Если честно, даже не знаю, что это. — Я слегка взболтала безобидную на вид янтарную жидкость.
— Это Four Horsemen[1], Три вида виски — Jim Beam, Jack Daniels, Red Label и текила Jose Cuervo.
— О, да вы знаток! Может, присоединитесь?
— Искушаете? — в маленьких глазах мужчины заплясал смех.
— Конечно. Гулять так гулять!
Бармен поставил перед Шрэком брата-близнеца моего бокала и перешел к натиранию пивных кружек. Нет, это точно ритуал!
— За знакомство! — провозгласил собутыльник. — Учтите, пить надо залпом!
Мы чокнулись, и через несколько секунд я поняла, почему коктейль так назывался. Обжигая гортань, Четыре Всадника Апокалипсиса разъяренной лавой хлынули в мой сжавшийся желудок, устроив самый что ни на есть настоящий Армагеддон!
— Хоррррош! — выдохнул Шрэк, вытирая слезы, брызнувшие из глаз.
— Ага! — я проделала то же самое, опасаясь, что мои smoky-eyes превратятся в макияж "пьяный енот".
— Кстати, меня зовут Якуб. — Запоздало представился мужчина. — Вернее, меня никуда не зовут. — Он пьяно хихикнул.
И ведь понятно, почему!
— Саяна. — В ответ назвалась я, чувствуя, как огненная жидкость уговаривает мой застарелый гастрит поднять восстание.
— Серьезно?
— Нет, наверное. А что именно? — а ведь и правда, коктейль термоядерный, бьет по мозгам!
— Та самая? Дай ручку пожму твою!
— Жми. — Я протянула ладонь, и он тут же сжал ее в своих огромных ручищах. — Но что значит "та самая"?
— Ну, Горан, Лилиана и ты, все дела.
— Звучит, как оргия. — Пробормотала я.
— Так вы это втроем пробовали? — продолжая мять мою ладонь, Шрэк смотрел на меня во все глаза.
Кому-то обеспечены эротические сны. И кажется, не только ему.
— Якуб, тебе нельзя пить.
— Да. — Он сник. — Прости.
— Ничего. Но, может, вернешь руку?
— А? Ой. Конечно. — Мужчина бережно положил мою ладошку на барную стойку.
— Какие у тебя линии интересные! — восхитилась я, мельком увидев его руку. — Дай посмотреть! — и почему "под мухой" меня всегда в хироманты тянет?
— Смотри, Якуб, у тебя линия жизни просто бесконечная, тройная, никогда такой не видела!
— Долго жить буду? — он усмехнулся.
— Ага. А еще родишь много детей!
— Как это?
— Не ты родишь, конечно, а жена. — Я расхохоталась.
— Правда?
— Минимум пятерых вижу!
— Не многовато? — вмешался подошедший к нам мужчина.
— Ну, вот же — линии четкие, три глубокие — мальчики, две потоньше — девочки.
— Аркадий, не мешай! — отмахнулся Якуб.
— Может, я тоже хочу? — тот обиженно вздернул нос.
— Остыньте, мальчики. — Мне с трудом удалось сдержать смех.
— Но мою руку тоже посмотрите, хорошо?
— Конечно! — щедро пообещала я.
— А мою? — пропищал тонкий женский голосок за спиной.
— Почему бы и нет? Мужчины, уступите очередь даме. Рассказать, наверное, про любовь?
— Да! — стройная блондинка с кукольным личиком зарделась, протягивая ладонь.
Я посмотрела на нее, потом на Якуба. Хм. Кажется, самое время поиграть в Купидона! Время поскакало вскачь не хуже четырех всадников апокалипсиса. Я успела погадать, наверное, двум десяткам желающих. Нам было очень весело. До тех пор, пока не появился Горан.
Сначала мне удалось краем глаза увидеть его в центре зала. Лилианы рядом не было, что радовало. Тем не менее, девушки буквально липли к нему, кокетливо сияя улыбками. Но он высматривал кого-то, не обращая на них внимания. Таким я его еще не видела. Уверенный, властный, опасный, хочется обойти стороной и в то же время к нему неумолимо тянет, как к пропасти. Я с трудом отвела взгляд, поняв, что мне хочется вертеться вокруг него, как те девчонки.
Когда я запоздало догадалась, кого он ищет, было поздно. Народ сначала стих, потом, опасливо косясь на Горана, начал медленно отходить от барной стойки, словно вода, отхлынувшая от берега в отлив.
— Саяна!!! — прошипел он, подойдя ко мне. Белый, как мел. Злой, как черт. Черт-альбинос! Так, все, больше не наливайте!
— Ты!.. — мужчина стиснул зубы и мою ладонь. — Где взять терпения?!
— Может, выпьем и не будем устраивать апокалипсис? — я вспомнила о названии коктейля и расхохоталась над собственным каламбуром. — Или, наоборот, забабахаем Армагеддон! Якуб, ты с нами?
— Всегда! — Шрэк на секунду отвлекся от блондинки-тростинки, с которой они мило ворковали, и приложил руку к сердцу. — Мы же друзья!
— Вот видишь!
— Вижу. — Драган осторожно вынул меня из барного стула и поставил на пол. — Стоять можешь?
— Вроде бы.
— А идти?
— Смотря куда. — Я нормально сделала пару шагов. Ну, или мне так казалось. — Но в алкотестер дуть не проси! Ай! Что ты делаешь?
Горан подхватил меня на руки и, не обращая внимания на гостей, куда-то понес, бурча себе под нос:
— Тебя на минуту оставить нельзя! Ты хоть понимаешь? Нет, ты ничего не понимаешь! Сердце остановилось, когда я это увидел! Тебе совсем меня не жалко?! Сидит в окружении этих… людей! Все к ней руки тянут! Да я в кошмарах это буду видеть до конца жизни!!!
— Они хорошие!
— Саяна!!!
— Что?
— Горе ты мое! — Драган усадил меня на что-то мягкое. Кажется, скамья. — Не вставай! — он отошел, оглядываясь.
— Это кухня?
— Да. — Мужчина что-то достал из шкафчика, загремел посудой и вскоре аромат кофе защекотал мой нос. — Держи. — Он поставил передо мной большую чашку и сел рядом.
— А можно я не буду трезветь?
— Почему?
— Мне было так весело. — Губы задрожали. — А теперь очень грустно.
— Взаимосвязи не вижу, но рад, что вы не успели по дорожке кокаина занюхать. — Он подозрительно посмотрел на меня. — Вы ведь не успели?
— Увы. Но время еще есть!
Мы расхохотались. Я большими глотками выпила кофе. Крепкий, горький.
— Гадость какая!
— Коктейли, конечно, вкуснее были, кто бы сомневался! — санклит не упустил случая съязвить.
— Вот люди зачем пьют? Чтобы водки, проклятой, стало меньше! — изрекла я.
— Так ты и до водки добралась?
— Нет, там было три вида виски, кажется. И текила. Надо Шрэка спросить.
— Ты Four Horsemen пила?!
— Да. Двойной! — я с гордостью кивнула.
— Убью бармена! — прошипел Горан, возвращаясь к плите.
Вскоре передо мной стояла новая чашка с кофе, еще больше прежней.
— Можно я просто активированного угля выпью?
— Какой уголь? Тебе капельницу ставить надо! Пей!
— Меня от его запаха тошнит.
— От коктейлей не тошнило!
— Вредный. — Понимая, что это во всех смыслах удар ниже пояса, я прижалась к Горану и положила голову ему на плечо.
— Это подло с твоей стороны. — Пробормотал он, обнимая меня.
— Знаю. — Моя рука легла на его затылок.
— И ты пьяна.
— Вот и воспользуйся этим.
— Саяна!
— ш-ш-ш. — я поцеловала его в уголок губ. — Замолчи уже.
— Бессовестная, — выдохнул он, прижимая меня к себе. — Любимая…
Поцелуй был изощренной пыткой. Тело льнуло к Горану, требуя большего. Он усадил меня сверху, как тогда, на лестнице. Нежно лаская ноги, его ладони от щиколоток медленно поползли вверх под платье. Сжав мои бедра, мужчина застонал. Я тоже.
— Саяна… Ну что с тобой делать?
— Объяснить? — промурлыкала я.
— Так, прекращаем! — тяжело дыша, санклит усадил меня обратно на скамью и отошел подальше.
— Как всегда, на самом интересном месте! — пожаловалась я. — Зачем ты издеваешься?
— Это я издеваюсь?! Где твоя совесть?!
— Не дави на нее, там и так уже пюре.
— Сколько коктейлей ты вообще выпила?
— Не считала. Но кажется, они уже просятся наружу.
— Тебя тошнит? — Горан подскочил ко мне.
— Не смеши! — я с пафосом оттолкнула его руку. — Блюют только слабаки!