Возрождение Феникса. Том 10 (СИ)
Не успеваю даже удивиться — багровый туман овладевает сознанием, на губах пузырится пена, в голову бьет яростью от запаха чужой крови. Весь мир становится полем боя…
— Сеня! Сеня! Сварог тебя помилуй! — орет Тимофей, схватив меня за плечи. — Ты с ума сошел! Утихомирься! Всех же перебил!
Поморгав, оглядываюсь. Мда, дела. Руки по локоть в крови, костюм тоже запачкан, словно фартук мясника. «Кабаны» все мертвы, мягко говоря. Каждый превратился в рваный ошметок, будто набросились хищные звери.
Воспитатель смотрит на меня ошалелым взглядом.
— Сеня, ты вообще нормальный? — забывшись, спрашивает он.
Я смеряю его холодным взглядом, и Тимофей затыкается, поняв, что сморозил.
— Вызывай полицию и эвакуатор, — хмуро распоряжаюсь. — Мне домой надо…уроки делать.
Тимофей, кивнув, бегом спешит к машине за мобильником. Я же заглядываю внутрь себя. Ага, пять душ кружится вокруг ящика. Причем, его щупальца пытаются втянуть в себя «кабанов», но не получается, и они в диком бессильном визге летают вокруг, пытаясь вырваться в загробный мир.
Ну отлично, я стал каким-то пожирателем душ. Будто в меня вселился Монстр Жадность…
Минуточку!
Снова смотрю на растерзанные трупы. Жуткие подозрения и факты складываются в цельную гипотезу. Когда рвал этих упырков, то я словно погрузился в безумную пучину ярости. Неужели это Монстр Гнев шалил?
То есть, в ящике сидят целые Монстры Хаоса? Бедняги. Тесно им должно быть…Хм, но ящик явно закрыт, и мне достаются только слабые эманации сил Монстров. Ох, лучше бы его и не открывать, а то ж меня разорвет.
Я поднимаю взгляд на темное вечернее небо. Мурашки пробегают по коже. Лиза, Лиза, моя жена, где же предел твоей силы? Взяла Монстров, живые Воплощения вожделений и страхов смертных, и запихнула их в коробку. Славно, конечно, но почему эта гадость лежит во мне? Не нашлось места получше?
Через десять минут подъезжает полиция, а также такси. Пару минут трачу на разговоры со следователями, их больше интересует не нападение «кабанов», а что за зверь пробегал мимо и устроил настоящую мясорубку. Приходится покаяться в эффектных мерах самообороны, на том и прощаюсь. Уезжая, позевываю. Уф, устал, неимоверно хочется спать. Может Лень дыхнула? В любом случае не помешает хорошо выспаться. Завтра наведаюсь в гости к Свиридовым.
* * *— Беркутов? — удивляется Аркадий Валерьевич Волконский. — Мама, это правда? Он спас картины и проявил такую смекалку в будущей системе безопасности?
— Верно, Аркаша, — кивает Галина Константиновна. — Юный Беркутов показал себя только с лучшей стороны. А еще он обворожил Анфису, я это точно видела.
Князь смотрит на мать.
— Мам, извини за бестактность, но ты же слепая.
— Не глазами, — вздыхает княгиня. — В общем, присмотреться бы тебе к нему. Да-да, — спешит она сказать, словно почувствовав, как сын хочет возмутиться. — Я знаю о твоей нелюбви к Беркутовым из-за ошибок Всеволода. Просто говорю о том, что юноша способен искупить вину родителя и сделать даже большее.
— Посмотрим, — не спорит Аркадий. — Пока он делает слишком горячие поступки.
— О чем ты? — княгиня склоняет голову чуть набок.
— У него завтра дуэль с наследником Свиридова. Моська тявкает на слона, — замечает Волконский. — Я решил прийти к Анатолию в гости поглядеть на этот бой юнцов. Уверен, хромой школьник не продержится против Павла и минуты.
— А откуда ты знаешь о дуэли? — удивленно спрашивает Галина Константиновна. — Неужели Свиридов сам тебя позвал смотреть, как его сын якобы изобьет калеку ребенка? Это же позор, срам.
— Нет, конечно, не Свиридов, — Волконский качает головой. — Просто они встречались в ресторане, который находится под надзором моей СБ.
— Хитрый мой сын, — усмехается княгиня.
— Ага, — самодовольно кивает Волконский. — Вассалы часто там треплются о своих секретиках, даже не подозревая, что находятся под колпаком. В этом случае камеры записали, как Беркутов вывел Павла Свиридова из себя. И хоть юноша вел себя уверенно и даже красиво, но с вызовом на дуэль он сильно погорячился. Щенок, одним словом.
— Или же нет, — загадочно говорит княгиня. — Или он настоящий юный волк.
* * *— Что ты такой напряженный, Тимофей? — смотрю на будто окаменевшего воспитателя за рулем. Он отмалчивается. — Боишься, что снова нападут? Расслабься. Больше некому.
Мама Елизавета с удивлением смотрит на меня.
— Знаю, что некому, — бурчит Тимофей. — Ночью базу «кабанов» взорвали, а всех бандитов переубивали. Всех до одного, — повторяет. И с подозрением смотрит на меня через плечо.
А я что? Делаю удивленное лицо.
— Прямо всех? Надо же, — и киваю вперед. — За дорогой-то следи.
Тимофей тут же отворачивается, пропустив летящий мимо минивэн.
Кстати, ночью постарались «Псы войны» Степанева. Гильдии наемников не составило труда зачистить базу бандитов. Сам я не участвовал непосредственно в операции. Второй раз не горел желанием, поэтому решил поспать.
— Как хорошо, сынок — выдыхает Елизавета, сидящая рядом со мной, — что этих сволочей не стало. — Мать обеспокоенно смотрит на меня. — Сеня, ты уверен, что нам всё же стоит ехать к Свиридовым? Ты можешь отказаться от дуэли или, на худой конец, перенести ее на нейтральную территорию по праву вызывающего. Это ведь Свиридовы устроили покушение на тебя вчера! Больше некому!
— Мама, мы должны показать Свиридовым нашу силу и уверенность, — беру блондинку за руку и стараюсь говорить как можно более убедительно. — Иначе они не отстанут. Вчера я убил напавших бандитов, ночью нам кто-то добрый случайно помог и уничтожил гнездо мерзавцев. Мы, конечно, не будем забирать чужие лавры, но и отказываться не станем, если спросим. Пускай Анатолий поостережется в следующий раз.
Мы как раз едем к Свиридовым в поместье на пресловутую дуэль. Солнце светит высоко, деревья шелестят листьями под сильными порывами ветра.
— А ты, сынок, хочешь, чтобы мы, в свою очередь, их простили? — вдруг глаза матери загорают яростным огнем. — Свиридов посмел поднять руку на моего ребенка! Да я его сама вызову на дуэль!
Ох, этого еще не хватало. Мама, конечно, Кмет стиля Ярилы-Царя и может задать жару любому, но растягивать вражду со Свиридовыми мне не шибко хочется, да и некогда. Пора в Москву, пора к Бесоновым в гости. Так что весь этот конфликт закончится сегодня.
— У тебя нет повода, мам, — говорю с искренним сожалением. — Нет доказательств, что «кабаны» действовали по поручению Свиридова. Но не волнуйся, после победы в дуэли я вытребую с него отступные.
Мать обескураженно смотрит мне в глаза, потом на трость, прислоненную к сидению.
— Теперь я верю, что ты победишь, — кивает Елизавета. — Раз смог от бандитов с автоматами отбиться. До сих пор я поражена, что ты, сынок, один сразил пятерых.
— Кхммм, — пожевал губами воспитатель, не отрывая взгляда от дороги.
Подробности доклада маму обошли стороной. Нет, ей, конечно, сказали полицейские, что «кабанов» убили с особой жестокостью, но протокольный язык скрыл всю экспрессию произошедшего побоища. Ну и Тимофей не стал при матери описывать в красках.
Мама же ,конечно, решила, что «кабаны» очень даже заслужили «особую жестокость». Она бы их сама порвала на клочья, без всяких ящиков с Монстрами.
Подъезжаем к усадьбе, автоматические кованые ворота распахиваются, и Тимофей, повернув по дорожке, останавливается почти у самого крыльца. Выходим. На крыльце уже ждут все Свиридовы: Анатолий с сыновьями, а также гостящая у них Мария, девушка с веселыми глазами и русой вечно непослушной челкой, которая падала ей на эти самые глаза. Мать же больше удивилась присутствию князя Волконского.
— Ваше Сиятельство, — кланяется Елизавета Аркадию, ну и я следом.
— Здравствуйте, Елизавета Юрьевна и Арсений Всеволодович, — кивает Волконский и бросает на меня быстрый взгляд. — А я тут к Анатолию Игоревичу в гости заглянул и, как оказывается, удачно! Вы тоже погостить пришли или по делу?