Талант новичка (СИ)

— И поэтому ты меня не убила, — кивнул я.
Я её понимал: для ребёнка, оставшегося без родителей, вынужденного выживать в жестоком, и равнодушном к детям мире, окончание войны может стать мечтой. Той целью, ради которой стоит жить.
— Если это правда, — она опять шмыгнула носом. — Если ты хочешь прекратить войну... То ты — самый ценный человек в Заковии. И я буду защищать тебя, пока жива.
— Это правда, — мягко сказал я. — Я собираюсь прекратить эту дурацкую войну. Потому что она мне мешает. У меня, знаешь ли, своя жизнь...
В следующий миг я лежал на спине а у горла чувствовал что-то острое и холодное. Как жало змеи. Или вилка для разделки устриц.
— Значит, я ошибалась, — прошипела Зорька. — Значит, я просто услышала то, что ХОТЕЛА слышать. Ты — никакой не Избранный. Ты негодяй, самозванец и... ужасный врун. Ты — Золотов.
Я улыбнулся.
А что ещё оставалось? 
На то, чтобы уклониться от кинжала, приставленного к горлу, у меня не было времени. С другой стороны, хладнокровно прирезать человека, который мило тебе улыбается — то ещё удовольствие...
Зорька моргнула. А потом злобно оскалилась, ещё раз напомнив Пятачка... "Трудно быть очень маленьким существом" — говорил герой детской сказки. И был совершенно прав.
— Что ты делаешь? — удивилась девчонка.
— Пытаюсь выжить, — осторожно протянув руку, я пальцем отклонил клинок от своего горла. Зорька не сопротивлялась. — Говорят, у меня к этому талант.
— Я всё равно могу тебя убить в любой момент, — грозно пообещал Пятачок. Я чуть не прослезился.
Нет, я был абсолютно уверен, что она МОЖЕТ это сделать. Ребёнок, который выжил на Ядоносных Пустошах — название говорящее, вы не находите?.. — должен обладать хладнокровием удава, глотающего живых кроликов.
Но разве... Разве такой ребёнок не заслуживает милосердия?
— Может, сначала хотя бы выслушаешь? — мягко, как только мог, сказал я и принял сидячее положение. Зорька неуверенно кивнула. — Я правда не собираюсь править Заковией, — сказал я. — У меня нет опыта, нет знаний и самое главное — хочу это особенно подчеркнуть — нет ЖЕЛАНИЯ. Я — не избранный.
— Но ты...
— Дослушай, ладно? — девчонка нехотя кивнула. — Я действительно Золотов. И папаша, то есть, король Зиновий, прописал в завещании меня, как наследника. Но так как он пропал, какое-то время я действительно буду считаться правителем. А значит, смогу сделать для страны хоть что-то. Например, прекратить войну с драконами.
— Ты знаешь, как их победить? — глаза её загорелись. На щеках выступил румянец.
— В войне нельзя ПОБЕДИТЬ, — сказал я как можно убедительнее. — Её можно только прекратить, волевым усилием. Как ремонт. Я так понимаю, конфликт с драконами длится очень давно, и на перепланировку — обеим сторонам — потребуется не один год. Возможно, не одно поколение... Но я постараюсь сделать так, чтобы воевать стало НЕВЫГОДНО. На самом деле, я уже заключил сделку с драконами...
— Ты... Сделал что?
— Сделка — это соглашение, которого обязуются придерживаться обе...
— Я ЗНАЮ, что такое сделка, — шепотом рявкнула Зорька. — Но заключать соглашение с драконами — это... Это!.. — она взмахнула руками, не находя слов. — Драконы — чудовища. Они сжигают дома, пожирают детей, и отнимают у нас всё, что нам дорого. Убить дракона — это всё равно, что совершить доброе дело.
— Ну, просто агитка с плаката "Ты записался в добровольцы", — усмехнулся я. — Ты же хотела прекратить войну, помнишь?
— Я думала, что ты хочешь ПОБЕДИТЬ, — глаза у Зорьки в этот момент вспыхнули, как у кошки, которую ослепили фонариком. — Оружие может покончить с драконами одним махом!
Я закатил глаза.
— Ну вот, и ты туда же. Оружие, Оружие... Ты хоть знаешь, что это такое?
Зорька смутилась.
— Ну, правительство держит это в тайне...
— И тебя это не смущает?
— Если все будут знать, что это такое, то какой же это секрет? Драконы быстренько организуют защиту, и ничего не получится. А если они не будут знать... — девочка помолчала, а потом продолжила тихо, словно смутившись: — В городе ходят слухи о том, что новый наследник наконец-то сможет активировать Оружие и уничтожить всех драконов.
 
— Речь идёт о геноциде, если что.
— Ну и пусть! Зато мы будем целы. Заковии не придётся больше боятся, государство снизит налоги и дети перестанут терять родителей.
— А ты не думала, что у драконов тоже есть дети? — я вспомнил о Зебрине. Мне кажется, в иное время и при других обстоятельствах, эти девчонки могли бы подружиться. — Что на ТОЙ стороне тоже не хотят воевать?
— Нет! — ох уж этот мне юношеский максимализм... — Драконы — злые чудовища. Их надо истребить.
— Прекрасно. А потом отыщется кто-то ещё, кто тебе не понравится, а потом — ещё...
— Если у нас будет король, который сможет управлять Оружием, Заковия будет непобедима. А ты хочешь сбежать. Ты безответственный.
— Это тебе твой Учитель наплёл?
— Нет, — наконец-то её пробило смущение. Щеки покраснели, на тонком горле выступили багровые пятна. — Он как раз говорит, как ты. Ну, что в этой войне не будет победителей, и что Оружие — это огромное ЗЛО.
Вот почему таинственный Учитель Зорьки послал повстанцев убить наследника. Он уверен, что Оружие — это ещё большее зло, чем сама война. Так же думала и Кассандра, между прочим. И всеми силами пыталась не допустить, чтобы я попал в Заковию.
— Зорька, может, тебе стоит послушать Учителя, — сказал я. — Применить абсолютное оружие — это не выход. Ведь можно сделать ещё хуже...
— Вы не понимаете! — закричала девчонка. — Вас не лишали мамы с папой, когда вам был всего один год от роду! Я хочу отомстить!
Меня лишили, — хотел сказать я. — Я тоже рос сиротой, и если бы не бабушка... 
Но не сказал. 
Для каждого ребёнка его трагедия — самая главная. 
Остальные — не в счёт.
— Я — не Избранный, — несколько жестче, чем надо, ответил я. — И не буду применять Оружие, чем бы оно не было. Я не вояка. Я заключаю сделки.
Из глаз Зорьки брызнули слёзы. Вот прямо брызнули — как из пульверизатора. Рот распялился, подбородок задрожал... 
Ребёнка лишили конфетки. Большой такой конфетки, о которой он мечтал всю жизнь. 
Но, повторю ещё раз, не всё в этом мире происходит ровно так, как нам того хочется.
— Ну-ну, — я притянул девчонку к себе, обнял за плечи и стал укачивать. — Посмотри на это с другой стороны: если война прекратится, дети больше не будут становиться сиротами. И не нужно будет никому мстить.
— Я не плакса, — пробулькала Зорька сквозь сопли и громкие шмыганья. — На самом деле, я очень сильная.
— А я лично считаю, что ничего такого тут нет, — я придвинулся ещё ближе и посадил её к себе на колени. Как маленькую. И погладил по голове. — Можно и поплакать, если тебе хреново.
— Слёзы — это слабость, — окончание фразы потонуло в ниагаре слёз. — Нытики не выживают.
— Мы никому не скажем, — пообещал я. — Честно-честно.
Наконец она успокоилась. Солнце к этому времени село, и город под ногами засиял миллионами чудесных огоньков.
Очень напоминало Новый год в Москве. 
Сияли крыши домов, деревья, уличные фонари, арки, украшенные причудливыми гирляндами цветных фонариков, и даже на каменных горгульях красовались ожерелья из света.
— Симпатично, — одобрил я. — Город начинает мне нравиться.
— Иллюминация в честь прибытия наследника, — всхлипнула Зорька. — И если ты — это он, то всё это для тебя.
— Я польщён.
— Не стоит. Каждый магический фонарик обходится жителям в дополнительную статью налога.
— Иногда ты рассуждаешь, вовсе не как ребёнок.
— Учитель преподавал мне основы экономики.
Зорька поднялась на ноги, потянулась, а потом оглянулась на меня.
— Ну что, пошли? — и спокойно направилась к слуховому окошку, которое, я так понимаю, выходило на лестницу внутри дома.
— А как же те, кто рыщет по городу, чтобы меня убить? Я думал, безопаснее и дальше передвигаться по крышам.