Мийол-алхимик (СИ)

— Да ну?
— Ну да.
— И как же ты намерена это сделать?
— Обыкновенно.
— Что значит — «обыкновенно»?
— Использую вспомогательное оборудование и гибкие чары.
— Какие?
— Отстань уже от неё, Число, — фыркнула Гимеко на состоящего в её команде подмастерье магии за номером два: тощего, желчного и суетливого ядовара. — Хочет помочь — пусть помогает.
— Как бы от её помощи хуже не стало.
— Не станет, — пообещала Шак, быстро, но аккуратно собирая установку для гемодиализа. — Мне не впервой заниматься детоксикацией в полевых условиях… хотя применять свои навыки к Мастеру Боя ранее мне не приходилось. Это будет интересно и полезно.
— Убереги нас Мелиаль от лекарей-новичков! — буркнул ядовар. — Ещё и чужих… ещё и…
— Договаривай! — рыкнул у него над ухом скинувший скрытность алурин. Рослый, с очень насыщенными, прямо-таки светящимися голубыми радужками и чёрным мехом. Ну, по крайней мере, на его открытом лице мех был именно такой, а вот остальное тело скрывала обычная плотная одежда Охотников. — Что-то имеешь против нелюди, трубка клизменная?
— Так не против вас с Мясом! — вздрогнул Число. — Хотя когда вы так вот подкрадываетесь, да ещё рявкаете…
— Успокоились оба, быстренько, — проворковала Гимеко, отвлекаясь и пронзая обоих взглядом-прищуром. — Иначе я вас сама… успокою. Не время и не место для этих игр.
— Какие игры? — вроде как искренне возмутился Точильщик (ну, раз уж его близнец сидел и продолжал сидеть на скале). — Никаких! Но я не потерплю неуважения к афари.
— К кому?
— Афари. Свободной деве. Вот к ней, — для полной определённости указал он рукой.
Веселуха моргнула.
— К деве? У вас же матриархи в почёте?
— На тысячу матриархов едва ли приходится одна афари.
Вот тут уже и Шак заинтересовалась, на миг подняла голову:
— Неужто это такая редкость, что даже фрисс вроде меня делает достойной?
— Я эти суеверия насчёт фрисс не разделяю, — отмахнулся чёрный алурин. — Я вообще не особо близок кровным родичам, нас с братом люди воспитывали.
— Вот совпадение: меня тоже.
— А фрисс — это что за болезнь? — ввернул Число. И любопытство утолить, и оскорбить вот так вот, мимоходом… ну, ядовар, что с него взять?
— Это, коллега, генетическое, — успела первой Шак, — поэтому можете не волноваться: уж кого-кого, а ваших детей это не затронет.
Точильщик фыркнул-рыкнул, давя смех:
— Так его, — оскалился. — И ведь точно не затронет, фры-фрыф! Чтоб ты знал, скоровар: фрисс — это значит «синяя». Оттенок меха такой, ага. Вроде как несчастливый.
— Вернёмся к афари, — сказала Гимеко, предусмотрительно меняя тему. — Чем это так ценно вообще, не пояснишь?
— Да я сам не особо в курсе… — смутился алурин. Или, скорее, уступил право голоса.
— Могу пояснить я, — сказала Шак. — Есть у моего вида такое… своеобразное свойство физиологии, что в самый первый эструс происходит запечатление бывшей девой партнёра либо партнёров. В зависимости от их пола, числа и вида получаются пять категорий женщин. Деталями вас напрягать не стану, но две крайних категории — это уфит-иарин и афари. Можно сказать, что уфит-иарин вожделеет всех, но мало кто её… ну а с афари — наоборот.
— Не похоже, чтобы ты вызывала всеобщее вожделение, — фыркнул Число.
— Тут суть в ином, — словно и не заметила чужой враждебности Шак, продолжая делать своё дело. — Когда матриархом становится ирринис, благоверная — все отпрыски её будут от одного лишь мужа. Как бы многочисленны ни были они, а ирринис физиологически не может изменить. Что для политика — слабость. Уфит-иарин изменять может, да ещё как — но потомство, рождённое неразборчивой, едва ли будет иметь высокий статус. А вот афари… возлечь с нею — честь, и сама она может спариться с кем пожелает без урона чести, а потому именно матриарху-афари проще всего заполучить власть, заключая кровные и брачные союзы. Либо расторгая их.
— Почему же тогда афари так редки? — спросила Гимеко.
— Да потому, что первый эструс напрочь отшибает разум. И не только самой деве, но даже окружающим. Феромоны — штука такая…
 
— А если, не знаю… запереться где-нибудь?
— Получится шестая категория: не интересующаяся мужами, нарциссически зависимая от самоудовлетворения особа. Которая точно так же, как презренная хурра-иарин, что спаривалась с человеком, не оставит потомства вовсе: даже изнасилование тут не поможет.
— Неправда! — сказал Точильщик. — Бывали алурины, которые и в одиночку становились афари. Без сторонней помощи.
— Да-да, — хмыкнула Шак. — Читала я про таких. Маххаси Тёмная, что себя связала и в итоге осталась без рук, потом ещё эта, которая Безногая Мать… самоотравительница дурная. Даже не знаю, считать их идиотками или героинями. Наверно, всё-таки героинями, раз уж умудрились войти в легенды — пусть даже таким идиотским путём.
— А ты не собираешься приобретать власть? — Гимеко склонила голову набок.
— Я, — сказала алурина, — вослед за учителем своим собираюсь стать подмастерьем, а потом и мастером магии, если получится. Фрисс я или там афари… это всё шелуха.
— Но стать афари тебе помог…
— Верно: учитель. Мой лидер. Мийол.
— Понятно, — протянула Веселуха со странноватой интонацией. Словно что-то новое поняла или сложила из фрагментов часть картинки.
…на короткие дистанции, недолго, полетать на призывном Беркуте Урагана можно и даже в чём-то удобно. Но когда расстояние или сроки вырастают, лучше использовать нормальную леталку с твёрдой палубой. В данном случае — «Облачную бегунью».
Кстати говоря, сделать судно-невидимку не из неё, а из «Хитолору» стало бы задачей если вообще выполнимой, то отнюдь не на уровне Васьки. Новую яхту держали в воздухе отнюдь не ритуальные контуры, а классические «поплавки», но даже и для неё создание усиленного, на грани перехода к новому уровню, и увеличенного по габаритам стационарного талисмана Невидимости Среднего Круга потребовало очень серьёзных перерасчётов. Причём избавиться от конфликтов не вышло: штатные «ветродуи» уже на средней мощности в каком-то смысле «сдували» оптическую маскировку. Да и на мощности выше низко-средней начинали колебать её.
В общем, в стелс-режиме яхта могла лишь красться на скорости пешехода. Для следования за группой Охотников этого, впрочем, хватало — как и для преследования обнаруженного Эшки четвёртого члена неопознанной группы агрессоров.
Сейчас на борту, помимо Мийола, находились его «долгоиграющий» магоклон, заранее экипированный и вооружённый для серьёзной — вплоть до самоубийственной — схватки, а также Санхан, настоявшая на участии во всём этом сомнительном предприятии с наймом убийц. Больше того: ради доказательства своей полезности она перегравировала обычный набор заклинаний и прямо сейчас имела хороший шанс разнести Цепким Вихрем Марнока всё и вся внутри круга диаметром четыре десятка локтей.
Но только один раз: боевые подмастерские заклинания весьма прожорливы.
А в качестве точечного, так сказать, средства воздействия в серьёзных переговорах смуглянка выбрала Молнию Сильга.
Призыватель отлично помнил, как этими чарами его неоднократно приласкал Каремитул во время дуэли, и потому выбор одобрил. Малый откат, высокая (и регулируемая) мощность, никакой особой специфики применения — наводись да бей. Причём с тридцати шагов Молния Сильга, да на полной мощности, надолго вышибет сознание из любого подмастерья — ну, кроме таскающих специфическую защиту; а от удара с шагов двенадцати или пятнадцати даже Мастер Боя выйдет из строя. Если специфической стойкости не имеет, конечно… или нужного талисмана.
Чем вообще хороша боевая магия — можно не морщить лоб, как бы её половчее применить. Достаточно иметь нужный уровень для гравирования желаемых чар, а уж использовать их может, пожалуй, даже полудурок какой.
Основной же минус боевой магии малых уровней — как раз до четвёртого включительно — в необходимости бить ею с малых, желательно вообще кинжальных дистанций. И вот тут уже возникают сложности для неопытных и склонных к панике адептов. Да и вообще маг-боевик — вроде той же Гимеко — это скорее диагноз. Нормальные маги, стремящиеся к долгой и комфортной жизни, выбирают другие специализации. Любые, кроме этой.