Мийол-алхимик (СИ)

Свернул прослушку.
Вопли допрашиваемых — покалеченных им же хромоножек, что не сумели сбежать по очевидной причине — не доставляли ему ни малейшей радости.
К тому же охрана массива, как вскоре выяснилось, не собиралась таить от мэтров Кемвата и Мийола итоги предварительного следствия. Стражи готовы были рассказать всё, что выжали из пойманных бандитов, не вынуждая к участию в грязной процедуре допроса. Да ещё и снабжали рассказ для потерпевшего своими комментариями.
Насчёт вздыбленных волос призыватель оказался прав. Нападавшие действительно принадлежали одной кодле — Гривастым, одной из почти что официальных лагорских банд. Если верить чёрным спискам магистрата, общая численность их колебалась от девяти сотен до — в лучшие времена — этак полутора тысяч; сколько их там не по спискам, а на самом деле, мало кого интересовало. Их ряды постоянно пополнялись опустившимися серосписочными, неудачливыми иммигрантами, бунтующей молодёжью (иной раз даже особо буйными отпрысками семей из белого списка)… и не менее постоянно редели из-за вечно тлеющей, примерно раз в сезон яростно вспыхивающей войны с алуринской общиной и с другими бандами.
Или из-за встречи со Стражей Стен. Или с кланнерами. Или с отдыхающими Охотниками.
Иногда Гривастые — самые удачливые, крепкие и умелые — становились чемпионами бойцовских Арен, подземных в совершенно буквальном смысле. Однако много чаще прямо там, на покрасневшем от крови песке, они умирали и калечились (ещё одно рабочее средство для сокращения рядов, как выразился Кемват, бандоты).
Наиболее талантливые, осторожные и умные из них вливались в ряды Лагорского Союза Охотников; более склонные к мирному труду Гривастые брали в аренду собственные рикша-роллы и принимались за извоз — или нанимались на одну из бесчисленных городских фабрик. Но такой заработок у Гривастых почётом не пользовался: крутить педали на одном месте — занятие для серосписочных рабов, а не гордого вольного люда.
'По крайней мере, понятно, откуда они взяли транспорт для быстрой ретирады. Коль скоро банда эта — своего рода теневой профсоюз рикш Лагора (точнее, один из таких: только Гривастых на целый мегаполис маловато будет, да и не позволил бы им магистрат подмять весь наземный транспорт), добыть три коляски труда не составило.
Довольно кликнуть своих же работяг — и вот они, рикша-роллы: езжай себе, куда надо'.
Куда интереснее источник, откуда бандиты добыли рабочий пневматический метатель. Этот вопрос остро интересовал Стражей как симптом того, что Гривастые опять зарвались.
Так-то метатели среднего калибра и выше — особенно пневматические, хотя остальные три типа тоже — входили в лист запретов. Самый писк по части оружия, которым негласно дозволялось владеть негражданам — обычное ближнего боя с элементарными зачарованиями. Такое просто изымалось. А вот замеченный Мийолом меч с Лёгким Рассечением подлежал не только изъятию: черносписочному, у которого такое изъяли, немедленно отсекали кисть ведущей руки либо, в порядке милости, только большой палец. (Свободно владеть полноценно зачарованным оружием — носить его и применять — могли лишь граждане синего списка. Серосписочным следовало предварительно выправить в магистрате, в отделе контроля вооружения, регистрацию).
Что до метателей, то среднекалиберные в черте города запрещались. Полностью. Для всех. Даже кланнеры не могли носить их и использовать открыто… ну, за пределами своих кварталов. В законодательстве по этой части, тоже унаследованном от Империи, все метатели среднего калибра и средней мощности (и выше) признавались орудиями убийства.
Даже Охотники очень редко пользовались ими — не в последнюю очередь потому, что метатели куда удобнее применять против людей, а не против магических зверей. И команды, которые вооружались метателями, сразу же привлекали повышенное внимание. В частности, Стражи Стен допрашивали членов таких команд после рейдов с особой тщательностью, могли не просто потребовать к досмотру добычу, а начать выяснять, где и как она была добыта, и так далее.
 
Против Воинов и особенно Мастеров Боя с метателями тоже не очень-то повоюешь. Разве что с особо мощными не пневматическими, разгоняющими снаряды до сверхзвуковых скоростей.
А вот маги, за редким исключением кратно более хлипкие, даже для дозвуковых выстрелов уязвимы. Особенно в городской черте, где как-то не принято таскать защитные артефакты и зачарованные кирасы. И так как маги с их потенциально долгой (и роскошной) жизнью не хотят ни оказаться внезапно застреленными, ни таскать повсюду защиту, ни оглядываться в поисках угроз — метатели запрещены.
Для всех, даже для них самих.
(Да и зачем они нужны магам? Вон, Мийол, призвав Направляющую Демоническую Ласку, легко устроит такой кровавый фарш, что ни с каким метателем не повторить. Разве что армейским крупнокалиберным, заряжая в него дорогие алхимические снаряды…)
Соответственно, коль скоро черносписочные охамели не просто зачарованное оружие таскать, а применять метатель, да против базилара Сарекси — то они уже явно нарываются на визит в места их обычной дислокации трёх-четырёх Мастеров Основ. Или одного Мастера Сил. После визита численность банды опять сократится на несколько сотен, что напомнит всем негражданам их место в экосистеме Лагора.
Правда, по утверждению пойманных, сами-то они совсем даже не охамели. И метателя-то они даже не касались, потому что седьмой в их кодле, тот самый стрелок, вообще не из Гривастых — нет-нет-нет, это один из нанимателей, это он стрелял, а банда вообще не при делах! Хоть всей Святой Семёркой поклянёмся и наипаче того — благостью Олмара!
Ещё одним острым вопросом, интересующим Стражей, оказалось…
— Простите, что⁈ — моргнул Мийол.
— Если это не так — просто скажите, что в вашем мезонете её нет.
—…вообще-то есть.
— А ты, — вставил мэтр Кемват, — умеешь удивлять. Ученик.
— Это не смешно! — насупился призыватель. — Да, Герея инь-Шелетидйид — мой гость, так что она действительно живёт в моём мезонете… эм… да, уже два месяца, — нешуточно удивился факту он. — Но это же не значит, что я… фрасс! Удерживать силой или принуждением принцессу клана Воинов — да не простого, а одного из сильнейших в Лагоре… как хотите, но это ещё глупее, чем стрелять из метателя в Средних кварталах!
Ехидный голосок в голове Мийола, похожий на карикатурно искажённый, писклявый голос отца, ввернул:
'Почти так же глупо, как забыть выяснить, почему это клановая принцесса уже два месяца как не жаждет общаться с роднёй… зато с истинно фанатичным упорством сутками напролёт сидит посреди площадки для медитаций.
Глупо, глупо, глупо-преглупо!'
— Удивлять умеешь, — повторил Кемват. — Похоже, пора и мне. Напроситься в гости. Раз наше занятие. Отменяется.
Тут уж места для манёвров не оставалось. Пришлось «приглашать в гости» и вис-Чарши, и пару Стражей: молчаливую долговязую особу в ранге Мастера Начал (одну из той пары, что прибежала на помощь и спугнула Гривастых) и такого же молчаливого, невесть где и как заработавшего перелом носа широкоплечего типа, больше похожего внешне на ещё одного бандита, чем на подмастерье. Последний быстро доставил всю группу на эй-лодке от крыши массива Ла до площадки для медитаций мийолова мезонета.
На бортах леталки, кстати, красовался выжженный символ, для всех Рубежных Городов общий: семь соединённых краями шестиугольников со вписанными в них кругами и символами, слагающимися в надпись «Гар Тебо» — что в переводе с письменного мистического и означало «Стража Стен». Так что появление хозяина на таком транспорте вызвало небольшой ажиотаж.
В первую очередь именно у Гереи, которой пришлось прервать стоячую медитацию и отойти к левой теплице, чтобы эй-лодке было куда опуститься.
— Что произошло? — спросила она, переводя взгляд с Мийола на Кемвата и обратно.
— Ну, для начала позволь представить: перед вами, почтенные — моя уважаемая гостья, Герея инь-Шелетидйид, спасённая из Лагеря-под-Холмом, который недавно разорила орда нагхаас, — сказав это, призыватель сошёл с борта леталки на землю своего мезонета, развернулся и завершил церемонию взаимного представления. — Что же до твоего вопроса, — добавил он, — то, кратко говоря, рядом с массивом Ла, где я регулярно бываю ради тренировок под руководством глубокоуважаемого мэтра Кемвата, на меня напали.