Владыка (СИ)

— Кстати об армии, а велика ли она будет в Парагвае? — предварительно оглянувшись на офицерство, с первого ряда вкрадчиво спросил Врангель.
На несколько секунд этот непростой вопрос погрузил трибуны в напряжённую тишину.
— Весь народ Парагвая! — выдержав паузу, широко распростёр руки анархист–владыка. — В случае войны, первыми врага встретят регулярные войска республики, базирующиеся в пограничных укрепрайонах, которые будут обустроены в ближайшее время. Вторым эшелоном вступят в бой регулярные войска казачьей общины. Третьим пойдут сформированные из резервистов казачьи полки, как наиболее мобильные и подготовленные части. Их поддержат резервные полки из анархистов и товарищей красногвардейцев. Последними на подмогу подойдут резервисты от рабочих и крестьян парагвайской республики. Однако не все из резервистов будут призваны вступить в бой первым эшелоном, у каждого в военном билете будет указана категория. Нельзя в военное время ослаблять экономику, ибо от экономической мощи государства зависит сила армии.
— И где же в вашей системе, товарищ анархист, место офицерским частям? — прищурив глаз, задал самый насущный для собравшихся командиров вопрос Врангель.
— Офицеры и унтер–офицеры — основная боевая сила регулярных частей казачьего войска, — обнадёжил владыка. — Ну разве что, ещё лихих фронтовиков из рядового состава добавится. Тех, у которых руки к плугу или станку не тянутся. Думаю, общее число профессионального воинства под семьдесят тысяч наберётся. По мере прибытия новых волн эмигрантов, доведём численность регулярного войска до ста тысяч.
— А экономика выдержит столько–то нахлебничков? — раздался недовольный голос, до сих пор помалкивающего, батьки Махно.
Белогвардейские офицеры и казачьи атаманы недобро покосились на анархистского вождя, зато боевые соратники и красные командиры глянули одобрительно.
— С божьей помощью, сдюжим, — улыбнувшись, погладил золотой крест парагвайский владыка. — Зато воинская сила охранит от преждевременного нападения врага. А пока империалисты будут свои силы копить, тут и наша экономика на ноги встанет. К тому же офицерские части иждивенцами не будут, они тоже смогут свою копеечку в народную копилку привнести.
— Боевые действия в чужих колониях? — предположил Врангель. — По защите контрабанды и казачьих предприятий?
— Это тоже, — кивнул Алексей. — Но ещё офицеры будут на ротационной основе обучать национальные армии независимых государств. Например, все страны Южной Америки.
— Только пожелают ли бедные республики тратиться на иностранных специалистов?
— Безопасность дороже, — усмехнулся Алексей. — Когда у соседнего государства начнёт резко возрастать боеспособность армейских подразделений, сразу появится желание нарастить и собственную мощь. Ибо у любой страны есть замороженный конфликт с соседом. Услуги инструкторов стоят гораздо дешевле, чем закупка дорогого вооружения, а польза выйдет даже большая. Империалисты не станут так обучать потенциальных врагов, как союзный для всех свободных стран Парагвай. А нам усиление оборонной мощи добрых соседей по континенту только на руку. Лишь с Боливией, рвущейся к морским путям, у нас территориальный спор за Гран Чако, от этой державы мы будем строить защитные рубежи. Ни Бразилия, ни Аргентина не полезут в глухой угол. Порушив войной экономику Парагвая, они ничего не приобретут, а в сотрудничестве имеют большую выгоду.
— Но не все же офицеры найдут работу инструкторов?
— Только способные хорошо обучать персонал, — кивнул Алексей. — Остальные будут сами учиться у более опытных и профессиональных наставников. Весь высший командный состав зачисляется в преподаватели военных училищ по всем родам войск. Военное оборудование мы закупим и самое современное и то, каким ещё пользуются страны, посылающие к нам курсантов для платного обучения. Качество преподавания, я надеюсь, у нас будет высшее, а плата умеренная. Участие наших наёмных подразделений во всевозможных военных конфликтах по всему миру покажет преимущество русской военной школы.
 
— Значит и наёмники будут? — недовольно скривившись, засопел Врангель.
— Мы сражаемся только на стороне светлых сил, — взявшись ладонью за крест, громко заверил владыка и, хитро подмигнув, чуть тише добавил: — А если у заказчика найдутся денежки не только для солидных окладов русским архангелам, но и закупки парагвайской военной техники, то братская помощь будет очень значительной. К тому же, за малую благодарность, добрые парагвайские контрабандисты помогут приобрести оружие и у третьих стран. «Летучие голландцы» и дирижабли доставят заказ в любую горячую точку планеты. Так что русские военные моряки без работы уж точно не останутся. Правда, многим придётся перейти из водной стихии в воздушную, ибо воздушных кораблей у Парагвая будет намного больше морских. Ведь помимо закупленной сотни немецких дирижаблей, у нас поднимутся в небо ещё многие сотни парагвайских автожиров. И ещё этому воздушному флоту потребуются грамотные механики. А кто лучше судовых механиков к технике приобщён? Хотя в ближайшие годы, пока будут создаваться воздушный и модернизированный океанский флота, морячков ждёт напряжённая учёба в военных училищах.
— А как будут обстоять дела с прежними воинскими званиями? — задали тоже животрепещущий вопрос с офицерской галёрки.
— Заслуженные звания останутся, — успокоил Алексей. — Но надо будет сдать аттестационные экзамены, ибо многие получили повышение вследствие гибели командного состава в бою, не имея достаточных знаний и навыков управления войсковыми подразделениями. Кто сразу не пройдёт аттестацию, отправится на обучение в военную академию или училище. Теоретические знания в объёме, соответствующем званию, придётся ещё подкреплять работой с личным составом, сначала с парагвайскими резервистами, затем в ходе загранкомандировок. Состав учебных отрядов будет формироваться офицерами одного звания, командир назначен на ранг выше. А вот боевые отряды создаются не взирая на погоны, только согласно выказанных на учениях воинских умений и знаний. Величина офицерского оклада зависит в меньшей степени от звания, а в большей — от занимаемой армейской должности.
— А как же субординацию соблюдать? — удивился один из пожилых полковников.
— Звёзды и просветы можно будет увидеть только на погонах парадной формы, — усмехнулся владыка–анархист. — Полевая форма одного рода войск различий иметь не будет, а модели новой парадной формы военной коллегии ещё предстоит разработать.
— Махновщина какая–то! — громко возмутился тот же полковник.
— Атаманы Нестора Ивановича и без погон на плечах неплохо били войска золотопогонников, — привёл унизительный аргумент революционер–анархист с соседней скамьи и, заложив пальцы в рот, пронзительно свистнул.
— Господа офицеры, рассмотрите лучше положительные стороны маскировки, — подняв ладони, призвал к благоразумию зароптавшие ряды золотопогонников Алексей. — Во–первых, командира отряда, неразличимого по форме от рядового состава, в первую очередь не подстрелит снайпер. Во–вторых, при ранении и попадании в плен к врагу, враг не установит звание, а значит можно прикинуться рядовым и в ходе допроса не выдать воинскую тайну. Вы поймите, господа, ближайшие годы наши регулярные подразделения будут вести партизанско–диверсионные боевые действия. В малых отрядах все знают друг друга в лицо. А при необходимости подтверждения полномочий, используются пароли и спецдокументы. Необходимость в погонах возникнет только в масштабных конфликтах, так тогда недолго и погоны на форму вернуть. Но опять же, думаю, что носить их будут только командиры, ибо согласитесь, господа, психические атаки в парадном офицерском строю пулемётчиков уже не пугают.
— Возрадуйтесь, господа офицеры, дожили до эпохи всеобщего солдатского равенства и братства! — привстав со скамьи, обернулся к сослуживцам Врангель. — Однако в речах владыки есть смысл: негоже с погонами кутерьму затевать — у нас теперь вся регулярная армия офицерской и унтер–офицерской получается. Настоящая война начнётся, тогда и будем перед резервистами погонами красоваться.