Проклятие рода

Иоганн понял, что письмо его будет обязательно переведено на русский язык, с него снимут копию и оставят в Посольском приказе. Но, тем не менее, согласился. Подать весточку о себе, узнать, как там Элизабет, было гораздо важнее.
 Неожиданно, по санному пути в феврале прибыл из Нарвы Тимманус Браккель, бывший капеллан дерптского собора и ближайший помощник Веттермана. Отряхнув, запорошенную снегом шубу, он радостно поздоровался с Иоганном:
- Слава Господу и Пресвятой Деве, что могу лично засвидетельствовать свое глубочайшее почтение и искреннюю благодарность господину настоятелю за спасение моей Анны. – Тимманус глубоко поклонился Веттерману.
- Дорогой коллега, не стоит благодарностей. Ты бы поступил точно также на моем месте. Мне просто повезло и удалось переправить в более безопасные места и твою жену и свою дочь. Да и настоятель я теперь бывший. Где наш собор Св. Иоанна, где мы все ныне. Какими Господними путями оказался в Москве брат Тимманус? – Поинтересовался Иоганн.
- Тогда я вас, господин бывший настоятель, буду называть «господин магистр». Ученая степень не кафедра, ее не отберут. – Весело откликнулся Браккель, но тут же улыбка стерлась с его широкого открытого лица. – Не ведаю я путей. Сказано было – по государеву указу. А что за указ… - Пожал плечами.
Разъяснилось быстро. Утром 18 февраля 1567 года, (Веттерман с трудом привыкал к московитскому летоисчислению и пользовался привычным немецким календарем), к ним на Болвановку явился дьяк Посольского приказа Андрей Щелканов. Приказав доставить к нему Веттермана и Браккеля, хмуро осмотрел священников с ног до головы, словно изучая годятся или нет, после махнул рукой, предлагая следовать за ним и направился к саням. Для пасторов был приготовлен отдельный возок на полозьях. По бокам встали конные стрельцы, сытые кони лихо взяли с места и очень быстро доставили седоков прямо в Кремль.
Никогда не бывавший в самом центре столицы, Веттерман с любопытством озирался по сторонам, а Браккель ему кратко пояснял, как называются башни, что за хоромы они проезжают, что за церкви. Возки внезапно остановились возле какого-то каменного здания, за ним виднелась церквушка. Даже Тимманус не смог определить, куда они подъехали. Дьяк Щелканов нетерпеливо снова показывал знаками – следуйте за мной. Поднялись на крыльцо, вошли внутрь, миновали несколько помещений и оказались в небольшой палате, где уже находились два человека. Один, лет сорока на вид, приземистый, в крытой бархатом меховой накидке, судя по одежде, и аккуратной бородке клинышком был иноземцем, другой, по тем же признакам – длиннополой шубе и длинной клочковатой бороде, был московитом- боярином или дьяком. В руках он держал огромную связку ключей, судя по тому, как он часто перекладывал ее из руки в руку, веса в ней было немало.
- Ну? – Единственное, что спросил у него Щелканов.
- Едут. – Ответ был столь же краток. - Ждем. – И кивнул застывшим на пороге помещения лютеранским священникам. То ли поздоровался, то ли указал на лавки, расставленные вдоль стен. Правильно было последнее, потому что человек с ключами добавил. – Садитесь покудова. В ногах правды нет.
Веттерман и Браккель послушно присели, но тут же поднялись, ибо к ним направился с явной целью познакомиться тот самый иноземец.
- Христиан Шрафер. – Легкий наклон головы. - Советник принца Магнуса, герцога Дании и епископа Эзельского.
Священники представились в ответ.
- Из Дерпта… Из Нарвы… - Глубокомысленно покачал головой датчанин.
- Зачем нас сюда призвали? – Поинтересовался молодой и, как прежде нетерпеливый Браккель.
- Сложно сказать… - Снова многозначительно протянул советник. – Но предполагаю, что присутствие здесь казначея Никиты Фуникова, - Веттерман догадался, что речь идет о дьяке с большой связкой ключей, - мы ждем государя Иоанна Васильевича, который намерен нас с чем-то ознакомить, и для этого придется открывать множество замков.
- Сам государь? – Браккель и Веттерман переглянулись. Вот так неожиданность.
- Да! – Важно кивнул головой Шрафер. – Сам царь Иоанн Васильевич. – По-немецки «царь» прозвучало, как «император».
 
Пасторы по-прежнему недоумевали, теряясь в догадках, зачем они потребовались властителю Московии, да еще в компании с датчанином и казначеем.
- Могу обрадовать вас, - приблизившись вплотную, доверительно зашептал им советник герцога Магнуса, - государь пребывает в хорошем настроении. Вчера в Александровской слободе он согласовал важный документ со шведскими послами, а боярин Воронцов подписал вместе с ними. Теперь послы отправятся в Стокгольм для утверждения документа королем Эриком.
Веттерман внутренне весь напрягся, ведь все, что относилось к Швеции, касалось его сына. Сразу вспомнилось, как он радовался в 1564 году, когда в Юрьеве шведские послы подписали мир с наместником. Сохраняя невозмутимость и даже безразличие, спросил вскользь:
- И о чем же договорились послы с великим государем, вы, конечно, знаете?
- О! – Всплеснул руками Шрафер. – Конечно. Государь выступит посредником и, возможно, закончится эта ужасная война между Данией и Швецией.
- Тогда, безусловно, для вас это очень важно. – Поддакнул Веттерман, надеясь на продолжение рассказа. Советник герцога не заставил долго ждать.
- Но не это самое главное, господа! – Шрафер прямо, как заговорщик быстро оглянулся назад, мельком посмотрел на двух русских дьяков - не подслушивают ли, но Фуников со Щелкановым были заняты своей беседой, тоже разговаривая почти шепотом, дабы иноземцы, владеющие русским языком, не могли услышать в свою очередь их разговор. – Самое главное, - продолжил датчанин, почти прижавшись к пасторам, - первым делом в договоре прописано, что король Эрик обязывается прислать сюда Екатерину, вдову своего сводного брата Юхана.
- Вдову? – Недоверчиво переспросил Браккель. – А что герцог Юхан умер? Я слышал, что король Швеции просто держит его с женой в замке.
- Если государю донесли, что умер, значит мертвее, не бывает. – Шрафер многозначительно поднял палец вверх.
- У московитов, может, и не бывает, но то шведы. – Возразил неугомонный Тимманус.
Датчанин оставил без ответа замечание пастора из Нарвы, и хотел было продолжить, но тот перебил:
- А зачем великому князю вдова герцога?
- Ну-у, - теперь советник многозначительно округлил глаза, - молодой человек, вы задаете весьма нескромные вопросы. – Браккель чуть нахмурился, не до конца понимая, что имел в виду рассказчик. – Может, государь захочет на ней жениться, ведь Екатерина любимая сестра польского короля.
- Великий князь же женат на Марии Темрюковне. – Опять не сдержался Тимманус.
- Молодой человек! – Уже наставительно строго датчанин посмотрел на Браккеля. – Если и не жениться, то… кто из мужчин откажется иметь такой цветок в своем саду. По слухам герцогиня просто обворожительно прекрасна, как все полячки. А наш государь любит женщин… - Шрафер ухмыльнулся довольно скабрезно.
Веттерман взглядом дал понять датчанину, что служители Господа явно неподходящая компания для обсуждения подобных вопросов, это, по крайней мере, неприлично. Тот понял, стер улыбку с лица и продолжил:
- Отныне «наш» государь, (слово «наш» неприятно резануло слух), - Шрафер продолжил делиться новостями, - признал короля Эрика братом и дозволил сносится с собой напрямую, местные же наместники – новгородский, орешковский, лифляндский могут обсуждать со шведскими губернаторами мелкие вопросы. «Наш» государь, (опять кольнуло), пожаловал брата Эрика городами Ревелем, Перновым и другими, а шведы теперь не будут препятствовать нашей торговли с Нарвой…, и…
Неожиданно дверь распахнулась, и в палату стремительно вошел, опираясь на посох, высокий худой человек с узкой длинной клинообразной седой бородой, одетый во все черное словно монах. Это был сам Иоанн Васильевич. Веттерман впервые видел правителя огромной страны. Все согнулись в почтительном поклоне. Московиты что-то пробормотали, похожее, на «Храни тебя Бог, государь!»