С негодяем интересней (СИ)
Сверху лилось что-то отдаленно напоминающее плевки через сито, и не дождь будто вовсе. Убрав руки за спину, я была отдаленно похожа на важного аиста, вышагивающего по нашему двору. Но гораздо больше меня нервировала предстоящая встреча. Почему у меня нет друзей, людей кто вытащит меня из этой клоаки. Пригласят куда-нибудь. Когда моя жизнь наполнится приятными событиями?
— У тебя такой вид, словно ты планируешь массовое убийство, особо изощренным способом. — поднимаю голову и встречаюсь с синими глазами "хорошего парня".
— У тебя богатое воображение. Гуляю под дождем, — пытаюсь обойти его. Он выставляет руки, и я смотрю на него.
— Ты даже не представляешь сколько всего я уже нафантазировал себе с момента нашей встречи. — улыбается он, краем глаза я замечаю окна на первом этаже. Открывшаяся створка, кто-то стряхивает пепел на улице. Затем появляются руки и наконец я вижу лицо того, кого должна хотеть обходить стороной. Виталя задумчиво следит за нами прищурив глаза, затягивается сигаретой и тушит прямо о стену дома. Еле заставив себя отвлечься, снова смотрю на блондина передо мной.
— Что именно нафантазировал? — спрашиваю его запрещая себе смотреть на брюнета в окне.
Парень оборачивается, замечает, что за нами наблюдают.
— Твой знакомый? — спрашивает кивая головой в сторону Виталика.
— Я живу в этом доме, тут каждая собака мой друг и знакомый, — парирую я.
Блондин начинает улыбаться. И есть в этом какой-то странный магнетизм. У него очень красивая улыбка, ряд ровных и белых зубов. Он на самом деле, очень красивый. Если исключить торчащее из окна лицо, этот парень будет намного приятней, нежней что ли. Молодой Райан Филлип. Есть в нем что-то манящее, интересное. Я не успела сообразить в какой момент он стал мне интересен, парень выглядел как билет на свободу, вытянутый совершенно случайно. Такой вполне сойдет за защитника и бойфренда в одном лице. Я бы сказала «идеальный». Поднимаю плечи передернувшись, что это такое сейчас было. Открываю рот, пытаюсь что-то ему ответить, но он начинает медленно наклоняться ко мне. Смотрю на него во все глаза, и не двигаюсь. Тело покрывается мурашками. Забываю как дышать, не видя ничего перед собой кроме него, сосредотачиваюсь на новых ощущениях и на приятном запахе одеколона.
Медленно приближается к моему уху и произносит шёпотом:
— Ты веришь в судьбу? Я готов поспорить, что все случившееся ее проделки… — я просто не справляюсь с эмоциями, меня трясёт, и мне не верится, что у меня такая реакция на парня и на чушь, сказанную им этим дешевым способом.
— А ты сам веришь? — разворачиваюсь, так чтобы наши лица были напротив друг друга. — Придумай покат получше. — собираюсь уйти, но он хватает меня за руку.
— Давай сходим в кино. Сегодня… Сейчас… Я украду тебя на весь день и верну домой к девяти, — заглядывает мне в глаза.
— Плохая идея, — нахмурившись смотрю как его пальцы все сильней сжимают мою кожу, отдираю его от себя растирая покрасневшие пятна.
— Один раз, зачем скучать дома. Воспользуйся предложением. — он приподнимает брови. — Давай же, я думал об этом много дней и еле решился. Не динамь меня.
Оглядываюсь на прежде открытое окно, там никого нет. Вот и отлично, вообще надо все мысли о нем стереть. Размышляя о вероятной поездке в кино, мне на ум приходит мой родитель. Кажется после встречи с моим отцом мне явно потребуется скорая помощь или психиатр. Все с каждым годом усложнялось, кто-то из нас становился все более невыносимым. Снова смотрю на парня, он выглядит нервным и напряженным.
—Это единственный раз, и ты должен оставить свой номер телефона и адрес, где проживаешь. Я не хочу, чтобы мама переживала. — делаю шаг назад, затем отворачиваюсь и ухожу к подъезду. По пути я миллион раз задала себе вопрос зачем это делаю. Да ладно? Вот так легко в кино? Где мои мозги? И их нет, мне настолько надоело заниматься ничего не деланием, прям до икоты. Пусть он станет моим счастливым билетиком, хватит уже всех от себя отгонять. А то ненароком еще метнусь к Витале и тогда точно буду как моя мама. Выдается момент, надо его хватать, и парень такой милый почему бы и нет. В кино я не была уже давно. А у него есть возможность сводить.
Открываю дверь своим ключом и слышу громкий голос моего отца. Я ненавижу его визиты, крик, фразы глупые. Я просто ненавижу его и все что с ним связано.
— Ну и где она ходит? Такая же потаскуха, как и ты. Вырастила свою копию, — он высказывает это сквозь зубы, с такой злобой, будто готов удавить того, кто слушает.
Я прохожу в кухню и перед моими глазами, всё тот же человек, но уже потрёпанный и измученный жизнью. В этом виноват он сам, в своём нынешнем состоянии. Кто-то пожалеет его, мол бедный столько трудностей прошел, чужих детей растил, несчастный человек. Только это не так. Мы сами выбираем по какой дороге пойти, мне все еще кажется что все в этом мире не просто так. И человек сидящий передо мной наказан за свои проступки вот таким не гуманным способом.
Я становлюсь перед ним, делаю вид, что ничего не слышала.
— Привет, Илона, ты так выросла, — гнусаво произносит он.
— Само собой, ты бы ещё навестил лет через двадцать… — с насмешкой произношу.
Мама показывает мне замолчать. Ага, разбежалась.
— Ты как с отцом разговариваешь? — грозно смотрит на меня это пьяное чудовище.
— Как потаскуха, которой ты меня и назвал. Ты какого чёрта сюда припёрся? Обозвать нас? Унизить в очередной раз? — я уже не сдерживаюсь и повышаю голос.
— Пришёл посмотреть, какая сука из тебя выросла. Дала ли тебе мать ума. Но видишь ты и сама признала, что вы похожи, — смеётся он над своими словами.
Я со всей дури пинаю стул, на котором сидит родитель, он накреняется и падает вместе с ним. Этот ублюдок улыбается и пытается встать.
— Пошёл вон из этого дома, урод, — ору во всю глотку. — Сдохнешь, даже на могилу не приду, пошёл, я сказала! — пихаю его тело к порогу. Обхожу и вышвыриваю его ботинки за дверь.
— Окочуришься, сволочь из-за своей водки никому не нужным. Ненавижу тебя, — выталкиваю его на лестничную площадку, он наклоняется и обувается.
— Такая же тварь, как твоя мать. Всю жизнь мне испортили. Так же замуж выйдешь, и плакать будешь, змея. — спускается по лестнице, и уже громче кому-то говорит.
— Моя дочь потаскуха. Иди, она любому даст, — последнее слово он произнёс настолько громко, что в кухне что-то разбилось. Захлопываю дверь.
Облокотившись на нее, не могу сдвинуться, хочется рыдать. Боже, как он так мог поступить? Мало того, что его не было столько времени так ещё и так унизить. Кому он говорил в подъезде? Мне даже страшно.
— Илона… — говорит мама, еле сдерживая слезы. Я медленно иду в кухню. Смотрю на полу осколки от кружки, из которой он пил. Опускаюсь на колени и собираю.
— Никогда, никогда больше не пускай его в этот дом. Сдохнет я не приду к нему. Не прощу, — шепчу я, опустив голову. — И плакать не буду. У меня не было отца и не надо было оставлять его для меня. Видеть не могу.
Мама молчит, да и говорить смысла нет, ей также неприятно и обидно, как и мне. А, развивая тему, мы обе раскиснем.
— Меня в кино позвали, буду поздно. Хватит контролировать каждый мой шаг, ты шишки набила свои, и не спас тебя замок. Я тоже набью. И вообще не понимаю, как ты могла с ним связаться. Других не было? — спрашиваю маму.
Иду в комнату, мама идёт следом. Она стоит позади меня, когда я расчёсываюсь.
— Иногда мы делаем промахи. Но я не могу назвать наши отношения с твоим отцом ошибкой. У меня родилась ты. И не всегда он был таким плохим. Я всегда старалась для тебя, ты это знаешь. А твой папа, просто он сбился с пути и, отчасти, я в этом виновата, — грустно говорит мама, обхватывая себя руками.
— Почему ты так считаешь? Ты застала его в постели со своей лучшей подругой, — ворчу я.
— Да, так и было, но он был молод, чуть постарше тебя. Вот ты сейчас разве не куролесишь, как я когда-то? — приподнимает брови. — Думаешь, я не знаю про все твои проделки? Хватает того, как ты того паука сбила бабушке на грудь. Ты помнишь её вопли? Я думала соседи милицию вызовут и понадобилась скорая, — грустно качает головой.