Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна (СИ)

Князь уже и не помнил, когда последний раз писал не сухое канцелярское письмо или приказ управляющему поместьем, а обращался к юной и неискушенной девушке. То, что неискушенной, уже знал наверняка. И это обстоятельство радовало его сердце. Открывать новые горизонты вместе с женой… Такого у него еще не было.
Мысль о письме, о словах, что он ей написал, вызывала улыбку и легкую грусть по тем временам, когда он был зеленоротым мальчишкой и назначал свидания в Кипарисовой Роще. Романтический бред о красоте его родного края, в который Софья непременно должна влюбиться, перемежался с просьбами о снисхождении к его матери и сестрам. И тем не менее Андрей давал понять, что спускать неподобающее поведение не стоит и напомнил, что отныне она полноправная хозяйка в землях Воронцовых.
Князь упомянул и об императорской страже, которая должна поступить в распоряжение Софьи до его возвращения. Андрей, конечно, был благодарен правителю за заботу о его семье, но просил жену отослать солдат сразу по прибытии в Ялиту. Дружина Воронцовых с дальнейшей охраной их сиятельств справится самостоятельно.
Поддавшись сентиментальному порыву, завершил письмо обещанием, что они обязательно еще вернутся к «тренировке», которую так внезапно прервали. Воспоминание о мгновениях в спальне опалило сознание и тут же заставило сжать кулаки. Шепотки за спиной о том, что пока он в море, с его женой-пустышкой может случиться всякое, вызывали желание немедленно укоротить языки «доброжелателям».
Другой на его месте, быть может, порадовался бы возможности овдоветь, а у него от одной лишь мысли, что с женой может что-то случится, все внутри восставало в отчаянном, яростном протесте.
И дело вовсе не в благословлении Многоликого.
Наверное, всему виной была ее улыбка. Улыбка, которую он видел всякий раз, стоило закрыть глаза. Светлый образ жены, словно путеводная звезда, вел его в Бритию, чтобы в скором времени отвести обратно.
— Главное, чтобы ее высочество снова не взбрыкнула и не выдумала еще какую-нибудь причину, чтобы отложить путешествие, — пробормотал Андрей, вглядываясь в размытые туманом очертания лондонского порта.
В столице Бритии князю прежде бывать не приходилось, и, пересекая город в присланном за ним экипаже, Андрей был не уверен, что ему когда-нибудь захочется сюда вернуться. Здесь все было другим. Чужим, незнакомым. Напитанный влагой воздух был терпким и промозглым. А ведь в Московии деревья давно в цвету, уже не говоря про Черноморье. Старые улочки были настолько узкими, что, казалось, еще немного, и он начнет задыхаться в этом каменном капкане. После морских просторов дома из серого камня с крашеными ставнями как будто напирали.
Дворец бритских королей встретил его своей величавой мрачностью. Таким же оказался и его владыка, Вильгельм III, — величественным и мрачным. Дурная слава наследника Российского престола бежала впереди него и, судя по выражению лица монарха, было очевидно: король разрывается между желанием породниться с могущественной державой и нежеланием отдавать свою единственную дочь в руки жестокого, избалованного мальчишки.
У Вильгельма III и королевы Анны были и другие дети, четыре сына, но, если верить молве, двадцатилетняя принцесса была их любимицей.
— Мы благодарны его императорскому величеству за то, что так быстро откликнулся на нашу просьбу, — когда Воронцов и его свита закончили с приветствиями и поклонами, проговорил бритский правитель.
— Возможно, даже слишком быстро, — нервно улыбнулась ее величество, и придворные, толпившиеся в тронном зале, чуть слышно зашептались. — Мы не ждали, что придется так скоро прощаться с ее высочеством.
Андрей заметил, что у королевы были припухшие от слез веки и тоска во взгляде, в то время как у ее дочери, замершей по левую руку от государыни, выражение лица была нечитаемым.
Шарлотта стояла, широко расправив плечи, и смотрела на него лишенным эмоций взглядом.
Андрей был вынужден признать, что невеста едва ли сумеет вызвать хотя бы малейший интерес у наследника. Игорю нравились барышни стройные и смазливые. Увы,
 
Шарлотта не могла похвастаться ни нежными чертами лица, ни тонкой талией, которые принцу так нравилось сжимать в руках.
Князь усмехнулся. Видимо, только рядом с хрупкой женщиной цесаревич чувствовал себя сильным мужчиной.
Шарлотта же была полновата, но Андрей не видел в этом ничего преступного или тем более ужасного. Волосы белого, непривычного для девиц Руси цвета, собранные в простую, уложенную под сетку прическу, обрамляли ее открытое, умное лицо. Большие, светло-серые глаза сейчас были немного прищурены. Принцесса смотрела на него пристально, словно пыталась заглянуть в самую душу или хотя бы прочитать его мысли.
— Полагаем, вы и ваши солдаты устали с дороги, князь.
— Я не…
— Несколько дней отдыха пойдут вам на пользу.
Слова королевы прозвучали как приговор. Андрей задержал дыхание, пытаясь справиться с охватившей сердце досадой, и вдруг услышал тихие, но твердые слова принцессы:
— В этом нет необходимости, ваше величество. Уверена, князь Воронцов и его люди с легкостью переносили и более длительные путешествия. К тому же мне бы не хотелось заставлять его высочество ждать. Переговоры о свадьбе и так тянулись слишком долго.
Правительница Бритии поджала губы, но ничего не сказала.
— Что ж, раз того желает Шарлотта… — Король Вильгельм грустно улыбнулся, соглашаясь с решением дочери. — Сегодня отдыхайте, а завтра можете отправляться. Главное, — его величество помедлил, прежде чем тихо добавить: — сохраните мою дочь.
Самое ценное сокровище Бритии.
Андрей низко поклонился:
— Жизнь ее высочества для меня важнее моей собственной.
В глазах короля читалось удовлетворение, королева выглядела еще более подавленной, а принцесса… Принцесса вдруг весело ему улыбнулась.
Князь горько усмехнулся. То ли Шарлотта Ганноверская не понимала, что за чудовище будет ждать ее на другом берегу, то ли ее не страшили трудности, а может, она просто смирилась с уготованным ей будущим.
  
♡ Глава одиннадцатая, про трудовые будни княгини и риски для жизни
 
Я смотрела на безмятежную гладь моря, подсвеченную алыми лучами восходящего солнца, и думала о том, что устала как собака и вообще завидую волнам, лениво набегающим на каменистый берег. Мне бы сейчас так! Лежать бревном, бросая по сторонам ленивые взгляды, а вместо этого я работаю как ненормальная.
Неделя прошла под знаком трудолюбивого ежика. Нет такого в гороскопе? Значит, теперь будет. Почему ежика? Потому что колючек у меня не меньше и фырчу я не хуже.
Первый день в новом доме был как в тумане, а вечером все же пришлось обратиться к лекарю, который, к счастью, жил поблизости, в получасе езды от Ялиты. Лучше свекрови не стало, да и остальные чувствовали себя, мягко говоря, неважно. Расхворались все, кто переходил порталами, за исключением военных. От их свежих лиц и бодрой походки было даже немножечко тошно.
После осмотра лекарь установил общее переутомление и прописал постельный режим. Прислуге — на один день, Воронцовым и мне — сколько душа пожелает. Моя душа желала как минимум недельного перерыва, но не судьба, не судьба…
Кто бы мне раньше сказал, что свекровь примет на «ура» мою идею управления поместьем? Я бы тогда помалкивала и не считала себя шибко умной. Нашла, видите ли, как можно заткнуть княгиню.
Заткнула на свою голову…
Спустя несколько дней я четко и ясно поняла, что на меня попросту свалили все дела. Конечно, поначалу за мной наблюдали, видимо, чтобы контролировать и делать выводы. Однако больше свекровь не пыталась укусить, съязвить или намекнуть, кто в этом доме пустышка. Не считая недопустышки Анны, само собой разумеется. Но об этом прискорбном факте княгиня и вовсе старалась не вспоминать.
Теперь, когда в моих руках сосредоточилась вся «власть», у меня не было ни единой свободной минутки. Вставать приходилось рано, ложиться поздно. А почему? Да потому что замок и прилегающие к нему территории оказались далеко не маленькими. Я только два дня знакомилась с его многочисленными залами и всем тем, что в них пылилось не одно десятилетие. А вполне возможно, что и столетие.