Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна (СИ)

— Я тебе «пойду»!
— То есть не передумала? — хитро сощурился чертяка.
— Не передумала, — кивнула серьезно и добавила: — Лучше объясни, что было в храме. Что это за сердце такое, светлячки и почему на дне чаши я увидела черно-белое семя.
Стоило мне это произнести, как аджан мгновенно посерьезнел. Немного помолчал, словно что-то обдумывая, после чего неторопливо начал:
— В общем, Машка, как это водится, у меня для тебя две новости: плохая и хорошая. С какой начать изволим?
И почему так не бывает, чтобы было две хороших? Зачем сразу плохое…
— Давай уже, режь правду-матку, — махнула я рукой, настраиваясь на новые неприятности.
Чет хмыкнул, а потом, мазнув огненной кисточкой хвоста по полу, задумчиво проговорил:
— Пожалуй, Машка, начну с хорошей… Ты у нас, оказывается, барышня с сюрпризом. И не одним. Огненным даром меня приманила, а вот магии равновесия я в тебе сразу и не учуял. Мой промах.
— Равновесия… — пробормотала я и вскинула на хранителя ошеломленный взгляд: — То есть получается, я обладаю даром жизни и смерти? Как царь Дмитрий?
Аджан кивнул и заметил с усмешкой:
— Редкое нынче явление. Можно сказать, уникальное! Иные колдуны, у которых магия равновесия проявлялась особенно ярко, могли исцелять своим даром даже тяжело больных. А могли и… убить. Сила она, понимаешь ли, может быть использована по-всякому: как во благо, так и во вред.
Значит, вот что означало двуцветное семя!
Магию равновесия…
— Уж не знаю почему, но Многоликий скрыл твои таланты и от мужа, и от знати. Спрятал тебя за завесой священных чар, и это, одуванчик мой белоснежный, и стало сегодня твоим спасением.
— В смысле?
Хранитель закатил глаза. Мол, дура я, все-все мне надо разъяснять.
— Дак это же очевидно, блондинка ты моя неблондинистая! Воронцов на тебя и так облизывается, а узнав, что в женах у него не пустышка, а очень даже одаренная колдунья, ни за что не отпустит.
— Можно подумать, я буду спрашивать, отпустит он меня или нет, — буркнула, независимо скрестив на груди руки.
Мне домой надо! К родным и близким. В свою привычную, спокойную, независимую жизнь. Без магии, недочертей и озабоченных придурков-принцев.
— Не в этом дело, девонька. Вот привяжется он к тебе душой и телом, и тогда твоя душа уже никак не сможет покинуть наш мир.
Ы-ы-ы!!!
— Разве что, — Чет возвел глаза к потолку, обильно украшенному лепными цветами, — туда, на поклон к Многоликому. Но к нему ты точно торопиться не станешь.
— Не стану, — печально согласилась я, думая о том, как бы сделать так, чтобы Воронцов ко мне не привязывался ни душой, ни телом.
— В этом, Машка, и заключается плохая новость. Обратная сторона медали, так сказать, — философски закончил аджан. Зевнул, потянулся, флегматично почесал макушку. — А, вот еще что! Тебе тоже к нему привязываться — ни-ни. Если ты, конечно, все еще намерена с нами попрощаться.
— Намерена! — ответила я твердо и подскочила на ноги.
Походив немного по комнате, под немигающим взглядом лиса, заинтересованно следящего за моими метаниями, приняла решение быть с Воронцовым максимально холодной и сдержанной. Этакой Снежной королевой.
Чтобы помнил, что мне этот брак тоже навязали, и держался от меня подальше.
— А что же с сердцем? Оно тоже особенное?
Растянувшись на освободившейся кушетке, Чет лениво провел в воздухе лапой, оставляя после себя дымный завиток.
— Такими стекляшками награждается каждая пара. Не всем, конечно, достаются бриллианты, но… Но камешек из храма новобрачные все уносят. Как-никак священный артефакт новой семьи — Оберег влюбленных.
Оберег влюбленных, значит? Окей, с этим разобрались.
— А вот божественного благословения удостаиваются немногие, — продолжал вводить меня в курс дела хранитель. — Так что, Машка-потеряшка, хорошая вы с Андрюхой по сути пара. Сложная — не без этого. Но благословленная самим богом. А это дорогого стоит.
Кажется, дрянь дело.
И почему этот Андрей не родился в моем мире?
Я тут же отругала себя за абсурдную мысль и, должно быть, слишком увлеклась этим делом, потому что не сразу заметила, как в комнату вошел Игорь. Окинул меня плотоядным взглядом, не обратив внимания на Чета. Чему-то ухмыльнулся и… прикрыл за собой дверь.
 
Вот ведь…
— Ну, привет, Софушка. Вот мы и свиделись снова.
Сказать, что я не заволновалась, было бы неправдой. Колючая дрожь протянулась по коже, заставив меня испуганно вздрогнуть. Я замерла, напряженно следя за каждым движением мерзавца. А тот, нагло ухмыляясь, неторопливо ко мне приближался.
Делал лениво шаг за шагом…
— Что вам здесь нужно?!
— Открою секрет, княгиня, я привык получать желаемое и ни в чем себе не отказывать, — хищно усмехнулся выродок. — А сейчас я хочу тебя. Поэтому предлагаю продолжить наше знакомство с того, на чем мы остановились. И нет, музицировать для меня не надо. Перейдем сразу к приятному.
Выдав всю эту ахинею, цесаревич уже более уверенно и с опасной решимостью двинулся на меня. Я — за кушетку, нервно оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого. Лучше — острого.
— Вы не забыли, что я замужем? — ответила резко, стараясь не показывать свое волнение.
Наследник ухмыльнулся:
— Когда меня это останавливало?
У-у, некоронованная зараза!
— А теперь, душа моя, осторожно, бочком, бочком, к выходу. Не забывай, паскудник — будущий император, а значит, открыто с ним воевать нельзя, — принялся наставлять меня хранитель. — Но убегать никто не запрещает.
Я бы побегала, вот только пышное платье стесняло движения, в то время как цесаревича ничто не стесняло.
Да и сам он в принципе не стеснялся к чужой жене подкатывать.
— Не боитесь проблем с Андреем? — сделала пару шагов в сторону.
— Он мой подданный! — высокомерно заявил цесаревич. — Все стерпит.
Идиот безнадежный.
Рассчитывает, что и я тоже буду терпеть?
Вот уж нет!
— Вас случайно в детстве не роняли? С башни какой-нибудь или лестницы, — спросила, не сдержавшись. — Мамки с няньками не доглядели. Что ж, бывает.
— Дрянная девчонка! — неожиданно зло, почти с ненавистью прорычал принц. — Сейчас я преподам тебе хороший урок! Выбью из тебя спесь!
Он метнулся ко мне, я бросилась к двери, но Игорь оказался быстрее и успел перехватить меня еще до того, как пальцы коснулись заветных створок.
— Попалась, сладкая, — прошептал мне в шею, прижимая к себе и к тому, что работало у него вместо головы.
Мысли в сознании заметались всполошенными мотыльками. Как быть и что делать? Звать на помощь, чтобы сюда сбежались слуги, придворные? Не вариант. Эта царская скотина потом опять будет заливать в уши каждому, что это не он, а новоиспеченная княгиня зажимала его в темном углу. Поверить-то, может, и не поверят, но согласятся. И окажусь я снова крайней.
Воспользоваться силой? Знать бы еще как… Да и это тоже был так себе вариант. Никто не должен знать о моих способностях, тем более этот отмороженный. Раз уж сам Многоликий скрыл мою силу, то и мне светить ею тоже не стоит.
Как и раскрывать наличие в комнате Чета.
— Не смей вмешиваться, — прошептала одними губами, глядя в расширившиеся глаза аджана.
— Ты что-то сказала, моя сладенькая? — прошептал мне в шею его высочество, продолжая с упоением ее слюнявить.
Сладенькая? Его заело, что ли? Фу! Как же гадко!
— Попросила оставить меня в покое по-хорошему. — Я дернулась, пытаясь высвободиться, но цесаревич отпускать добычу, коей я для него являлась, явно не собирался.
— А то что? Пожалуешься мужу? — усмехнулся он и больно куснул меня за плечо.
Вот урод! Если он мне платье порвет, я его самолично кастрирую! Впрочем, видимо, и так придется кастрировать. По-хорошему венценосный насильник не понимает!
— Машка, а давай я тоже его укушу! — взвыл чертяка, угрожающе шипя и скалясь.
Ему все происходящее очень не нравилось.