Смутное время (СИ)

Тем временем на экранах появилась тактическая схема с отображением местоположения фрегата «Юйден». Сейчас корабль находился ниже разворачивающегося сражения на пятьдесят шест километров. Похоже, удар был довольно сильным, что даже изменил орбиту корабля. Но это еще не все — вычислитель показывал, что если ничего не предпринять, то через два часа фрегат сойдет с орбиты и врежется в планету. Чтобы этого избежать, нужно запустить маршевые двигатели, но биогенераторы просто не выдадут достаточно мощности.
Лукашевич повернулся к старшему помощнику:
— Старпом, берите ремонт корабля под свой личный контроль. Хоть сами крутите роторы генераторов, но дайте мне рабочие двигатели.
— Есть дать двигатели, — козырнул старпом и направился в центральный коридор.
— Пост связи, мне нужно, чтобы меня слышал весь флот, — продолжил контр-адмирал и после кивка офицера начал: — Говорит командующий флотом контр-адмирал Лукашевич. Противник застал нас врасплох, но это не значит, что ему удастся нас уничтожить. Мы победили одного страшного врага, победим и этого. Наша сила в единстве, и мы должны действовать все как один. Потому что мы сражаемся не за какую-то чужую планету, мы сражаемся за нашу Землю, за наших родных и близких. И так победим. А теперь слушай мою команду.
* * *
Выход противника прямо посреди дрейфующих кораблей посеял панику, что привело к значительным потерям в первые минуты боя. Одним махом были потеряны сразу тридцать четыре фрегата. Но замешательство продлилось недолго, и с вмешательством Лукашевича ситуация изменилась. В этой свалке он смог организовать локальные группы фрегатов, которые концентрировали огонь только на одном корабле противника. И это начало давать результаты — процент потерь среди человеческого флота снизился, в отличие от вражеского. Но противник тоже не дурак и очень быстро перенял эту же тактику. Вскоре пространство боя разделилось на множество отдельных групп, где преобладал тот или иной флот. Все бы ничего, но противник обладал преимуществом буквально во всем: в живучести, в огневой мощи и маневренности — и даже присоединение к бою эскадры, которая атаковала вражеский флот, не изменила ситуацию к лучшему.
Бой продолжался уже час, и все пространство было усеяно множеством обломков и остовами уничтоженных кораблей. Это позволяло укрываться за наиболее крупными, но также и мешало вести прицельный огонь. Нужно отдать должное противнику: он не добивал вышедшие из строя фрегаты и даже не трогал спасательные капсулы, в отличие от беспилотных кораблей предыдущего врага. Поэтому контр-адмирал запретил это делать по отношению к неприятелю.
Лукашевич смотрел на тактическую схему, пытаясь что-нибудь придумать. Он уже не обращал внимания на статистику потерь, так как это уже не имело значения — погибнут все, если ничего не предпринять. Что-то на схеме боя казалось ему неправильным, и он попытался понять, что именно. Через мгновение он обратил внимание на один из вражеских кораблей, на который нацелил группу триста первых фрегатов, но тот все еще оставался в строю. Таких кораблей во вражеском флоте было всего четыре, они крупнее всех остальных и имеют форму полого цилиндра. Почему-то противник сосредотачивал вокруг них наиболее крупные группы.
— Четвертая группа получила приказ на уничтожение этого корабля? — Лукашевич задал вопрос и ткнул на консоли в интересующую его цель.
— Да, сэр. Группа докладывает, что они уже минуту ведут огонь по цели, но видимого результата нет, — ответили ему с поста связи.
— Кто-нибудь скажет мне, в чем причина? — рявкнул контр-адмирал. — Или мы вдруг резко окосели и не можем попасть с десятка километров в мишень с гору Эверест⁈
Но ответом ему была лишь тишина.
— Господин контр-адмирал, кажется, я знаю, в чем причина, — неожиданно донеслось с навигационного поста.
Казалось бы, при чем тут навигационный пост к боевым действиям, но сейчас Лукашевич был открыт любым, даже идиотским версиям, поэтому кивнул, приготовившись слушать.
 
— Ко мне стекаются данные с датчиков всех кораблей, спутников планеты и даже наземных станций. Это позволяет следить за космической погодой.
— Короче, лейтенант, — перебил его контр-адмирал.
— В общем, датчики магнитных полей просто сходят с ума. А магнитное поле планеты деформировано с той стороны, где находятся эти корабли.
Лукашевич внимательно посмотрел на докладывающего офицера, затем перевел взгляд на схему и произнес:
— Вы хотите сказать, что эту магнитную аномалию создают эти корабли?
— Да, господин контр-адмирал. Вражеские корабли обладают мощным магнитным полем.
— То есть оно настолько мощное, что способно отклонять снаряды, летящие со скоростью двести километров в секунду… — Лукашевич проговорил свои мысли вслух, а затем спросил: — Это вообще возможно?
На этот раз ему ответили с инженерного поста:
— Да, сэр. Все зависит от имеющейся в распоряжении энергии. Да и останавливать снаряды не требуется, их нужно только отклонить от траектории.
Лукашевич немного подумал, глядя на тактическую схему, а затем произнес:
— Ладно. За неимением другой примем эту версию. — Контр-адмирал подал знак, что он сейчас будет отдавать приказ по флоту, и продолжил: — Группам шесть и три, заслонить собой группу четыре и начать совместное сближение с целью. — Он ткнул в маркер на тактической схеме. — Максимальный ход. Группам семь и тринадцать, сосредоточить огонь на указанных целях. — Контр-адмирал выбрал несколько кораблей из той же группы, где была основная цель.
Лукашевич не видел удивленного лица офицера, отвечающего за связь, а удивляться было чем. Сейчас сражение шло на дистанциях от нескольких сотен метров до пары десятков километров, что уже критически близко по космическим меркам. Да и маневры совершать в таких условиях очень затруднительно, так как нельзя поворачиваться к противнику боком и тем более двигателями. Поэтому все перемещения совершались только маневровыми двигателями, которые не требуют поворота корпуса. А контр-адмирал только что приказал включить маршевые двигатели, что кратковременно приведет к сближению. Но так как двигатели ориентированы против движения по орбите, то в дальнейшем эта группа начнет снижаться и снова уйдет вперед из-за большей орбитальной скорости. Однако офицера смутили не сами маневры, а понятие сближения, поэтому он решил уточнить:
— Господин контр-адмирал, как близко группы должны подойти к цели?
Не отрывая глаз от экранов Лукашевич решительно ответил.
— Чтобы бить в упор.
Сорок два фрегата, выстроившись в колонну по четыре-пять единиц, разом включили маршевые двигатели и устремились в сердце одной из групп кораблей противника. Перед началом маневра дистанция до цели составляла чуть меньше ста километров, и поэтому для сближения с ускорением полтора g объединенной эскадре требовалось чуть больше одной минуты. Командующий флотом противника заметил угрозу, когда эскадра уже прошла половину пути, и он тут же перенес огонь всех доступных поблизости кораблей на приближающуюся угрозу.
Первыми удар приняли на себя пять фрегатов, которые шли в голове колонны. Их физические щиты в виде баков с топливом смогли продержаться не более пяти секунд, после чего капитаны кораблей начали расхождение и торможение, выпуская вперед следующую группу. Подобное происходило еще пять раз. Некоторые фрегаты не успевали укрыться за более целыми собратьями и исчезали в огненной вспышке. Но сближение продолжалось, пока не стала сказываться разная форма орбитальной траектории и скорости. Колонна начала подныривать, уходя ближе к планете, тем самым открывая борта кораблей, идущих во всей колонне. А перестроиться так, чтобы снова прикрыться головной группой, невозможно в данных условиях. До цели оставалось каких-то три километра.
В этот момент Лукашевич решил больше не ждать:
— Группам шесть и три, разойтись в стороны. Группа четыре, открыть огонь по готовности.
Выполняя приказ, фрегаты двести первого проекта начали рассредоточиваться, освобождая коридор для атаки. Как только с траектории удара отошел последний фрегат, все шесть триста первых выдали единовременный залп, а затем еще один. Больше выстрелить они не успели, так как на остатки эскадры обрушился шквал стали и ракет, но свою задачу они выполнили. Магнитное поле цели не смогло достаточно исказить траекторию полета снарядов, и сразу шесть стальных болванок врезались в корпус цилиндра. Да так, что во внутреннюю полость выметнулись огненные фонтаны. Выброшенные обломки подхватило магнитное поле и вынесло за пределы корабля. А через пару секунд практически в то же место ударили еще шесть снарядов, которые уже смогли пролететь насквозь и ударить во внутреннюю стенку противоположной стороны.