Смутное время (СИ)
— Нет, господин капитан, я раньше и не думал о космосе. Когда случилось первое вторжение, мне было двадцать лет и я мечтал стать архитектором, — высказался старпом, не отрывая взгляда от экранов.
Саливан посмотрел на своего старшего помощника, думая о том, как вторжение изменило судьбы многих людей. После чего снова повернулся к обзорным экранам и еще минуту наблюдал красоту Вселенной, попивая свой кофе. Но как бы ни хотелось вот так смотреть на звезды и ничего не делать, но пора заняться делом.
— Доложить обстановку, — скомандовал Саливан.
После дублирующего приказа от старпома отозвался офицер поста объективного контроля пространства:
— Пространство в сфере радиусом полутора миллионов километров чисто. Фрегат «Гагарин» доложил, что зафиксировал небольшую аномалию на расстоянии триста двадцать тысяч километров.
— Что за аномалия? — оживился капитан.
— Ничего необычного, сэр. Некоторое количество тахионов, соответствующее категории «шум», — случайная флуктуация гиперпространства.
Саливан задумался на несколько секунд, а затем обратился к старшему помощнику:
— Старпом, а не прогуляться ли нам? А то экипаж и корабль застоялись здесь.
— Как прикажете, господин капитан.
— Командуй, — кивнул Саливан.
— По местам стоять, — начал старпом. — Рассчитать вектор тяги для достижения аномалии. Приготовиться к запуску двигателей.
По кораблю прозвучал звуковой сигнал, и весь экипаж засуетился. Все спешно принялись проверять, все ли закреплено, а также спешили занять свои ложементы. Через пару минут маневровые двигатели фрегата «Стаут» выбросили в пространство облачка газа, разворачивая корабль в нужную сторону, а еще через минуту маршевые двигатели озарили пространство выбросом раскаленной плазмы.
Набранная скорость уводила фрегат за пределы Солнечной системы, поэтому через три часа Стаут приближался к месту обнаружения кормой по ходу движения. Работа маршевых двигателей во время маневра торможения позволила сбросить скорость и снова вернуться на орбиту вокруг Солнца. Проработав еще пару минут, двигатели отключились, и фрегат сделал кувырок, разворачиваясь носом к предполагаемой угрозе.
— Пост контроля, что там у нас? — поинтересовался Саливан.
Капитан не очень любил погружаться в боевую виртуальную среду, поэтому он до последнего оставался в реальном мире. И, находясь в своем ложементе, не видел всей картины происходящего за бортом — только то, что позволяла его консоль.
— Ничего, сэр. Пассивные системы ничего не видят.
— Пост РОЛС, прожарьте пространство всем, что есть, — приказал Саливан.
До этого фрегат использовал лишь пассивную часть мощной радио- и оптической локационной станции, собирая информацию об окружающей среде из приходящего излучения. Но сейчас по команде с поста РОЛС реактор вышел на максимум своей мощности, и панели охлаждения мгновенно раскалились почти до белого свечения. Это сильно демаскирует корабль, который теперь видно даже с Плутона, но позволяет направить в активные системы РОЛС максимум энергии. Радиолуч огромной фазированной антенной решетки начал сканировать пространство в передней полусфере. Так же, как и лазерный луч, бегающий из стороны в сторону.
Спустя минуту оператор РОЛС уже хотел доложить, что не удалось ничего обнаружить, как вдруг взвыли баззеры тревоги, и он затараторил:
— Обнаружен неопознанный объект. Дальность тридцать две тысячи. Объект запустил двигатели, идет на сближение.
Капитану понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он активировал внутрикорабельную связь и спокойно произнес:
— Внимание по кораблю. Боевая тревога. Через тридцать секунд будет откачана атмосфера. Всем приготовиться к бою.
После чего Саливан хлопнул по выступающему грибку, расположенному с правой стороны ложемента, и сверху начала опускаться крышка, погружая капитана в боевую виртуальную среду.
* * *Солнечная система. Луна. Административный корпус
— Уважаемый Владимир Сергеевич, вы просто не представляете, какие это открывает перспективы для науки в целом!
Неспешно шагая по коридору, Нечаев краем уха слушал доводы представителя Федеральной Академии наук. Рядом с ним передвигался человечек — по-другому и не назовешь. Академик имел аномально низкий рост, возможно метр шестьдесят — метр пятьдесят пять, не больше, поэтому ему приходилось быстро семенить ножками, чтобы не отстать от Нечаева.
— За прошедшие десять лет человечество добралось до таких уголков Солнечной системы, о которых научное сообщество каких-то пятнадцать лет назад могло только мечтать. Вы сами подумайте, в системе Сатурна уже существует шесть рабочих поселений, не считая орбитальных станций. В системе Юпитера — четыре, есть поселения у Нептуна и Урана. Я уже не говорю о полноценных колониях на Марсе и Плутоне. Даже в других звездных системах присутствует человек.
— Вы хорошо осведомлены, — буркнул Нечаев, чтобы показать, что он внимательно слушает.
Но мысли Нечаева были далеко за пределами научных изысканий. Обстановка в Федерации накалялась, все больше людей стало склоняться к мысли, что военное положение, контроль населения, адский труд и жестокие меры пресечения несогласных чрезмерны. Каждый видит происходящее со своего места, но не видит всей картины в целом. Да и как может быть по-другому — война где-то там, далеко, а наслаждаться жизнью хочется здесь и сейчас. И не помогают никакие меры и пропаганда, все держится исключительно на военной силе и корпусе следящих, но и этот механизм себя исчерпает. Только проблема в том, что если сейчас сбавить обороты, то человечество сомнут — на это указывает множество данных, полученных разведкой.
— Так вот, — продолжил академик, — ни на одном из освоенных миров не проводятся научные изыскания, а это просто преступления против науки. А если где-то есть жизнь, которая зародилась не на Земле, а мы своими действиями ее уничтожим…
— Хочу заметить, что зародившаяся вне Земли жизнь пыталась несколько раз уничтожить нас, — с сарказмом заметил Нечаев.
— Да, но это совсем другое! — возмутился академик.
— Послушайте, нам сейчас не до науки в том виде, которую предлагаете вы. Если бы вы предложили новое оружие, двигатели, энергетику — в общем, все, что может сделать Земную Федерацию сильнее, тогда другой вопрос. А так, простите, но у Федерации нет средств на это.
Нечаев дошел до дверей лифта и остановился. Академик встал рядом и просто молчал, погруженный в свои мысли. Створка лифта отошла в сторону, и внутри оказался помощник Нечаева Кудрявцев.
— Владимир Сергеевич, — обратился Кудрявцев, — все уже собрались и ждут только вас.
Нечаев вошел внутрь и повернулся лицом к академику, который так и продолжал стоять с размытым взглядом.
— Простите, меня ждут в штабе флота. Приходите через пару лет, когда ситуация изменится, — проговорил Нечаев и сразу же выкинул этот разговор из головы.
— Знаете, Владимир Сергеевич, — вдруг опомнился маленький человечек, — именно благодаря таким, как я, человечество продолжало неспешно осваивать Солнечную систему вопреки всем финансовым законам и разногласиям на самой Земле. И где бы мы были сейчас, если бы не развитие космических технологий, которые двигали вперед те самые бессмысленные и никому не нужные научные изыскания таких фанатиков науки, как я и мои коллеги.
Когда Нечаев услышал это, его лицо преобразилось, на нем была видна борьба, которая сейчас шла в его голове. Но, наконец, мысль о том, что этот человек прав, победила, Нечаев вздохнул и выставил ногу вперед, чтобы не дать створке закрыться.
— Хорошо, ваша взяла, — начал Нечаев. — Я распоряжусь, чтобы вам выделили один из буксиров, предназначенных для дальних перелетов. Его переоборудуют согласно вашим требованиям. Он поступит в полное распоряжение Федеральной Академии Наук вместе с подготовленным экипажем. Вы сами сможете планировать свои полеты туда, куда посчитаете нужным. — Нечаев усмехнулся. — В конце концов, один корабль погоды не сыграет, а вы, может, чего-нибудь полезного найдете.