Мотылек (СИ)

   — Ну как скажете, благо не чихнули ни разу.
   — Как там граф?
   — Мачеха ваша ни одну служанку к нему не подпускает, хотела камердинера выгнать, сама о его светлости печётся. Ванну приказала наполнить, кирпичи греть, вина со специями варить. Все сама ему подносит да меняет.
   — Он себя хорошо чувствует?
   — Так не знаю.
   Я была очень взволнована, ужасно хотелось взглянуть на Джаральда хоть одним глазком, но для этого следовало сперва отослать служанку.
   — Я в порядке, Джейн, ты ступай.
   — Мне наказ дали — всю ночь возле вас дежурить.
   — Не нужно. У меня все хорошо, иди спать.
   — Как скажете, только бранить меня будут.
   — Джейн, ты моя горничная, никто тебя не обидит. Иди.
   Девушка неохотно сняла с меня лишние одеяла, подкинула в камин дров, поворошила угли, громко вздыхая и ожидая, что я переменю решение, и наконец вышла за дверь.
   Я быстро выбралась из кровати, закуталась в тёплый халат, накинула сверху шерстяной платок и надела домашние туфли.
   Желание убедиться, всё ли в порядке с Джаральдом, было таким сильным, что я даже не колебалась ни минуты, а быстро сдвинула каменную пластину, открывая потайной проход.
   Я подхватила со столика свечу и устремилась вперёд, сбегая по ступенькам к комнате отчима. Впервые шла не в полной темноте и теперь могла разглядеть замшелые стены, покрытые трещинами древние камни. Лёгкий сквозняк поколебал огненный язычок пламени, и я только сейчас заметила, что коридор делал изгиб в одном месте и разветвлялся на два прохода. Первый вёл к комнате Джаральда, а вот второй... впрочем, я не собиралась сейчас выяснять, куда идёт неизвестный узкий ход, меня гораздо больше заботило состояние отчима. Помня о том, что в комнате весь вечер находилась Катрин, я приблизилась к стене и присела на корточки, чтобы послушать, не ушла ли мачеха.
   В спальне графа раздавались приглушённые голоса, я повернулась к щели в камнях и заглянула в комнату.
   Джаральд принимал ванну у растопленного камина, он вольготно раскинулся в горячей воде, над которой поднимался пар, удобно устроил голову и руки на бортике, а Катрин расположилась рядом на стуле и медленно втирала в его волосы мыло.
   — Приподними голову, дорогой, я смою пену.
   Отчим не пошевелился.
   — Ты напоминаешь мне наседку, — заявил Джаральд, даже не потрудившись раскрыть глаза и взглянуть на закусившую губу жену.
   — Заботиться о тебе — моя святая обязанность.
   — Тогда ступай в часовню, помолись за моё здоровье, а я сам преспокойно вымоюсь.
   — Зачем тебе мыться самому, если я могу сделать этот процесс гораздо приятнее.
   С этими словами Катрин намылила губку и стала медленно растирать плечи отчима, его локти, пальцы, провела по обнажённой груди и погрузила руку ещё ниже, пока она не скрылась в воде выше локтя.
   Джаральд по-прежнему не шевелился, только вздохнул глубоко, а мачеха наклонилась к его губам и стала нежно целовать. Она опустилась на колени рядом с ванной и свободной ладонью гладила и массировала крепкие расслабленные мышцы, но при этом не спешила вынимать из воды вторую руку.
   Я отстранилась от стены, потёрла лицо, оказавшееся вдруг совсем мокрым от слез, и побрела обратно в свою спальню. Упала на мягкие подушки и укрылась с головой одеялом.
   Когда я успела полюбить его? Как это произошло? Я ведь просто поддавалась, уступала, стремясь спасти свою репутацию, выжить и не упустить последний шанс отвоевать для себя нормальную жизнь. А теперь... Я не могу видеть его даже вместе с законной женой. Не имею на это никаких прав, но желаю оказаться на её месте. Если раньше без него только тело стонало, то теперь невыносимо болит сама душа.
   Я проворочалась в постели полночи, не могла глаз сомкнуть. Лежала, прислушивалась к тишине замка, гнала мысли о Катрин, о том, как она ласкала Джаральда. Пыталась считать про себя овец, но бессонница упорно не желала отступать.
   Кажется, уже давно перевалило за полночь, когда мне послышался отдалённый собачий лай. Я снова прислушалась. Кто-то поскуливал и царапался за стеной.
 
   — Рик? — шёпотом спросила я.
   Поскуливание прекратилось. Я откинула одеяло, набросила на плечи халат и подошла к проходу. Привела в движение скрытый механизм, и стена сдвинулась.
   — Рик? — пёс терпеливо ждал меня по ту сторону, и стоило шагнуть в коридор, как он мгновенно ухватил зубами край халата и потащил меня за собой.
   Я думала, он снова выведет меня к комнате отчима, но доберман потянул в другой проход. Ступеньки там оказались скользкими, и мне пришлось держаться за стены, чтобы ненароком не оступиться. Я шла и шла вниз, пока в лицо не повеяло холодом, и ветерок не донёс запах тины. Слуха коснулся странный шум, похожий на плеск воды. Завернув в последний раз, я вышла на неровный каменистый берег. Здесь лежали большие валуны, скорее всего, обломки скалы, а впереди поблескивала водная гладь.
   — Что это, Рик? Настоящая подземная река?
   Пёс продолжал тащить вперёд, и я пошла следом и едва успела укрыться за одним из валунов, когда увидела впереди две мужские фигуры. Присев на корточки, осторожно выглянула из-за камня, чтобы рассмотреть странного типа, занявшего место справа от Джаральда. Оба стояли спиной ко мне и смотрели на реку. Отчим накинул на себя тёплый плащ, а его спутник был одет в какие-то грязные лохмотья. Всклокоченные рыжие волосы торчали в разные стороны, а за пояс был заткнут пистолет и охотничий нож. Своим видом он напоминал бандита с большой дороги.
   Увиденное меня поразило и немного напугало, особенно когда, присмотревшись к графу, заметила, что к его поясу также прицеплен револьвер. Я подтащила пса за ошейник поближе, заставила лечь на землю. Сама тесно прижалась к камню, опасаясь, что если произведу хоть малейший шум, то сразу привлеку к себе внимание.
   Спустя несколько минут послышался плеск вёсел, и из тоннеля к берегу выплыла большая лодка с восемью гребцами.
   — Вот и товар. Доставили ко времени, — заявил спутник графа и смачно сплюнул на землю.
   Я притянула Рика ещё ближе и сжала ладонью его морду, потому что пёс порывался вскочить и бежать к хозяину и начал поскуливать, не имея возможности отойти от меня.
   — Ящиков меньше, — раздался холодный голос отчима.
   — Столько провезли в этот раз. Неспокойное время, мы сами внакладе остаёмся.
   «Контрабандисты!» — поняла я.
   — А остальные при входе в пещеру спрятали? За мой счёт карман наполнить хочешь?
   — Ваша светлость, — заговорил уличённый в обмане вор, — вам прилично достаётся, а собственную шкуру только мы подставляем...
   — Тебе напомнить на чьи деньги куплена лодка и снаряжение, и в чьём подвале вы храните товар?
   — Так-то оно так, но вы сами палец о палец не ударили. Сидите в безопасности в вашем замке, кто же к графу заявится обыск устраивать? Вам ничего не грозит, а вот мы люди маленькие. Так что можете и накинуть...
   — Заткись! — из-за негромкого окрика не только собеседник графа прикусил язык, но и его дружки, выгружавшие товар на берег, замерли на месте.
   — Самостоятельно распоряжаться товаром вы не будете, поскольку я не позволю. Уговор составлен в письменной форме, и вам придётся его соблюдать.
   — Куда это годится, ваша светлость? Снаряжение ваше, это так, но сами знаете, какие нынче законы и как опасно провозить контрабанду.
   — Мне плевать. Я подставляюсь ничуть не меньше, а раз ты надумал так пошутить, то в этот раз двойную плату возьму именно с тебя, а парни пускай останутся при своём.
   — Ишь ты удумал! — контрабандист резко развернулся, собираясь наброситься на Джаральда, однако отчим отреагировал молниеносно: он быстро отступил в сторону, уклонившись от выхватившего кинжал оборванца, а пока тот разворачивался для нового броска, граф достал револьвер.
   — На твоём месте я бы поменьше привередничал, Ник. Неужто ощутил себя настоящим главарём пиратов и забыл с кем имеешь дело?