Мотылек (СИ)
Я закусила губу, а он отвернулся и направился к двери.
— Постойте!
Однако отчим уже остановился сам, рассматривая придвинутую к двери тумбочку.
— Неудачное место для мебели, Рози, но если тебе нравится, могу подарить свой комод, он больше и тяжелее.
Я опустила голову и негромко, с раскаянием в голосе произнесла:
— Простите. Я не должна была прикасаться к вашим вещам и не имела права портить рубашку. Мне следовало послушно принять ваше наказание.
Отчим развернулся и присел поверх тумбочки, закинув ногу на ногу.
— Поздно, Рози, я уже слишком зол, чтобы выслушивать извинения. Да и слова неубедительны, действия — вот, что могло бы заставить меня пересмотреть ситуацию.
— Что я могу сделать? — оставалось только покориться ему, переиграть графа не представлялось возможным.
— Удиви меня, Рози.
Я даже голову подняла.
— Удивить? Вас?
— Меня. У тебя это неплохо получается.
— В каком смысле удивить?
— В том самом, который мне понравится.
— А... — я заколебалась на мгновение. Опять он вынуждал сделать первый шаг, снова хотел продемонстрировать, насколько тщетны мои попытки противостоять такому опытному хищнику. Удивить его...
— Я тоже могу сделать вам массаж, — он слегка приподнял брови, — Джанет научила, — еле слышно закончила я.
— Вот как... сколько полезных знаний за такой короткий промежуток времени. Джанет — молодец, а ты хорошая ученица.
Он поднялся и снова приблизился ко мне.
— Так чего ты ждёшь?
Пришлось опять стягивать с себя ночную рубашку, открываясь жадному взгляду отчима. Я потянулась к сосуду с маслом и принялась вновь наносить золотистую жидкость на тело. Медленно, плавно, повторяя те движениями, которыми куртизанка завлекала своего любовника. Джаральд стоял рядом, следил за моими руками.
Закончив с маслом, на миг замешкалась, не зная, проявить ли инициативу и начать раздевать его самой или сперва предложить ему прилечь. В итоге выбрала второе.
— Ложитесь, граф, — я указала на кровать, стараясь, чтобы голос не дрожал. Джаральд снова окинул меня взглядом, протянул руки, сжал мои плечи, провёл большими пальцами по увлажнённой коже, а потом отпустил.
— У меня нет настроения, Рози. Как-нибудь в другой раз. — Он бросил ключик на кровать и вышел через дверь, оттолкнув тумбочку в сторону одним ударом ноги.
Я схватилась за брошенное на кровати полотно и вновь принялась стирать масло, но руки и ноги дрожали, пришлось даже сесть на постель. Кое-как перевела дух, закрыла лицо ладонями. Боже, как же сильно он разозлился. Ещё будучи маленькой девочкой я научилась различать особые моменты, когда мачеха приходила в настоящую ярость. За эти годы очень хорошо освоила науку распознавать ту тонкую грань, которую преступать не следует, иначе не миновать жестокого наказания. Вот и сейчас, несмотря на собственную злость вдруг отчётливо ощутила перемену в настроении Джаральда. Я точно довела его до бешенства своим поведением.
Отняв руки от лица, отыскала на кровати ключик и сжала в ладони. Господи, ведь если бы он бросил меня саму разбираться с последствиями, чтобы тогда произошло? Какая глупость с моей стороны не сдерживать собственные эмоции с графом, ведь прекрасно знаю, что играть с Джаральдом себе дороже.
Ключик буквально жёг мне руку, стоило только подумать, каким путём я его получила и как отреагировал отчим. Всё-таки удивила его? Не ожидал от меня подобного предложения? Я поступила подобно Катрин или той же Джанет, но какой был выбор? Не могла придумать ничего лучше, чем утихомирить его с помощью своего тела, раз оно так ему нравилось. Повела себя подобно продажной девке, чтобы соблазнить отчима и выиграть для себя право сберечь собственную честь в глазах окружающих. Интересно, чему он больше удивился, тому, что разыграла из себя опытную куртизанку, или это у меня получилось слишком достоверно? Как же хорошо, что он ушёл и мне не пришлось продолжать.
Я горько вздохнула, в груди болело, тело казалось чужим, непослушным, дыхание оставалось прерывистым, и я никак не могла успокоиться. Пришлось буквально заставить себя собраться и решить вопрос с уничтожением опасных улик.
Я стёрла масло, обмыла тело водой из кувшина и надела ночную рубашку. Стянула с кровати простынь, разрезала на широкие полосы, а испачканное полотно порвала на две половинки. Повесив полоски себе на плечо, накинула сверху тёмный плащ и взяла поднос в руки. Мне пришлось спускаться по чёрной лестнице, той самой, по которой нёс меня граф.
Ступеньки скрипели, было очень темно, и я ступала осторожно, едва дыша, вздрагивая от каждого звука. Только когда дошла до самого низа и вышла в коридор, ведущий к кабинету отчима, смогла перевести дух. Теперь нужно было прокрасться в главный зал, чтобы не заметил ночной лакей, а потом уже дойти до кухни.
Я осторожно выглянула в просторную залу, услышала громкий храп и разглядела в кресле возле лестницы силуэт спящего слуги. Очень тихо, затаив дыхание, прокралась вдоль стены до следующего коридора. Замерев под дверью кухни, постояла так какое-то время, прислушиваясь, но внутри было тихо.
К моему счастью, в печи оставалось много тлеющих углей, они не успели прогореть, потому что ночь выдалась на редкость суматошной. Сколько блюд пришлось кухарке приготовить! Открыв печную дверцу, я стала бросать полоски ткани по две, три, дожидаясь, пока они истлеют, и боясь загасить уголья. Дверцу закрывала каждый раз, чтобы дым не выходил в комнату. Когда последний кусочек ткани сгорел в печке, я прошла к умывальнику и, освободив поднос, кое-как вымыла посуду. После долго обходила кухню, стараясь определить, куда убрать утварь, пока не расставила все по местам. Оставалось последнее дело — найти кладовку и застелить кровать новой простынёю.
За время, прожитое в замке, я достаточно хорошо изучила жилое крыло, поэтому, вернувшись в знакомый коридор, сразу же поднялась по лестнице на четвёртый этаж. Именно здесь располагались комнаты экономки, дворецкого и горничных, а также кладовые, ключи от которых, экономка всегда носила на поясе. Я снова кралась на цыпочках и примеряла ключик к каждой дверце, стремясь отыскать нужную мне, но она все не находилась. У меня закралась мысль, что граф просто пошутил или решил подобным образом поквитаться со мной, и я уже почти плакала от бессилия, когда ключ наконец подошел.
В темноте маленькой комнаты сложно было разглядеть цвет постельного белья, и пришлось зажигать свечу. Здесь всего оказалось очень много: от наволочек и полотенец до покрывал, а простыни имелись на любой выбор: от шелковых и льняных до хлопчатобумажных. Я нашла стопку белых простыней и осторожно вынула самую нижнюю, поправив так, чтобы все выглядело нетронутым.
Когда вернулась в спальню, впервые в жизни сама застелила свою постель, пытаясь в точности повторить тот способ, которым пользовалась Джейн. Наконец, всё было сделано и я с полным правом могла прилечь и отдохнуть, однако волнение по-прежнему играло в крови и не давало расслабиться.
Сквозь раздвинутые шторы было видно, как на горизонте появляется тонкая светлая полоска. Рассвет медленно разгорался, прогоняя ночь. Я лежала на кровати, рассматривала противоположную стену и думала, где же скрывается тот самый потайной ход, по которому граф вышел к моей спальне.
— Мисс Розалинда, поднимайтесь.
Я нехотя повернулась на правый бок, всё ещё чувствуя себя слишком уставшей.
— Уже полдень, мисс.
— Полдень?
— Да. Ваша мачеха встала, велела вас будить. А господин граф уже с утра на ногах.
Нехотя сев в кровати, я посмотрела на горничную, которая достала из шкафа платье. Хотела откинуть покрывало, опустила взгляд вниз и быстро спрятала руки. Господи, на запястьях остались следы, хорошо заметные при ближайшем рассмотрении.
— Лучше сегодня надеть это платье с длинным рукавом, мисс. Ночью первые заморозки были, в накидке уж прохладно совсем. Скоро зима наступит.