Падение Рыжего Орка (СИ)

— Тихий, я повторяю свой вопрос. Медленно. По слогам. Ка-ко-го хре-на ты при-пер-ся?
Тихон стащил еще один пирог из приоткрытой духовки. Подул в кружку и отхлебнул чая.
— А давай лучше я вопрос задам? Встречный. Что в прошлый раз было не так и какая муха тебя укусила?
Тихий сам не понял, что поднес спичку к тому, что пока только тлело. А теперь ярость взметнулась столпом бушующего пламени. Но наружу прорвалась вкрадчивым медоточивым голосом.
— Что нет так? Да все так. Все было просто прекрасно. Классно потрахались.
Только после того, как эти слова сорвались с ее губ, Варя поняла. Как они ее задели. Сидели ядовитой занозой всю неделю. А теперь вот выплюнула их. С наслаждением. Мед отравлен.
Тихон прикончил половину пирожка и едва слышно фыркнул.
— Да как же. Если бы все было прекрасно, то сейчас мы бы именно этим и занимались. Классно трахались. Голые. В спальне. А мы сидим на кухне, и ты меня спрашиваешь, чего я приперся. Что-то явно пошло не так.
Вот же, блин, гений дедукции! Да, не так. ВСЕ не так! Но скажу я тебе то, что ты в состоянии понять. А лишнее тебе знать не надо. Варя взяла со столешницы полотенце с петухами и принялась медленно скручивать его жгутом в руках — чтобы изгнать из головы видеоряд «классно трахались — голые — в спальне».
— Скажи мне, Тихий, зачем люди занимаются сексом?
— Это тест на внимательность? На интеллект? Или просто вопрос с подвохом?
— Отвечай.
— Потому что это приятно! — слегка раздраженно ответил Тин и снова принялся за пирог. Его раздражение принесло Варваре практически физическое наслаждение. Так тебе и надо.
— Приятно, значит… А как это «приятно» называется с точки зрения физиологии?
— Понятия не имею! — Тихон уже натурально рыкнул. Не понимает, к чему разговор. Злится. Классно! — Я же Мед. Академий не кончал, в физиологии не силен.
— Ну что ты на себя наговариваешь, Тихон Аристархович, — мурлыкнула Варя и безотчетно принялась наматывать полотенце на руку. Словно повязку. — Ты правильное слово употребил. «Приятно» с точки зрения физиологии называется словом «оргазм». Или, иначе говоря, человек кон-ча-ет.
Тихон отодвинул в сторону кружку и подпер кулаком щеку.
— Очень интересная лекция, профессор.
Достал. Варя шумно выдохнула.
— Тихий, ты кончил?
— Пока нет.
— Я про прошлый раз! — Варя снова метнула взгляд в сторону противня. Руки так и чесались.
— Ааа… Про прошлый… Да. Говорю же — классно потрахались. Прямо очень. Я бы повторил.
— Вот чувствую, что я сейчас открою тебе Америку, Тихий… И заодно расскажу, что Земля — круглая.
— А вода — мокрая…
Варя сжала кулаки так, что даже ее короткие ногти больно врезались в ладони. Упырь! Натуральный упырь! Хам! Бревно! Взгляд Варвары упал на лежащую на разделочном столе скалку. И руки сами потянулись, отшвырнув в сторону полотенце.
— По башке только не бей, — Тихон опасливо покосился на кухонную утварь в ее руках.
— Ты в нее ешь?
— И это тоже.
Нет, с ним положительно невозможно ругаться. Или — очень сложно. Но Варя попробует! Хлопнула скалкой по ладони. Раз, другой. Тихий внимательно следил за ее руками. Но пирог из своей ладони не выпускал.
— Сексом люди занимаются вдвоем. И, соответственно, удовольствие в виде оргазма должны получать оба. А когда только один получает удовольствие, это не секс, Тихий. Это называется «мастурбация». Мне как-то не в кайф присутствовать при том, как ты с помощью меня дро*ишь.
— Чего?! — Тихий не донес до рта остаток пирожка.
— Ты — кончил. Я — нет!
Взгляд у Тихона стал совершенно ошарашенный. Он положил на стол недоеденный пирог.
— То есть… Вот этот весь сыр-бор… все эти обидки и хлопанье дверями… из-за того, что ты не кончила?
Твою же мааать… Варя чуть не застонала вслух. Какой же идиоткой она себя выставила! Идиоткой, истеричкой и до кучи — нимфоманкой! Но сказать о своем разочаровании другого, главного характера — не могла. Ведь и себе она в нем с большой неохотой признавалась. А теперь… теперь выхода нет, кроме как реализовывать принцип: «Лучший вид защиты — это нападение».
 
— Сыр-бор, как вы изволили выразиться, Тихон Аристархович, из-за того, что в постели вы полное ничтожество. Как любовник ты, Тихий — ноль без палочки. Пустое место. Поэтому ты мне больше не интересен. Доедай и уходи.
Сказала и самой себе противна стала. Мало ли что он это заслужил. Мало ли! Самой нельзя опускаться до такого уровня склок и оскорблений. Стыдно.
Тихон посмотрел куда-то вбок. Потер висок. Протянул руку и сцапал еще один пирог. Надкусил и задумчиво прожевал.
— Не. Все нормально с тестом. Показалось мне, что перестояло.
После этого внезапно проснувшееся душевное благородство куда-то делось, а Варя резко отвернулась к окну. Потому что смотреть на Тихого не было никакой возможности. Руки зудятся, скалка так и манит. А до рукоприкладства опускаться — это уже совсем стыд. Особенно для хирурга. Самой же потом придется первую помощь оказывать. И не факт, между прочим, что Тихий сдачи не даст. Это благородные рыцари на девушек рук не поднимают. Насчет Тина и наличия у него рыцарского кодекса у Варвары имелись сильные сомнения.
Варя едва слышно вздохнула. За окном стояла соответствующая настроению хмарь. За спиной… А за спиной сначала было тихо. А потом послышалась шумное прихлебывание — чуть ли не с бульканьем. Сейчас еще и чавкать начнет. Клоун! Варя прижалась лбом к стеклу и зажмурилась. А еще хотелось уши зажать. И представить, что его нет. И она на кухне одна.
— Варь… — она вжалась сильнее в стекло. — Вааарь… Варвара!
— Что? — надо дотерпеть. Надо.
— А тебе вообще что-нибудь во мне нравится?
Варя обернулась. Сумел-таки… удивить. Снова.
— В каком смысле? — только тут сообразила, что скалка все еще в руках. Положила со стуком обратно на стол.
— В прямом смысле, — Тин невозмутимо отхлебнул чая. — Должно же тебе что-то во мне нравиться.
— С чего бы это?! — фыркнула Варвара.
— Да потому что ты умная девушка, Варвара Глебовна. Очень умная. А с чего умной красивой девушке встречаться целых три… Три! — он поднял указательный палец. — Трижды встречаться с мужчиной, который ей совсем ничем не симпатичен? На прирожденную страдалицу и любительницу хождения по граблям ты не похожа. Меркантильный фактор я тоже исключаю. Значит, что-то есть. Хотя бы что-то одно. Что тебе во мне нравится. Что это, Варь?
И тут Варя с удивлением осознала, что злость куда-то исчезла. Совсем. То ли Варя опять на комплименты повелась — умной же назвал. Красивой. И еще пару завуалированных приятностей сказал. А, может, оценила то, как он отреагировал на прямое оскорбление. Ведь ударила в больное — в нежное эго самца. И что? Может, и не поверил. Может, это эго у него космическое и бронебойное. Но все равно реакция вызывала уважение. Не вспылил, не психанул, не оскорбился. Вместо этого вывернул разговор так, что теперь ей придется отвешивать комплимент ему. Без вариантов.
Варя поняла, что еще чуть-чуть — и улыбнется. А еще поняла, что среди многочисленных лиц на крутящемся волчке есть тип с офигенными мозгами — расчетливый стратег и великий комбинатор. Пожалуй, по этому показателю Тин обскачет всех Вариных знакомых. Ох, Тихий, какой же ты Тихий…
— У меня красивый профиль? Я хорошо вожу машину? Тебе нравится мой смех? Что, Варя, что?
— Ты хорошо целуешься, — с изумлением услышала Варя собственный голос.
— Вооот! — Тихон хлопнул ладонью по столу. — Я был уверен, что что-то есть!
А после этого он встал и шагнул к ней. И Варя мгновенно поняла, что сейчас будет. И что она сама себя загнала в ловушку. Подставилась. Просто и по-крупному подставилась.
— Нет, Тихон, нет! Ты не так меня понял! — даже руки перед собой выставила. С таким же успехом можно было пытаться с помощью листа ватмана остановить бульдозер.
— Ты же сама сказала, что тебе нравится со мной целоваться, — он сграбастал ее. В два шага вернулся на место, плюхнулся на табурет с Варей на коленях. — Вот и будем целоваться. Только целоваться — обещаю. Должен же я тебя отблагодарить за пироги.