Атолл (СИ)
Супермуха, однако, все-таки устала (еще бы, сколько миль она преодолела, летя со стороны открытого океана?) и пошла на посадку. Она уселась на бушприт, потом, быстро перебирая лапками, перебралась на носовую палубу. И сразу развернулась головой навстречу ветру, чтобы в случае чего, моментально взлететь. Умная тварь. Впрочем, здесь не ум, а инстинкты.
Закрепив штурвал, Джон Кейн по-пластунски подобрался к мухе. Она не улетела, и это дало ему возможность внимательно её рассмотреть. Было такое впечатление, что он разглядывает насекомое через мощное увеличительное стекло. Огромные глаза с тысячами фасеток. Мерзкий хоботок с присоской и жалом на конце, как палка у слепого все время ощупывала местность вокруг себя. Длинные жесткие волоски на теле. Само тело омерзительно белой окраски. Смотреть на муху было тошно. Мухи - разносчицы заразы. Какую заразу несет на себе эта мохнатая тварь? Словно опровергая обвинения в нечистоплотности, муха стала производить моющие движения Понтия Пилата и протирать глаза, хоботок и жвала. Потом повертела головой. Она, несомненно, видела, что делается у нее за спиной. И, разумеется, видела Джона Кейна, распластанного на палубе, с мухобойкой в руке. Да, он сползал в каюту за мухобойкой, и теперь готовился нанести сокрушительный удар по твари.
Вдруг муха сказала:
- Привет, Джон!
Джон Кейн отпрянул, словно перед ним ударила молния. Он был поражен, он почти задохнулся от удивления. Это невозможно, чтобы муха говорила! Случились две невозможные вещи - летающая гигантская муха, а теперь еще и говорящая. Насколько она близка в родстве с говорящими попугаями? Впрочем, и скворцы говорят. Но муха не может говорить, пусть и гигантская. Чем она издает звук? У насекомых нет легких. Звуки они издают механическим путем, а не пневматическим. Тогда чем? Этими мерзкими жвалами, которые все время шевелятся у нее под хоботком?
- Ты разве меня не узнал, а, Джон?
Муха говорила с тем акустическим эффектом, какой выходит у человека, когда он надевает на голову пустое ведро. Вот так: бу-бу-бу! С металлическим отзвуком.
- Ты разве меня не узнал, Джон? - и тварь захохотала - бу-бу-бу!
- Ты кто? - прохрипел Джон. У него пересохло горло.
- Я твой приятель по Нью-Йорку. Помнишь, предлагал тебе сделку?.. А вообще-то у меня много имен. Это зависит от образа, который я на время принимаю. Например, когда я в образе белой мухи, меня зовут Вельзевул. А когда я...
- Ты - дьявол?! - Джон вскочил на ноги. - Изыди!
- Черт меня побери, - сказал Вельзевул, - ты орешь, как пьяный ирландский священник после очередного загула, которого утром будит его ночная подружка, которую он подобрал на улице, чтобы отпустить ей грехи.
- Что тебе от меня надо, мерзкая тварь?
- Какой же ты невежливый. А еще писатель. Я просто хотела, то есть хотел, поговорить с тобой на интеллектуальные темы. С кем же еще и говорить, как не с писателем. Кругом столько идиотов, словом не с кем перемолвиться. А мне есть, что рассказать. Сейчас я как раз лечу из России. Ты себе не представляешь, сколько там говна - хлебать не перехлебать... Да, но я вообще-то хотел у тебя узнать, может ты желаешь еще кого-нибудь замочить? Может ты, вкусив дешевого успеха, пожелаешь, наконец, что-нибудь серьезного. Например, нобелевскую премию по литературе, а?
- Что значит - "еще"?! Разве я кого-нибудь убил? Почему ты говоришь - "еще"?
- Не притворяйся дурачком. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Вспомни бездомного, на которого мы с тобой помочились...
- Я на него не... Это ты...
- Ну пусть будет так. Я его обоссал. Но после того случая ты однажды заглянул в эту вонючую щель между домами. Потом заглянул еще раз. Сначала ты дал ему денег, в надежде, что бродяга исправится и станет добрым членом общества. Но бродяга пропил твои деньги и оставался лежать все в том же дерьме возле мусорных баков. Когда ты в третий раз заглянул в этот проулок, следом за тобой туда зашли трое молодых хулиганов. В руках они держали бейсбольные биты. Ты приготовился отдать им свой кошелек. Но они не обратили на тебя внимания, прошли мимо. Они подошли к беспомощному бродяге. Бродяга попросил у них закурить. Они дали ему сигарету, подождали, пока он её выкурил, а потом забили бедолагу до смерти. Они просто расплющили, превратили его тело в кровавое месиво. Потом они помочились на труп и ушли, похохатывая.
- Ну и причем же здесь я?! - вскричал Джон Кейн.
- Как это причем? Свидетели показывают, что видели тебя с битой в руке.
- Какие свидетели?!
- Один негр-посудомойка вышел на заднее крыльцо ресторана, чтобы выбросить мусор и увидел тебя.
- Это ошибка! Эти подонки, когда уходили, сунули мне в руки биту.
- Так-так, это интересно, - с ехидством в голосе спросил Вельзевул. - И что было дальше?
- Я убежал!
- Ай-яй! Как нехорошо.
- А что, по-твоему, я должен был делать?
- Ждать полицейских и все им объяснить, как честный человек, дать описания преступников... - Вельзевул еле сдерживался от смеха.
- Я, разве, похож на идиота! На бите были только МОИ отпечатки пальцев. Те подонки действовали в перчатках.
- Ну ты хотя бы стер свои отпечатки, когда бросил биту?
- Я забыл... Мне не до того было...
- Ну как же так? Помнится, твои герои всегда так аккуратны, никаких отпечатков... а сам автор дает маху. Эх вы, писатели. Что касается фантазии, тут у вас все в порядке, а как до настоящего дела дойдет, так и садитесь в лужу.
- Я никого не убивал! Эти подонки подставили меня.
- Бедный мой кролик... А впрочем, тут надо разобраться. Давай подумаем: а не ты ли их вызвал?