Нас больше нет (СИ)

— Я и забыл, какая у тебя охрененная грудь, — его голос звучит хрипло и низко, отдаваясь вибрациями в моем теле.
— Ты хотел сказать маленькая? — Выгибаю бровь, смело выдерживая его взгляд в зеркале. Между нами искрит, воздух под напряжением, а время застыло.
— Ты всегда была слишком несправедлива к себе. К тому же не все мужики кайфуют от больших сисек.
— И ты из таких? — спрашиваю с насмешкой.
— Ну, я же сказал, что сиськи у тебя отменные. — В глазах Давида пылает опасный огонек.
— Это было грубо, — дергаюсь я, пытаясь освободиться, но ничего не выходит. Леонов как скала, с места не сдвинешь.
— Грязно, — не соглашается он со мной.
— Нет, грубо. И неуместно. Мы в разводе, а я стою перед тобой почти обнаженная. Дай мне одеться.
— Еще минуту, обещаю. У меня вдруг случилась ностальгия. А знаешь, по чему я скучаю больше всего?
— Боюсь представить.
— Зачем представлять, если я могу показать? — хитро улыбается он.
 Глава 15. Лера 
Я замираю, моргаю несколько раз, неотрывно смотря на Давида. С трудом сглатываю слюну, что собралась во рту. Он прижимается ко мне теснее, пальцами ведет по ребрам. Нежно так и почти невесомо. Щекотно. Замирает там, где начинается грудь. Костяшками пальцев проводит под ней.
Я почти не дышу. По телу проходит мелкая дрожь, руки и ноги внезапно прекращаются в ледышки.
Я не могу ни слово вымолвить, ни пошевелиться. Давид и сам задерживает дыхание, действует несмело, несмотря на свои откровенные слова.
Еще мгновенье, и он подушечкой большого пальца прикасается к затвердевшим соскам. Я едва сдерживаю стон. Даю себе несколько секунд, прежде чем вернусь в реальность.
Это все так знакомо. Я и он. Его руки на мне. Возбуждение, а после наслаждение. Но сейчас все ощущения, что я испытываю, неправильны. Мы в разводе. Между нами лишь пепел. Ничего не склеить, не вернуть.
У Давида наверняка за эти три года были другие женщины. Он мужчина, для них не так важна эмоциональная привязка в партнеру во время секса. Почему-то мысль о том, что он спал, а может, и встречался с другими, вызывает неприятный зуд под кожей.
— Пахнешь так, — глухо произносит Давид, зарываясь лицом в моих волосах, и сминает в ладони мою грудь.
Делает больно, но ощущения так обострены, что превращаются в наслаждение. Контраст его прохладной кожи с моей горячей невероятный.
Нужно прекращать это.
Прямо сейчас.
Пульс отдает в виски.
Дышать так тяжело, почти невозможно.
Второй рукой Леонов обвивает меня за талию, легко кусает шею, щипает за сосок. Грудь стала тяжелой и безумно чувствительной.
Я прихожу в себя, когда Давид пробирается пальцами под пояс моих джинсов. Это уже слишком.
Не знаю, откуда во мне берется решимость, но я делаю все, как он вчера объяснял. Бью противника локтем в солнечное сплетение. Со всей силы. Помогая себе корпусом.
Руки Давида теряют хватку, давая мне возможность развернуться к нему лицом. Не мешкая, завершаю прием ударом в голень. Да так виртуозно, что у Давида изо рта вырывается сдавленный стон боли.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, стоя с гордо поднятой головой. Вот так тебе, Леонов!
Давид на мгновение прикрывает глаза, справившись с неприятными ощущениями. Потом смотрит на меня… с одобрением во взгляде?
Усмехается.
— Молодец. Только для верности еще в пах ударь коленом. Но на мне практиковать это не стоит. Я подожду тебя снаружи, одевайся.
Давид демонстративно поправляет ширинку, где бугорком проступает возбуждение, и покидает примерочную.
Я прижимаю ладони к пылающим щекам, а потом дрожащими руками натягиваю на себя одежду. Меня так колотит, что я плохо соображаю. Почти забываю сумочку в кабинке, вспоминаю в последний момент.
Внизу живота пылает и ноет. Отголоски прикосновений Давида сжигают кожу. Я ругаю себя за то, что так реагирую на него. За то, что хотела бы продолжения, несмотря на ненависть к этому мужчине.
Я выхожу из примерочной и замечаю Давида в проходе. У него непроницаемое выражение лица, словно это не он только что целовал меня.
 
Он сканирует меня взглядом с ног до головы.
— Ничего не выбрала? — спрашивает, выгнув бровь.
— Что? — Смотрю на него с недоумением.
— Ничего из того, что мерила, не подошло?
— А-а-а, нет, — коротко отвечаю я и прохожу мимо.
Мне кажется, что все взгляды в бутике направлены на нас. Словно каждый в помещении знает, чем мы там занимались. Особенно персонал, который следит за каждым вошедшим покупателем.
Стыд-то какой.
— Спешишь куда-то?
Тем временем Леонов решил окончательно вывести меня из себя.
— Слушай, — я резко останавливаюсь, поворачиваюсь к нему, — не мог бы ты держать дистанцию и вести себя более профессионально? Ты мой телохранитель, а не друг. Поэтому оставь все эти разговорчики, советы и вежливые фразочки при себе.
Давид плотно сжимает челюсти. Прячет руки в карманы. Он весь напряжен. Ему мои слова не нравится. Он любит контролировать ситуацию, любит, когда все по его плану идет, но не в этот раз.
— Хорошо, — кивает он, смотря на меня недовольным прищуренным взглядом.
— Мы чужие друг другу люди, Давид. Не стоит пытаться это изменить.
Я разворачиваюсь и иду к эскалатору. Женя и Лида должны быть уже где-то здесь. Я достаю из кармана телефон, пишу в наш чат сообщение. Так и есть, они уже заняли столик, ждут меня.
Девочек я нахожу сразу.
На втором этаже расположился небольшой ресторанчик. Они заняли столик у панорамного окна.
Вид шикарный.
Первой меня замечает Лида. Не сдерживая эмоций, поднимается с места и с криком радости бежит в мою сторону.
Мы обнимаемся, смеемся. Обмениваемся комплиментами.
Женя более сдержанна, чем Лида, но это из-за ее спокойного характера, а не из-за того, что она меньше рада меня видеть.
Мы садимся за столик, смотрим друг на друга, хихикаем.
С ними так просто все. Сразу обо всех проблемах забываю.
— Не могу поверить, что мы наконец-то снова вместе. Как в старые добрые времена, — тянется за бокалом Лидка. — Женя у нас постоянно занятая дама, хрен вытащишь куда-то развеяться. О тебе вообще молчу, богиня мужских задниц.
— Давай без этих глупых прозвищ, — прошу я, едва сдерживая смех. Третий коктейль был явно лишним.
— Я тебе завидую даже. Серьезно. Ты можешь хоть каждый день на идеальные мужские тела пялиться.
— Словно ты делаешь не то же самое, — фыркает Женька, поддевая подругу.
— Ага, вот только родители давят. Пытаются меня поскорее сосватать за какого-то партнера отца. Вчера должно было состояться знакомство на званом ужине, но я сбежала. Хочу, как ты, Лерка, уехать в какую-нибудь страну, жить своей жизнью и плевать на родственников и долг перед семьей, — мечтательно протягивает она, откинувшись на спинку диванчика.
— Кто тебе мешает уехать? — спрашиваю я. — Работу найти не так сложно, как может с первого взгляда показаться.
— Я ничего не умею, — с грустью вздыхает Лида. — Никаких талантов и выдающихся способностей. Ты же знаешь, как я сессию закрывала. Учеба тоже не мое.
— Я тебе предлагала открыть кондитерскую, — перебивает ее Женя. — Ты прекрасно печешь торты, давно могла стать самостоятельной и не зависеть от родителей.
— Торты — это хобби, да и разве я заработаю нормально на них? Разве что если весь день на кухне проводить. И без выходных. Эх, мне бы мужика богатого, да красивого, да молодо… Эй, Лер, ты только не волнуйся, ладно?
Лида внезапно меняется в лице. Садится прямо, вся подбирается, бледнеет.
— Здесь… здесь твой бывший муж. Сидит за столиком у входа. Один, — прочистив горло, тихо говорит она.
Я поворачиваюсь к нему, наши взгляды встречаются. Я поджимаю губы. Неужели я и в самом деле думала, что подруги не заметят Давида, который хвостом за мной следует?
— Я не волнуюсь. Уже. Давид на моего отца работает, — как бы между прочим говорю я, догадываясь, какая реакция последует на мои слова.