Одноклассники Квадратного стола (СИ)

— Здравствуй, — сказала Оля. — Я бы тебя и через пятьдесят лет узнала.
— Привет. Ты тоже мало изменилась. — Яна ввезла тарахтящий багаж в дом. — Меня только что обозвали дурой, — пожаловалась она.
Оля закрыла дверь, отгораживаясь от любопытных взглядов, и подруги обнялись. Они постояли немножко, после чего Яна энергично подхватила чемодан, в три шага преодолела крошечную прихожую и оказалась в просторной гостиной.
Центр комнаты занимали две широкие кровати с резными деревянными спинками умопомрачительной красоты. Судя по геральдическим узорам на изголовьях, кровати предназначались для коронованных особ, но случайно попали совсем не в те покои.
Царские ложа были покрыты мохнатыми одеялами, душевно завалены декоративными подушками и для вящего успеха их вплотную придвинули друг к другу. По обеим сторонам от изголовья стояли деревянные тумбочки с бордовыми ночниками на столешницах. Слева у окна высился платяной шкаф — вездесущий резчик по дереву и тут приложил свою талантливую руку, а напротив кроватей — телевизор и бар. По всей комнате были разбросаны домотканые коврики, придававшие национальный колорит их уютному жилищу.
В комнате было три двери. Одна дверь вела в прихожую, другая — в ванную комнату, а третья служила выходом на прелестную веранду.
Яна немедленно промаршировала в указанном направлении, где ухватившись за перила, восхищенно выдохнула:
— Ого! Ничего себе!
Веранда нависала над пропастью — так ей показалось сначала. Спустя минуту, она мысленно обозвала ее глубоким, нет, глубочайшим оврагом. Обрывистый склон порос густой травой и непролазным кустарником, а где-то внизу подрагивали темные макушки деревьев.
— Когда ты уехала, я несколько раз приходила в соседний подъезд, забиралась на третий этаж и гипнотизировала вашу дверь. — Яна по-турецки сидела на кровати, трогательно прижав к груди подушку. — Мне казалось, что сейчас она откроется, ты выйдешь и… Надеялась на маленькое чудо.
Подруга тоже расчувствовалась:
— А я в пятнадцать лет узнала, что такое тоска. Леса Подмосковья — это, конечно, красиво, но по ночам мне снились накатывающие на берег волны Балхаша, весенняя степь в желтых тюльпанах…
— …и красных, — встряла собеседница.
— А еще, — Оля воодушевилась, — хрустальные камешки из той огромной люстры. Помнишь, была такая в Доме Офицеров?
— Помню. У меня было три больших и два маленьких камушка. Считалось за богатство.
И кресла бархатные в зале помню.
— Угу, малиновые, с изогнутыми коричневыми спинками. Как в фильме про двенадцать стульев. Еще помню кошмар моей школьной жизни — хор.
— А меня туда не взяли, сказали — голоса нет, — пожаловалась Оля. — Я часто стояла под дверями, слушала «То березку, то рябину» и тебе завидовала.
— Вот еще! Я ненавидела это ревущее стадо: все время думала, как бы смыться и сбегала. Высший пилотаж, когда при полном параде — юбка, белая блузка, банты — толкаться перед выступлением за кулисами, а за минуту до выхода на сцену — сбежать, занять место на балконе, наблюдая хоровые стенания со стороны.
— Ты никогда об этом не рассказывала.
— Скрывала. По тем временам, это было настоящее преступление. Могли по шее надавать.
Новую жиличку разбирала жажда деятельности. Она отбросила подушку, соскочила с кровати и прошлась по комнате. Покрутилась на месте, оглядела деревянные панели, потрогала пальцем абажур лампы, слегка задернула штору.
— Уютная комнатка. Жить бы здесь и радоваться, но… я ему безразлична! — с надрывом заявила она.
— Ты об Андрее? — догадалась подружка. — Из-за него сюда приехала?
— Из-за него, из-за тебя, из-за чего-то другого. Если бы ты знала, с какими приключениями я сюда добиралась! Муж отговаривал, свекровь бесились, дверь не выпускала, — задохнулась эмоциями.
— Не можешь без приключений.
Оля не металась по комнате, но в ее голосе можно было уловить нотку нетерпения.
— Привезла? — спросила она Яну.
В ответ получила энергичный кивок и невинно-вопросительный взгляд.
 
— Не дразнись, показывай! — подтолкнула Ольга. — Столько о нем слышала и ни разу не видела.
Яна подошла к чемодану, жестом фокусника распахнула его и с досадой уставилась на выпирающий бедлам. Энергично раскидала вещи с одной стороны, потом начала поиски в противоположном углу. Наконец, из темных глубин чемодана была извлечена удлиненная картонная коробка.
— Держи, — она небрежно сунула коробку подруге. — Наши рыцари называли это Граалем.
Оля застыла в нерешительности.
— Он не кусается, — усмехнулась Яна, — открывай. Но напоминаю: не произноси никаких желаний, не выкрикивай проклятий, просто гляди и молчи.
— Молчу.
Оля осторожно сняла крышку. Наблюдая за ее движениями, можно было подумать, что внутри коробки — бомба. В ее руках появилось нечто, напоминающее старинную чашу на ножке, а на самом деле, — густо-фиолетовую, с малиновыми вкраплениями, аметистовую друзу, необычным способом соединяющую в цельный монолит большие и малые кристаллы.
— Вот он какой, священный Грааль! — восхитилась подруга. — И ты хочешь с ним расстаться? — она с недоверием воззрилась на спокойную Яну.
— Это не настоящий Грааль, а просто гроздь аметистов. Хотела и расстанусь.
— Никогда не видела такой красоты. — Оля восторженно разглядывала природную чашу. Мудрость и сдержанность куда-то испарились. — Нет, правда? Желания, произнесенные вслух, сбываются?
— Глупые сбываются, — кивнула Яна, — а умные отчего-то не приходят в голову, потому от этой слепящей красоты сплошной вред.
Она достала из чемодана огромную косметичку с туалетными принадлежностями и скрылась в ванной комнате. Через минуту оттуда донеслось позабытое, хоровое: «В полдень на опушке собрались подружки…». Яна пела мощно и чисто. Дыхание у нее было будь здоров.
Оля зачарованно уставилась на дверь, невольно возвращаясь в школьные времена. Неожиданно решила подпеть. Но за прошедшие годы слуха и голоса у нее не прибавилось, и «ку-ку, ку-ку» она выдала хриплым фальцетом.
Покинув ванную, Яна застала прежнюю сцену: правая ладонь Ольги сжимает Грааль, левая держится за спинку кровати и благоговейный взгляд. Она не обманулась ни на секунду. Присмотревшись, хозяйка сокровища обнаружила в глазах подружки не только фанатичный восторг, но и огромную надежду с нетерпеливыми ожиданиями.
Яна хмыкнула, погладила зачарованную по голове и с некоторым усилием вырвала из рук гипнотический раритет, невозмутимо запихнув его в коробку. Оля проводила взглядом неземную красоту, с видом сомнамбулы прошествовала к кровати, аккуратно улеглась и приступила к тщательному изучению люстры на потолке. Яна испугалась, что неизвестный резчик и там продемонстрировал высочайшее мастерство, но задрав голову, обнаружила обычные стеклянные плафоны.
Новоприбывшая распахнула створки шкафа и принялась развешивать кофточки и платья, извлекая их из бездонного чемодана.
— Зачем мне столько одежды? — удивлялась она. — Сгребла все, что под руку попало.
Бессильно пожала плечами и продолжила заполнять шкаф. По ходу дела модница примерила два наряда, включила телевизор, зажигательно протанцевала смесь попсы и рэпа, и, в конечном итоге, остановила выбор на светлых брюках и зеленой вязаной кофточке.
— Как тебе? — поинтересовалась она у подруги, дефилируя вперед-назад по комнате.
— Не могу прийти в себя.
— Оцени мой провокационный вырез! — возмутилась модель.
— Ребята знают, что чаша у тебя?
Яна остановилась и страдальчески скривилась.
— Я в машине уже созрела. Хотела признаться. Не дали. Представляешь, бучу подняли только из-за того, что я знала про их детскую игру!
 
— Шестнадцать лет. Уже не дети.
— Увязла в этой паршивой истории левым боком.
— Хороший бок. По самую шею, — бубнила подруга.
Яна подошла к окну, дернула за штору. Ей почудилось, что за стеклом мелькнула тень.
— Нас подслушивали? — прилипла она к стеклу. — Возможно, и подглядывали.