Одноклассники Квадратного стола (СИ)

— Мы заблудились, — призналась Ольга. — Долго бродили по лесу, пока не выбрались к реке. На замок взбирались, — она прикрыла глаза ладонью и засмотрелась на руины, — с восточной стороны.
Яну тянуло рассказать, как они ползли по склону на четвереньках, ужасно мучаясь при этом, но она опомнилась и промолчала.
— Не страшно было? — вежливо допытывался Андрей.
— Мы отчаянные бываем, — Яна подобрала палочку и с усердием ковыряла землю.
— Без царя в голове, — вынес вердикт Галл. — Ладно, с Войтовской все понятно! Она всю жизнь такая. Но ты, Оля, как ты могла пойти у нее на поводу?
Ему никто не ответил, даже та, что «без царя в голове», промолчала. Андрей отодвинулся от шлагбаума, взглянул на замученных женщин и предложил:
— Оставайтесь здесь, а я схожу в пансионат за машиной.
Вся троица провожала бегущего разведчика глазами, пока он не скрылся за поворотом. Яна потянулась и сорвала фиолетовый цветочек из-под ноги у соседки. Та пододвинулась, привычно подчиняясь действиям подруги, и сделала неожиданный вывод:
— Грааль поменял хозяина.
Яна помотала цветочком и неожиданно сунула его Борису. Тот задумчиво протянул руку, автоматически поблагодарил по-немецки и недоуменно уставился на дарительницу.
— Дорогой, теперь ты будешь любить меня вечно! — подытожила авантюристка.
Дорогой обиженно скривился:
— Если это Чуев резвиться, — угрожающе сжал кулаки, — он схлопочет по пьяной голове.
  
ГЛАВА 16 — в которой именинник выпрашивает простого семейного счастья
 
Спустя сорок минут они с удобством расположились в салоне автомобиля. Оля закрыла глаза и откинула голову на спинку кресла. Яна, совершенно оправившись от потрясения, занялась гардеробом. Сняла с плеч исполосованную ветровку, с большим вниманием рассматривая впечатляющие дыры, появившиеся в результате экстремального спуска.
— Жизнь меня неслабо потрепала, — в ее голосе слышались нотки восхищения. — Толик, подлец, расстарался. Как я объясню дражайшему супругу эти лохмотья? — она перебирала пальцами бахрому. — Местный сумасшедший бегал по лесу с бензопилой, а я подвернулась под его хозяйственную руку. Одна радость — подкладка крепкая, не подвела, хотя, с вещью можно проститься.
— Заштопай. Художественно, — не поворачивая головы, отозвался Галл.
— Очень умно, — осклабилась Войтовская и продолжила рассуждения. — И брюки тоже отправятся на помойку. Скажу, что у зверя были страшные клыки. Андрей, в ваших джунглях кабаны водятся?
— Не встречал.
— Тогда свиньи. Предположим, рано утром я встретила дикую свинью Толика… — Войтовская на ходу правила сюжет.
— Нашел Полину в ресторане. Завтракала в одиночестве. Вопрос о Германе сочла неделикатным и отказалась отвечать.
— Получается, у артиста нет алиби, — влезла Яна. — Насчет Толика спросил?
— Спросил. Она его утром не видела.
— Увидишь его, как же! Рембо прячется в горах.
Галл недоверчиво фыркнул и покачал головой.
— У него здоровья не хватит столкнуть тебя вниз, — обернулся Андрей.
Яна прищурилась, ухватилась обеими руками за передние кресла и подергала их, привлекая внимание к своей взбешенной особе.
— Знаете, что я вам скажу? Вы его выгораживаете! Вдвоем станете убеждать, что Толик — золотой парень, душа у него ранимая и чувствительная, а вниз я скатилась по собственной глупости!
Оля открыла глаза и успокаивающе похлопала подругу по ноге. Та враждебно отодвинулась:
— Больно!
— Что Луиза думает о поведении Толика? — спросила Оля.
— Времени не было ее искать. Хватило мороки с Полиной. Она игнорировала мои вопросы, зато выкрикивала свои.
— Агнец божий Толик сначала со слезами на глазах придушил няньку Луизу, а потом занялся нашим перевоспитанием. Правда этому никто не верит, — задиралась Яна.
Автомобиль въехал на пустынную автомобильную стоянку и остановился у бордюра. На территории пансионата царила сонная тишина. Водитель обернулся к подругам:
— Что делать будете?
— Под душ, — коротко ответила Яна, распахивая дверцу. — Потом обольемся зеленкой, обклеимся пластырем, возьмем костыли и — вперед, за новыми впечатлениями. До поезда уйма времени.
 
 — Голодные?
Яна закатила глаза и презрительно фыркнула. Кто о чем, а мужчины о еде.
— Мы больные, — вздохнула Оля. — Борис, ты обещал мазь чудодейственную от ушибов и еще каких-то медикаментов.
— Сейчас принесу, — буркнул доктор и первым покинул автомобиль.
Дальше наступила болезненная процедура извлечения тел из кресел, с охами, вздохами и нелестными поминаниями виновника бед.
— На все про все — час пятнадцать, — безжалостно заявил Андрей. — В девять тридцать жду вас в ресторане, а в десять дружным коллективом едем смывать грехи.
Обе дамы в этот момент неспешно продвигались вдоль стены пансионата.
— В церковь? — без энтузиазма восприняла программу дня Оля.
— В местный ад. И берите купальники. Там кипящие котлы, смола, черти. Думаю, быстро выздоровеете.
Он обогнал заинтригованных женщин и скрылся за углом строения.
— Смола и черти? — уточнила Яна у подруги. Та пожала плечами. — Похоже, новые истязания для нас придумали. Какие-то одноклассники у нас недобрые, не находишь?
— Нахожу, что я больная.
— Я тоже. Мы смахиваем на парочку добрых старых ипохондриков.
— Только теперь вспомнила, что в детстве мы часто попадали в переделки, и все по твоей милости. Спрашивается, что изменилось за годы? Да, ничего! Девочка-большое приключение превратилась в женщину-катастрофу!
Прижимая к груди многострадальную ветровку, Яна боком спускалась по лестнице и раздумывала об излишней прямолинейности подруги. Она с тоской поглядывала на коттедж и вспоминала о родном доме. Там ждут ее милые дети, не рукоприкладствующий супруг, немножко ворчливая свекровь.
— Давай сбежим? Да ну их всех! — предложила она.
Оля грустно улыбнулась.
— С превеликим удовольствием. Но, во-первых, наши поезда вечером, а во-вторых, тебе надо публично объясниться. Так что поторапливаться.
— Во-вторых — меня сильно пугает. Ненавижу оправдываться!
Прихрамывая, она преодолела лужайку, взобралась на крыльцо и жалостливо затянула:
— Я еще сердилась, что дверь купейная не открывалась. Это высшие силы предупреждали, что не надо мне сюда ехать.
— Суеверная авантюристка.
— Необычно звучит, — встрепенулась Яна.
Шаловливая жизнь-зебра, сменила черную полоску на белую и перешла с бешеного галопа на размеренный аллюр. Контрастный душ, чудо-лекарство от господина доктора и короткий отдых оказали целительное действие на боевых подруг: гримасы боли сменились улыбками, а упомянутые костыли вообще не понадобились.
Они покинули безопасную обитель коттеджа в точно назначенный час. Яна посетовала на то, что они стали чересчур пунктуальными. С отсутствующим видом Оля высказала мудрую мысль: «Вроде бы идешь завтракать, а на самом деле — за неприятностями». Пока доморощенный философ возился у порога, ее подруга присела на мостике, засмотревшись на бегущую воду. Рядом с ней, на деревянном настиле, сиротливо лежал цветочный лепесток. Задумавшись, она осторожно провела пальцем по его нежной бархатной поверхности. Внезапно налетевший ветер подхватил и сбросил лепесток в бурлящий ручей.
— Сейчас придем в ресторан, а там, — Яна сдвинула брови и проводила взглядом мелькнувшую в воде легкую лодочку, — там Толик сидит. Представляешь?
— Не представляю, — подруга подошла и встала рядом.
— Как с ним разговаривать?
— Если он там, то ребята, наверняка поговорили с ним и все выяснили, — Оля обрела былую рассудительность.
 
 — Думаешь? — Яна выглядела разочарованной. — Так хотелось поскандалить, в помятую рожу вцепиться.
— Сегодня у Германа день рождение. Для него это счастливый праздник. Поэтому веди себя достойно и не превращай именины в безобразие.