Ведущая на свет (СИ)

— Тебе нужно всего лишь подождать, — Джон качает головой, я его явно не убедила. — Рози, безопасная работа есть.
Разумеется, есть, но ее мало. Самая лютая проблема Чистилища — это уровень безработицы в нем. И чем хлеще ты накосячил при жизни, тем сложней тебе получить работу.
Ну, конечно, в Архив всегда можно пойти. Вот только мой кредит я в Архиве буду отрабатывать до второго пришествия. А может быть, даже до третьего. Оплачивается та работа самым поганым образом. Не говоря уже о том, что работникам Архива в два раза реже выдают увольнительные в смертный мир и прочие “бонусы за тяжесть выполняемой работы”. А мне нужно совершенно другое.
— Джо, ты же знаешь, какие очереди на бирже нашего слоя? — хмуро уточняю я. — Я два года могу прождать. А ты сам говорил, что тебе очень не хватает ни сборщиков душ, ни экзорцистов.
А еще — ни одна “безопасная работа” не предполагает выходов в смертный мир. А штрафники туда ходят. Собирают души, порванные демонами, помогают выслеживать демонов посильнее по запаху, в общем — им есть чем заняться. И соответственно — за выходы в смертный мир им выдают все полагающиеся за это бонусы в виде пайков. Это помогает демонам лучше держать себя в руках.
А мне поможет удержать в руках одно несносное исчадие.
Ну я, по крайней мере, на это надеюсь.
— Рози, ты не экзорцист, — устало замечает Джон, явно не очень довольный нашим с ним спором, — у тебя никогда это толком не получалось.
Ну да, честно скажем, экзорцизм не моя сильная сторона. Я даже клинком воли быстрее харакири себе сделаю, чем демону нанесу вред. Но не могу же я сдаться из-за этого.
— Я не старалась, — возражаю я. — Джо, но я же не могу тебя подводить. Я буду стараться. Очень. А пока — могу походить в качестве сборщика душ, ты же знаешь, молюсь я искренне.
— Знаю, — отстраненно произносит мой друг, глядя куда-то над моим плечом, — и все-таки, прости, Рози, я скажу тебе нет. Я не буду подставлять тебя под удар. Тебе нельзя работать с демонами. Ты для этого слишком чистая.
— Ты, может, не помнишь, сколько у меня черных перьев? — напоминаю я. — Многовато для чистой души, не находишь?
— Рози, я видел крылья и погрязнее, — он так невозмутимо мне отвечает, что, кажется, этот спор дальше вести бесполезно, — твоя суть далеко не в крыльях.
И я прямо ощущаю, как осыпается мой песочный замок, из которого безжалостный ветер вытрепал всю поддерживающую его воду.
Я надеялась… Надеялась на этот вариант. И на самом деле я ужасно надеялась, что Джо мне не откажет. Ведь дал же он эту рекомендацию персонально для мистера Пейтона, хотя я и не просила его вовсе.
— Рози, ну ты что, совсем, что ли?
Голос Джона, обеспокоенный, встревоженный, заставляет меня будто собраться и осознать…
Вообще-то я реву. Я редко это делаю, но вот сейчас слезы, разочарованные, обжигающие, текут по моему лицу чуть ли не ручьями.
Джо же уже вскочил со своего кресла, преодолевает последний разделяющий нас шаг и притягивает меня к себе, практически принуждая к тому, чтобы я уткнулась носом в его плечо.
— Ну ты чего, глупая? — шепчет он, поглаживая меня по спине. — Реветь? Из-за такой ерунды?
— Не ерунды-ы-ы, — всхлипываю я, пытаясь отстраниться — мне реально жалко топить своими соплями его рубашку. — Я тут с тоски сдохну-у-у, пока дождусь назначения.
Между прочим — не вру. Я только рисованием и спасалась в первый месяц без работы. И никогда бы не подумала, что мне может надоесть рисовать, но к концу второго месяца я поняла — бывают и такие невозможные события. Просто устала. Хотелось заняться хоть чем-то.
— Рози, ну не могу я, не могу, — это Джо выдыхает чуть ли не с тоской, — я просто думаю о твоей безопасности.
— Ты просто не хочешь со мной работать, — неосторожно вырывается из моего рта. — Джо, ты ведь тоже считаешь, что я сама налажала с молитвой за Генри? Тоже считаешь, что есть те, за кого можно молиться, а есть те, за кого вроде как и необязательно, да?
Джо будто откусывает себе язык при этих моих словах. Хотя, может, это мне стоило… Но он так красноречиво не знает, что мне сказать на это, что понятно — я случайно попала в самую точку.
 
— Ну ясно, — оказывается, если утроить сопротивление, можно вылезти из самой крепкой мужской хватки.
Я отхожу к окну, отворачиваясь и стирая слезы с пылающих щек. Не хочу выглядеть перед ним — да и вообще перед кем бы то ни было — вот такой вот расстроенной.
В конце концов, у меня еще есть ключ. Можно сгонять в архив, взять нужные справки и все-таки сбежать в смертный мир к Генри. И попробовать помочь ему держаться уже там, возможно, так будет эффективнее, он ведь будет рядом.
Ладони Джо ложатся на мои плечи, приобнимают за них.
— Рози, ну не обижайся, — умоляюще шепчет Джон, опуская подбородок на мое плечо, — дело не в том, что я считаю.
— Я не обижаюсь, — пусто откликаюсь я, — я просто устала, Джо. Устала.
— Ну и какая тебе в таком состоянии работа? — тут же не удерживается мой друг.
— Ну сам ты завтра на работу выходишь, — занудно откликаюсь я, глядя на солнце, зависшее так близко к линии горизонта.
— Я серафим и одарен благодатью, — напоминает Джо, — у меня скорость восстановления выше. И это ты тоже знаешь.
— Нет разницы, — я качаю головой. — В Лимбе есть правила. Если я хочу работать — я могу работать. И потом, у бесов яд слабенький.
— Рози, — Джо тихонько стонет, утыкаясь лбом в мой затылок. Кажется, его заколебала моя настырность.
На это я ничего не могу ответить. Просто стою и молчу, глядя на далекое, едва-едва голубоватое небо. В Чистилище такие чахлые, тусклые закаты, аж обидно… Мне, как художнику, почти фатально.
Минута, две, три… Мы так и стоим, на моих плечах руки Джона, он сам дышит мне в волосы.
— Хорошо, Рози, я тебя возьму, — неожиданно и едва слышно шепчет Джо, стискивая меня в своих руках невыносимо крепко, — раз это так для тебя важно — возьму. Но если тебе навредят — учти, что именно себя я сожру первым. А потом возьмусь за тебя.
Да что они там навредят, там же слабые демоны, могут и отравить, конечно, но их яд слабый. От него оправляешься быстро. Никаких тебе пятнадцати лет ядовитой комы.
Что я сейчас меньше всего ожидала, так это то, что Джо все-таки капитулирует, он ведь был абсолютно уверен в своем отказе, и при таких условиях эта его уступка смотрится действительно ужасно странно.
— А мистер Пейтон, — осторожно спрашиваю я, разворачиваясь к Джо лицом, — не будет возражать?
С учетом того, как паршиво прошел наш последний разговор, и с учетом того, что Джо хоть и заведует штрафным отделом, но все равно в прямом подчинении у Артура — мне есть за что опасаться. Рекомендацию Джона Артур уже аннулировал. Может попрепятствовать и моему назначению к штрафникам.
Только сейчас я понимаю, что вообще-то между мной и Джо ужасно малое расстояние. И в какой-то момент и Джо, и я сама ловим ступор, только сталкиваясь взглядами. Будто планеты останавливаются.
— Я с Артуром сам разберусь, — окончательно потеряв голос, выдает Джо, не отпуская моих глаз из своего плена.
А потом он чуть подается вперед и целует меня. В губы. Без напора, без языка, просто прижимается своими сухими губами к моему рту. На секунду. Или на две.
Ну вот теперь мне совершенно точно не показалось.
В любом случае времени мало, чтобы я успела понять — что я по этому поводу чувствую. Но и это время заканчивается, а потом Джо отшатывается, чуть ли не шарахается от меня. Шага на три, на такое прилично-скаутское расстояние, на каком уже целую вечность рядом со мной не стоял.
— Прости, — торопливо произносит Джо, прикрывая глаза, — я не очень сдержан сегодня. Возможно, действие яда тому виной. Возможно, то, что я ужасно боялся за тебя. Я это еще толком не осознал.
— Д-джо… — я заикаюсь, во многом потому, что все звуки в моей голове примерно так же нервно подскакивают.
— Агата, не надо, пожалуйста, сейчас ничего говорить, — хрипло перебивает меня Джон, пряча руки в карманы, — то, что к тебе чувствую я, лично тебя ни к чему не обязывает. Ты мне ничем не обязана. Хотя… Если ты подумаешь на этот счет… Если ответишь взаимностью — моей радости предела не будет. В любом случае, я ни на чем не настаиваю.