Шолохов. Незаконный
Так началась огромная государственная кампания реабилитации казачества. В середине марта в Ростове-на-Дону состоялись грандиозные торжества с участием донских, кубанских и терских казаков. Терцы прибыли в конном строю.
Шолохов был приглашён на праздник в качестве почётного гостя. Глаза его сияли и сердце счастливо колотилось. В том же марте он одобрил создание Вёшенского профессионального драматического театра и передал на театр три тысячи (огромная сумма!) собственных денег. Отныне казаки сами могли ставить спектакли про себя: не всё это делать москвичам и ленинградцам – что они, в конце концов, могут понять в казачьей доле?
20 апреля 1936 года ЦИК СССР отменил существовавшие для казаков ограничения по воинской службе. 23 апреля нарком обороны Климент Ворошилов подписал приказ № 67, в соответствии с которым 4-й кавалерийский корпус получил название казачьего, а его территориальным кавалерийским дивизиям были присвоены названия 10-й Терско-Ставропольской и 12-й Кубанской территориальной. Следом началось формирование 13-й Донской казачьей дивизии. Этим частям вернули казачье обмундирование. Донцы получили право носить шаровары с лампасами, а также папаху, башлык, казакин. Обмундирование кубанских и терских казачьих частей включало кубанку, бурку, башлык, черкеску, бешмет, шаровары.
Для всех казачьих частей было оставлено общекавалерийское снаряжение. Вооружение рядовых состояло из шашек и винтовок, у донских казаков дополнительно – пик с флюгерами, у кубанцев и терцев – поясных кинжалов. Для повседневной носки донские казаки получили возвращённую им фуражку с красным околышем, кантами и синей тульей.
Когда новосозданные части проходили по станицам Верхнего Дона – казаки и казачки плакали от радости.
Троцкий из своего изгнания отреагировал на происходящее крайне раздражённо: «Советское правительство восстанавливает казачество, единственное милиционное формирование царской армии. – И далее: – Восстановление казачьих лампасов и чубов есть, несомненно, одно из самых ярких выражений Термидора!» Орлов-Фельдбин писал, что «старые большевики» пришли к убеждению: «Сталин изменил делу революции».
Сталин между тем продолжал готовиться к войне. К войне с внутренними врагами – и к неизбежной войне с врагами внешними. Возрождённое казачество могло пригодиться ему и на одной, и на другой.
* * *Свой 31-й день рождения Шолохов решил встретить в Москве, в малой компании самых-самых близких людей: Мария Петровна, дочка Света и Вася Кудашёв.
Сидели, тихо ужинали в «Национале», окна выходили на Манежную площадь, уже вечерело, и тут звонок: товарищ Шолохов у телефона? Товарищ Сталин приглашает вас к себе.
«Ждите, – велел своим Шолохов, – ну не до ночи же я там буду, верно? Обычно полчаса-час. Он, наверное, и не знает, что у меня день рождения…»
Ошибся.
Ни один советский писатель, да и любой другой деятель подобной чести не удостаивался. Его день рождения организовал лично вождь. В одном из кремлёвских помещений был накрыт стол. Сталин сам решил, кого позвать, – чтобы отпраздновать не шумно, но душевно, как и положено при встрече добрых товарищей.
Шолохов с известной своей, редкой для писателя скромностью так и не обмолвился, как всё тогда прошло. Должно быть, его мягко попросили оставить эту встречу без огласки: «…а то сами понимаете, товарищ Шолохов, пойдут толки, что генеральный секретарь лично поздравляет одного писателя – а почему не поздравляет второго, третьего? Зачем обижать людей?»
Было несколько человек из числа ближайшего сталинского окружения: Молотов, Будённый, Ворошилов… Можно вообразить: большой стол, вожди – и Шолохов. Негромкий разговор, свежий запах овощей. Сталин и Шолохов курят трубки. Обмениваются репликами. Молотов слушает без улыбки, Ворошилов – с улыбкой. Будённый крутит ус.
Неизбежно зашла речь о казачестве.
Расскажите, товарищ Шолохов, как читают на Дону публикации в «Правде»? Есть ли отклик? Как проходят казачьи праздники? Как донцам пошив казачьей формы нового образца?
Ещё говорили, – впроброс, не торопя со сроками, – о завершении «Поднятой целины» и «Тихого Дона».
Теперь Шолохову становилась понятна мотивация, по которой Сталин соглашался с тем, что Григорий Мелехов не придёт к большевикам. По версии вождя, которой он хотел исподволь поделиться с народом, враги партии обидели часть казачества до такой степени, что преодолеть ту обиду казачество уже не смогло – и ушло к белым, ушло в бандитизм. Но товарищ Сталин осознаёт совершённые тогда врагами партии ошибки и готов эти ошибки исправлять. И уже исправляет. Не его, а чужие ошибки: Троцкого, Сырцова, Сытина, прочих.
Это сегодня известно, чем завершилась внутрипартийная борьба второй половины 1930-х. А тогда всё могло пойти как угодно. Сталин, безусловно, знал про существование оппозиционных групп, декларирующих необходимость его смещения, в том числе путём военного переворота. Он помнил, что казачество до последнего защищало уже покинутого всеми Николая Романова. Едва ли Сталин делал окончательную ставку на казачество: в конце концов, у него был преданный ему нарком Ворошилов, был Будённый и несгибаемый Молотов. Но всё-таки он надеялся приберечь про запас ещё и казачество. В момент смертельной схватки исход мог бы решить один боеспособный полк. Пусть это будет казачий полк. Несколько казачьих полков сразу. Ведь теперь казаки знают, кто вернул им право быть самими собой.
И Шолохов в этой истории находился в самом её центре. Он был не просто первый и, главное, по-настоящему любимый народом советский писатель постреволюционного призыва. Он был ещё и послом донского казачества.
Поэтому спойте, товарищ Шолохов, старинную казачью песню. Хорошо поёте, как настоящий казак. Да, Семён? Семён знает толк в казачьей песне.
Так выпьем, товарищи, за советское казачество!
И вот вам, товарищ Шолохов, бутылка коньяка в подарок. Во славу наших будущих сражений и побед.
События того вечера запомнила дочь, Светлана Михайловна.
«Десять, одиннадцать, двенадцать – отца всё нет…
Кудашёв ушёл, не дождался.
Небо уж начало светлеть, мама не спит, и я с ней не сплю. Мама в окно смотрит, и я в окно смотрю.
…И вот мы видим, что оттуда, по Васильевскому спуску идёт отец и что-то несёт.
Пришёл, принёс свёрток: медвежий окорок копчёный, бутылку коньяка, оплетённую соломкой, большущую коробку конфет…»
Коньяк, подаренный Сталиным, – известный литературный факт. Есть такой фрагмент в мемуарах Петра Лугового: «Шолохов привёз в Вёшенскую медвежью колбасу и угощал семью и меня. Он рассказал историю этой колбасы… Сталин пригласил Шолохова поужинать у него в квартире. Хозяин угощал медвежьей колбасой, а когда писатель уходил, Сталин дал ему свёрток, сказав, чтобы он попотчевал этой колбасой Марию Петровну…»
Кремлёвское помещение в позднем рассказе Лугового обратилось в квартиру, а в остальном всё отправляет к той встрече. Сталин узнал, что Шолохов оставил в «Национале» жену, и в качестве извинения передал подарки.
Здесь стоит вспомнить устные иронические рассказы Михаила Булгакова, где Сталин будто бы приглашал его в Кремль для разговора по душам, делясь: «Понимаешь, Миша, все кричат – гениальный, гениальный, а не с кем даже коньяку выпить!..»
Булгаков мистифицировал, точно не догадываясь об одном. Писатель, с кем Сталин мог себе позволить выпить коньяка – существовал.
* * *В начале 1936 года Николай Островский прислал в станицу Вёшенскую свой роман «Как закалялась сталь» с письмом, начинавшимся так: «Товарищу Мише Шолохову, моему любимому писателю…»
Островский был на год старше Шолохова – он родился в 1904-м на Волыни. Отец, как писалось в советских биографиях, отставной солдат, работал наёмным рабочим; по матери в Островском текла чешская кровь. Однако если копнуть глубже, у него, как и в шолоховском случае, сословная история чуть более сложная. Дед Николая, унтер-офицер Иван Островский, оборонял Севастополь. Отец – тоже унтер-офицер, кавалер двух Георгиевских крестов, владел землёй, имел в собственности чайную и корчму, торговал водкой. Он был старше матери на 21 год. Детей у них было шестеро, выжили четверо – два сына и две дочери. Брак распался, но боевую жилку Островский по отцовской линии унаследовал.