Бороться, чтобы дышать (ЛП)
Такое чувство, что время остановилось, наши тела движутся синхронно, возводя нечто, что уничтожит нас обоих, а потом вновь соберет в единое целое. Крепче обхватываю его ногами, его рука проскальзывает под одно мое бедро, меняя угол, ударяя в другое место, отчего я напрягаюсь и дугой выгибаюсь над кроватью.
Снова поймав мой рот, он ускоряет темп. Знаю, Остин близок к тому, чтобы кончить; чувствую это, как и свое скорое освобождение. Его рука перемещается к внутренней стороне моего бедра, а большой палец нацеливается на клитор, кружа по нему. Перемещаю руки, держась за его плечи, затем вниз, обхватывая его зад, чувствуя, как от ускоряющихся толчков сокращаются мышцы.
— Я…
— Отдайся мне, — бормочет он, мои соски царапают его грудь, его член ударяется точно в цель, снова и снова, пока я не взрываюсь вокруг него, вся содрогаясь, вбирая его глубже в себя и вытягивая из него оргазм, будто он принадлежит мне. Крепче прижимаюсь к нему, не желая отпускать, желая всегда помнить этот момент, зная, что никогда в жизни я не была ближе ни к одному человеку, чем к нему сейчас.
Наши, переплетенные в единое целое, тела вместе уплывают по волнам блаженства. Остин целует мои веки, нос, губы, приводя меня в чувство. Сильнее обхватываю его своими дрожащими конечностями, не готовая к тому, что мы расстанемся. Мы лежим, крепко держась друг за друга, наше тяжелое дыхание — единственный звук, который можно услышать. Мои ноги слабеют, а тело изнемогает от усталости.
— Сейчас вернусь. — Когда он начинает из меня выходить, чувствую, как сжимаюсь вокруг него.
Кивнув, расслабляю ноги и ложусь на кровать. Остин набрасывает на меня одеяло и снова целует. Я поворачиваю голову и слежу за его движениями. В ванной включается свет, затем тишину комнаты наполняет звук льющейся в раковину воды, потом свет гаснет, и он шаркает по деревянному полу, возвращаясь ко мне.
Оказавшись рядом, он откидывает одеяло и слегка раздвигает мои ноги, полотенцем осторожно вытирает меня между ног. Нежность его прикосновения одурманивает, словно наркотик, и глаза наполняются слезами. Нет ничего лучше, чем его забота, и я не думаю, что он осознает, насколько сильно каждый из этих моментов влияет на меня. Ему это кажется таким естественным, будто забота обо мне — причина, по которой он явился на землю. Когда Остин возвращается в кровать, то подтягивает меня вверх, укладывая на свою грудь, и водит пальцами по моей коже.
— Ты затихла, — замечает он, отрывая меня от мыслей.
— Я запоминаю, — шепчу, проводя пальцем по месту, где бьется его сердце.
— Что? — спрашивает он, лениво кружа пальцами по моей спине.
Мой палец застывает, и я гадаю, знает ли он, что я делаю — пытаюсь выгравировать свое имя на его сердце, как оно выгравировано на моем.
— Момент… я запоминаю его, чтобы он всегда был со мной.
— У нас их будет целый миллион.
— Да, — соглашаюсь и снова вывожу свое имя на его коже. — Но они будут не такими, как этот. — Чувствую, как веки тяжелеют.
— Другие будут так же прекрасны, — говорит он после долгого молчания.
— Их я тоже запомню, — шепчу перед тем, как заснуть.
Глава 12
Остин
Встав с кровати, еще раз бросаю взгляд на Лею, прежде чем заставить ноги увести меня от нее. Я знаю, что никогда не забуду, как она сейчас выглядит, лежа на животе, с простыней, прикрывающей попку, грудь прижата к матрасу, во сне красивое лицо источает нежность. Прошлой ночью я разбудил ее еще дважды, в первый раз овладел нежно, но во второй потерял контроль, и брал жестко и быстро, пока мы оба не стали задыхаться и не покрылись потом.
Глядя на нее сейчас, я жажду ощутить на языке ее вкус. Хочу раздвинуть ей ножки и разбудить ртом, но ей нужно поспать, поэтому вместо того, чтобы делать то, что мне хочется, поднимаю с пола джинсы, натягиваю их, а затем выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, прежде чем спуститься по лестнице.
Направляюсь на кухню и включаю кофеварку, которую зарядил вчера вечером, достав кружку, наполняю ее свежесваренным кофе, после чего ставлю кофейник на место.
Войдя в гостиную, делаю глоток и смотрю в большое окно на открывающийся за ним вид. Я полюбил этот дом еще до того, как побывал внутри, по одному лишь взгляду на сияющее лицо Леи, когда она о нем рассказывала, а потом, увидев все собственными глазами, стоя на этом самом месте, понял, что куплю его. Глядя на воду, зная, что в этом месте Лея когда-то бывала, и насколько она полюбила этот вид, я чувствовал себя связанным с ней. Клянусь, половина того, что делал в своей жизни, вращалось вокруг нее; я просто никогда не признавался себе в этом. Это было похоже на создание нашей жизни в ожидании ее возвращения ко мне.
Отойдя от окна, направляюсь на террасу, по пути хватая телефон. Присев на один из шезлонгов, ставлю чашку на перила и нажимаю дозвон.
— Привет, милый.
— Привет, мам. — Наклонившись вперед, беру кружку.
— Брэ, Шон и дети едут с нами в Кордову.
— Мама, — вздыхаю, потирая лоб. — Лея беспокоится из-за ужина с тобой и папой, а теперь ты везешь еще и Брэ, которая, как мы оба знаем, с трудом держит язык за зубами даже в самых лучших обстоятельствах.
— Сестра скучает по тебе, и ты еще не познакомился с младшим племянником, — возражает она.
— Мне нужно, чтобы вы уступили. Я люблю вас, но это то, от чего я не откажусь.
— Ты ее любишь, — заявляет она.
— Она все та же Лея: женщина, в которую я влюбился пятнадцать лет назад, — тихо объясняю, надеясь, что слова дойдут до них. Я знаю, мама хочет как лучше, но при желании она может быть властной и пугающей.
— Я переживаю за тебя, — тихо говорит она, словно, наконец-то, поняла, насколько серьезно я настроен.
— Знаю, и я бы солгал, если бы сказал, что сам не обеспокоен, но, мама, если я добьюсь своего, Лея станет матерью твоих внуков. Мне нужно, чтобы ты поняла это, прежде чем вы с Брэ придете сюда и начнете ее обрабатывать. Она только что потеряла маму. У нее никого нет.
— Остин…
— Мне пора. Люблю вас. Увидимся в субботу. — Я отключаюсь, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, а затем откидываюсь на спинку стула, раздумывая, не сказать ли Лее, чтобы она пропустила ужин.
— Привет. — Нежный голос Леи отвлекает меня от созерцания океана, я оглядываюсь на раздвижную дверь, где в проеме стоит она — босиком, одетая в мою теплую футболку.
— Иди сюда. — Тянусь к ней рукой, затем усаживаю ее себе на колени, растирая рукой обнаженное бедро. — Хорошо спала?
От ее улыбки и невнятного «да» в мою обнаженную грудь, сердце начинает биться сильнее.
— Брэ, Шон и дети приедут с мамой и папой.
— Великолепно, — говорит она, пока я пробираюсь ей под футболку, упираясь рукой в полукружья груди, мне нужно чувствовать ее кожу, и я ненавижу, что она так напряжена.
— Ты мне доверяешь?
— Да, — шепчет она признание, и расслабляется на мне, наполняя меня удовлетворением.
— Тогда ты должна знать, что я никогда и никому не позволю причинить тебе вред, ни физически, ни каким-либо иным образом.
— Я знаю.
— Хорошо. — Прижимаюсь носом к ее шее, наслаждаясь ее запахом — ваниль и я.
— Мне нужно принять душ. — Лея наклоняет голову в сторону, давая мне лучший доступ к шее, и я со стоном кусаю ее.
— Ты хорошо пахнешь, но душ — отличная идея.
Еще раз поцеловав ее в шею, приподнимаю с себя и несу в душ, где мы проводим следующий час, пока оба не чувствуем удовлетворение. Мое наслаждение больше, потому что из душа я выхожу с ее вкусом на языке.
***
— Как у вас дела с Леей?
Смотрю на Бена, потом ставлю пиво на перила террасы, где, клянусь, как только ночи станут теплее, овладею Леей сзади, пока она будет смотреть на открывающийся вид.
— Судя по твоему отсутствующему взгляду, я догадываюсь, что у вас все хорошо, — бормочет он.
— Кажется, дела идут лучше, но я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. — Отвожу от него взгляд и смотрю на горизонт. Под поверхностью что-то есть, чего я просто не могу понять, и незнание этого сводит меня с ума.